Дело было так...

Некрасов ВС: Пока я сидел у себя и пил кофе, чтобы хоть как-то проснуться, в дверь постучали. Выглядел я, конечно, не ахти, но это меня сейчас волновало не так сильно, как то, что ко мне пришли. - Войдите.- коротко сказал я, отодвигая кружку и вставая со стула. (Ада Тарвид 26 лет) ~Входите - здравствуйте... * с горем пополам я вошла в кабинет. Как же трудно жить с одной ногой: даже самые пресловутые и обыденные вещи становятся непосильной задачей. Ещё и этот чёртов высокий порог. Кто вообще делает высокие пороги в хирургическом отделении? Тут же все инвалиды. - здравствуйте, я Ада, мне 26 годиков и у меня болит ножка. Знакомые в качестве первого доктора Айболита на районе посоветовали вас, примите? * я постаралась вложить в приветственную улыбку всё очарование, какое у меня только имеется. Не знаю, что я буду делать, если этот Владимир Сергеич скажет мне "до свидания", как до этого сказали в местном травмпункте. После перелома нога срослась? Срослась. На снимке всё ровненько? Без сучка без задоринки. А то, что я голеностопом шевелить не могу и от боли, особенно по ночам, выть готова, это ничего, это "девочка моя, не выдумывай" Владимир Сергеевич: В кабинет вошла симпатичная на вид девушка. Она выглядела старше, чем те пациенты, которых мне обычно привозят. Я пробежался глазами сверху вниз. - здравствуйте, я Ада, мне 27 годиков и у меня болит ножка. Знакомые в качестве первого доктора Айболита на районе посоветовали вас, примите? - Да, конечно. Держитесь,- я дал ей опереться на своё (прекрасное крепкое мужское) плечо и помог сесть на кушетку. - Вообще, тут мне запрещают принимать пациентов старше 17 лет, но когда меня это волновало? Раньше работал во взрослой больнице, там всё можно было... Ложитесь, Ада, сейчас посмотрим что тут у Вас. Будьте добры снять джинсы и обувь. (Ада) ~Да, конечно. Держитесь - спасибо * я благодарно качнула головой и покрепче ухватилась за руку мужчины. Всё лучше, чем тот парень с холла, бездарно строящий из себя джентльмена. Будь я килограмм на 10 потяжелее, без макияжа и, допустим, в чём-нибудь мешковатом, он ко мне даже не подошёл бы. А так и руку подал, и поулыбался, и раздел глазами. Козёл озабоченный. ~ Ложитесь, Ада, сейчас посмотрим, что тут у вас. Будьте добры снять джинсы и обувь * С груди плита каменная сдвинулась. Меня вылечат. Всё будет хорошо. Я скоро снова сяду за руль и выйду на трек. С обувью проблем не возникло: ботинок на правой ноге не зашнуровывала, слишком больно. А вот с джинсами пришлось попыхтеть. Слишком узкие для того, чтобы снять их легко и безболезненно. (сняла с трудом и забралась на кушетку, сидит, ждёт чуда) Некрасов: Я осмотрел ногу девушки, пройдясь по ней пальцами. - Здесь больно? Надавил на кость голени сбоку. Та простонала. - Так. Хорошо. Я всё понял.- я сделал паузу, отошёл к столику, снял перчатки и снова подошёл к девушке,- Итак, сейчас я провожаю Вас до кабинета, мы делаем рентген. Я договорюсь, чтобы Вас сфотографировали там. Потом возвращаемся ко мне и я смогу тогда сказать точно, но я больше чем уверен, что: Во-первых, кость у нас срослась неправильно вот здесь,- для наглядности немного нажал пальцем на кожу. Девушка поморщилась,- сейчас мы это проверим с помощью чудо-рентгена. Во-вторых, ногу надо разрабатывать. А у Вас после операции, видимо, врач наплевал на заживление и восстановление повреждённой конечности, поэтому всё так грустно и получилось.- выговорил я и посмотрел девушке в глаза. - Ада, садитесь в коляску, я Вас довезу. Снизим болевые ощущения и быстрее доберёмся... Нет! Джинсы не надевайте. Прикройтесь этим. Я вижу, что Вам их крайне неприятно надевать и снимать постоянно, поэтому просто положите простыню. Отлично! Я взялся за ручки инвалидной коляски, мы поднялись на лифте, а потом я попросил подождать её за дверью буквально минуту. Как только я появился в кабинете, ко мне сразу вышел наш рентгенолог. ~ О, Сергеич. Доброе утро. Что-то ты не очень хорошо сегодня выглядишь. - Да, спасибо. Степан, пожалуйста, сфотографируй правую ногу, голень, одной девушки. Очень надо. Это моя подруга. Понимаешь, я не могу не помочь. ~ А, ну если подруга, то ладно... Давай. - Спасибо, в долгу не останусь.- я немного улыбнулся и вышел к девушке обратно. Помог лечь и ушёл обратно за дверь. Минут через 5 она вернулась ко мне. Взяв снимки у Степы, мы приехали обратно ко мне в кабинет. - Угу... хммм...- я смотрел на снимки, поднимая их к лампам на потолке. Девушка спокойно сидела на кушетке. - Да. Я был прав. Кость у срослась неверно. Значит, что мы будем делать, если Вы, конечно, этого хотите. Мы сделаем небольшую операцию под общим наркозом, так будет лучше. Придётся заново сломать кость и поставить её правильно, наложить гипс. Какое-то время придётся побыть с ним, пока она снова не срастётся, иначе никак. Потом будем разрабатывать с Вами ногу. Это займёт пару недель... Вот так обстоят наши дела.- я сидел в своём кресле напротив девушки и внимательно смотрел на неё, ожидая ответа. (Ада) * Операцию? Под общим наркозом? Заново кость сломать? Пару недель? У меня же соревнования через 3 дня. Перспективы в голове рисовались не радужные. Мне гипс сняли месяц назад. И зачем я столько времени тратила на таскания по травмпунктам? Зачем столько терпела и передвигалась, как калека последняя? И это же мне опять месяц с лишним ходить в этой колодке тюремной из гипса. Наверное, худшее, что я могла сделать после назначенного диагноза и предложенного лечения - это заплакать. Наверное, господин врач сочтёт меня психичкой неблагодарной, но я, как ни старалась, а эмоции сдержать не смогла. Я что-то даже выдавила в своё оправдание. Звук получился странным: не то булькающим, не то стонуще-сиплым. В общем-то, это всё, на что хватило моего красноречия, хотя я то пыталась рассказать про мотоциклы и важные соревнования, пропуская которые я теряла много в деньгах и рейтингах. В следующую минуту я уже сидела, отвернувшись и вытирая со щёк соль - дамбу слёз прорвало и я зашлась настоящей истерикой, только тихой. Башкой-то я понимала, что реветь тут нечего, но остановить процесс уже не могла - из...извините... У меня соревно...вания, команда...карьераа * если я пролежу с переломом ещё месяц, сезон окончательно закончится - на дворе уже сентябрь. Я не смогу сесть за руль до следующего лета. Парни плюнут и выкинут меня из команды, это не так и сложно, учитывая, что я у них единственная девчонка. С другой стороны, с больной ногой я тоже много не наезжу-я и ходить то нормально не могу. Только вот хирургу мои проблемы незачем. Думаю, ему и своих хватает, а тут ещё и я со своими истериками. Чуть успокоившись, мысленно досчитав до десяти и обратно и глубоко подышав, я снова заговорила - извините, пожалуйста. Мои проблемы - не ваши. Я согласна на операцию, на наркоз, две недели разработки - на всё согласна. И я всё оплачу. Вы не смотрите, что я с улицы к вам пришла, деньги у меня есть. * улыбнулась я Владимиру Сергеичу, тыльной стороной ладони вытирая с лица остатки слёз. Как говорится, легко пришли - легко ушли. Владимир Сергеевич: После моей речи девушка разревелась. Я ожидал такой реакции. Далеко не в первый раз такое происходит. - из...извините... У меня соревно...вания, команда...карьераа. Немного придя в себя, она продолжила: - извините, пожалуйста. Мои проблемы - не ваши. Я согласна на операцию, на наркоз, две недели разработки - на всё согласна. И я всё оплачу. Вы не смотрите, что я с улицы к вам пришла, деньги у меня есть. Я глубоко вздохнул, улыбнулся и сел рядом с ней. - Простите за наглость.- обнял её за плечо и пару раз погладил.- Есть выход. Пока не уверен до конца, но, вероятно, он сработает. Когда соревнования? Каким спортом Вы занимаетесь? - Мотофристайл. Через 3 дня. Знаете, для меня это настоящая катастрофа - я и без того не тренировалась два месяца. Боюсь вылететь из команды. - Ох, для всех вечно соревнования это настоящая катастрофа. Вы не одна такая.- я улыбнулся и сразу продолжил,- В день соревнований я могу вколоть Вам обезболивающее при условии, что Вы выступите и пулей ко мне. Тогда мы сразу сделаем Вам операцию, и Вы живёте спокойно, не нервничаете, и всё вообще прекрасно. Но три дня я не представляю что с Вами делать. Я не люблю пичкать людей обезболивающими лекарствами. Это вредно в первую очередь. Я могу Вам, конечно, дать одно средство неплохое, но только при сильных болях Вы можете его принимать. Одна таблетка в день, если понадобится. Я выдам четыре на всякий случай, но в день соревнований их не пейте. Идите ко мне, я сделаю укол, потом поедете на свои соревнования... Но если Вы там ещё, не дай Бог, травму получите, то я не переживу. Осторожней хорошо? Если Вам так важны эти соревнования, то я могу пойти на этот шаг. Вы согласны, Ада?- я снова перевёл на неё взгляд, моя рука всё ещё лежала на её плече (сам своей наглости удивляюсь. Просто обычно это выглядит не так. Я так детей успокаиваю, а тут, будто я флиртую с ней). (Ада) * прикинув в голове все "за" и "против" я решила, что месяц жила с больной ногой, переживу ещё и три дня. Если получится хорошо выступить на соревнованиях, я смогу получить приличный гонорар и до следующего сезона жить не тужить. Ломать кости, сращивать кости, ходить по врачам - всё, что угодно. Почему-то я верила этому Владимиру Сергеевичу. То ли дело было в его мягком голосе, то ли в мурлыкающей интонации, то ли в постоянных разъяснениях, что к чему, зачем и почему, то ли в том, что он перманентно обращался ко мне по имени, то ли в тепле рук, которое ощущалось даже через длинный рукав водолазки. Создавалось впечатление, что все эти операции и уколы -это вообще плёвое дело, не страшное и безболезненное, но - я смогу двигать ногой после укола? * до меня вдруг дошло, что если я не буду чувствовать собственную ногу, то вряд ли смогу вылезти хоть с одного трюка живой и невредимой. По тормозам дать в случае чего тоже не получится, если нога будет практически парализована, а скорее всего, так оно и случится. Сдвинувшаяся десятью минутами ранее с груди плита вернулась на своё законное место. Может, и чёрт с ними, с этими соревнованиями? Здоровье по-любому важнее. Несчастная кость и так у меня неправильно срослась, не думаю, что обезболивающее и сумасшедшие нагрузки - это действительно то, что ей сейчас нужно. Владимир Сергеевич: Я заметил, как девушка успокоилась. Это меня радовало. Не люблю, когда меня боятся или плачут. Я переживать начинаю, а это нервам вредит. Но тут она снова напряглась. - я смогу двигать ногой после укола? - Сможете. Этим укол и хорош. Да, обезболивающее достаточно сильное, но из-за того, что укол делается именно в зону болезненных ощущений, то под анестезией остаётся только она. Вы сможете управлять своей ногой, но лебединое озеро танцевать я, конечно, не рекомендовал бы, а то мало ли что,- задумчиво сказал я и слегка улыбнулся, пытаясь сделать так, чтобы девушка больше не нервничала по поводу своих драгоценных соревнований. Конечно, так делать нельзя. Да, я иду на определенный риск. Да, это может закончиться плохо, но я буду до последнего надеяться на хороший исход. - Я попрошу Ваш номер телефона. Не думайте, что я флиртую только. Я вынужден это сделать ради Вас и своего спокойствия, Ада. Каждый вечер будете мне звонить и докладывать о своём состоянии. Если всё станет совсем плохо, то будем думать, что делать, но я, конечно, надеюсь, что всё будет хорошо. Должно быть.- я ещё два раза успокаивающе провёл рукой по её плечу и встал. - Можете одеться уже. Только осторожно. Я сейчас принесу Вашу одежду. Я принёс ей джинсы и обувь, в которой она пришла. - Временно я выдам Вам костыли, чтобы снизить уровень боли. Походите с ними эти дни. Сейчас таблетки отдам.- я метнулся в кабинет, достал коробочку с таблетками из своего шкафчика. Осталось ровно 4. Ну и чёрт с ним! Принёс девушке все четыре таблетки. - Теперь Вы свободны. Увидимся через три дня. Надеюсь, целыми и невредимыми.- я снова улыбнулся и посмотрел на неё. (Ада) * такого приёма я точно не ожидала. И операцию мне сделают, и укол, и таблетки вот дали, и костыли. Мне, девчонке, которая пришла с улицы и без записи. Это в детской больнице, когда мне через 4 года стукнет 30. Вот это класс - большое спасибо * улыбнулась я, с помощью костылей поднявшись на ноги. Номер телефона я оставила на бумажке вместе с обещаниями звонить каждый вечер и в случаях крайней необходимости. Выходя из кабинета, налетела на парня, который провожал меня сюда. Боже, какая случайность. В: так, значит, ты мотофристайлер? - так, значит, ты грел уши всё это время? Тебя в детстве не учили, что подслушивать - это плохо? * парень меня как будто и не слышал. Стоял себе, улыбался во все 32. Казанова доморощенный В: достань мне билеты на фестиваль, и я отстану - а шантажировать - тем более * какая вопиющая наглость! Кто вообще берёт на работу в больницы таких нахалов? - А если не достану? * я даже остановилась посреди коридора, чтобы послушать его версию событий В: тогда я буду тебя преследовать. Найду твой номер, твой адрес, буду кричать под окнами, как сильно тебя люблю, присылать тебе цветы с курьером каждый день. И когда ты наконец позвонишь в полицию, меня загребут в ментовку и признают невменяемым. Чуть позже ты поймёшь, что не можешь без меня жить, но будет уже слишком поздно, потому что меня как особо неадекватного усыпят в следственном изоляторе * хахааа, как самоуверенно. Пожалуй, это даже начинало казаться забавным. Сколько девочек он, интересно, склеил таким образом? Поразительно, как хорошо это работает. Самой тошно. - мероприятие проводится за городом. 50-ый километр налево. На входе скажешь, что пришёл ко мне. Парня на входе зовут Макс. Он большой на вид, но не очень умный, так что можешь повыделываться, если вдруг с проходом возникнут проблемы * парень прямо-таки расцвёл В: к тебе - это к кому? - Ада. Ада Тарвид В: Влад. До встречи на треке, красотка * классика. Фамильярное обращение вкупе с подмигиванием создают неизгладимое впечатление на девушек - парни в этом уверены, поэтому и ведут себя абсолютно одинаково. Нелепо и глупо, зато жутко заманчиво. Владимир Сергеевич: Дело шло к ночи. За день было три операции, пять пациентов на осмотр. Я устал как собака. На часах стрелка била вовсю 20:17. Я сидел в ординаторской, стол был закидан разными подарками от родителей пациентов. Большая красивая Jack Daniels (а я не пью, но взять заставили), коробка шоколадных конфет, ещё коньяк, ещё конфеты... Я очень люблю шоколад, обычный, молочный. И белый люблю, поэтому шоколадные плитки я принимаю с радостью, остальное же - с вежливой благодарностью на лице и смущенной улыбкой. Так и не научился принимать подарки. Ординаторская пропускала немного света сквозь окна. Здесь было пусто и прохладно. Дверь на входе постоянно скрипела, а внутри сидели недовольные врачи, но сейчас здесь было абсолютно пусто, один я сидел и заполнял медицинские карты, листал документы, смотрел в окно на прохожих. В кармане завибрировал телефон, я достал его. Пришло смс с длинным текстом. Обычно сообщения короткие, а тут... Я выронил телефон из руки на пол. Сердце замерло, а потом начало громко ухать. Я не мог поверить в реальность всего происходящего, поэтому перечитал сообщение ещё раз 70, но правда оставалась неизменной. - Твою мать...- прошептал я и закрыл лицо ладонями. Я никогда не любил плакать, делал это крайне редко и осторожно, чтобы никто не видел, но тут... я просто не мог не сдерживать слёзы. Тело колотило и трясло, поэтому я встал со стула, но не смог простоять и минуты. Упал на пол. Облокотившись спиной на стол, я глухо простонал. Нащупал на столе Джек Дэниелс и открыл. Я пил из горла, не задумываясь о последствиях. Сумасшедшее сердцебиение, пульс бешеный, бутылка, трясущиеся руки и слёзы, не перестававшие течь по щекам и капать с подбородка на белый халат - всё это сейчас был я. И это меня пугало. (Владос) * моя любимая часть рабочего дня - это превращение из "мальчика в костюме медсестры" в обычного парня. В целом даже привлекательного. Я терпеть ненавижу свою работу и буквально считаю часы до конца рабочего дня. Сегодня оставалось не больше 15-ти минут: зайти в ординаторскую, сбросить с себя медико-тюремную робу, натянуть любимую куртку, завести на удивление удачно припаркованную машину и каааак рвануть в клубешник. Пятница же, развратница. Я часто уходил с работы первым и заставал это помещение в состоянии полнейшего хаоса: здесь носились с документацией интерны, гоняли чаи врачи и руководство, собирали последние сплетни медсёстры и санитары. В ординаторской никогда не бывало так тихо, как сегодня. - Владимир Сергеевич, всё в порядке? * то ли мужик очень радовался наступлению долгожданной пятницы, то ли день у него выдался тяжёлый, только вот выглядел наш хирург паршиво. Полусидя на полу, тот с горла хлебал старый добрый Джек. Хотя виски и с колой пить не всегда получается с удовольствием. Слишком уж сладкий и одновременно крепкий. Настоящая горючая смесь, если не мешать из него коктейли. Папа, каким бы он ни был правильным, скучным и до скрежет зубов принципиальным, многое в этой жизни повидал и по праву может считаться умным, даже мудрым мужиком. Он не пьёт, хотя как у главврача у нас дома водится и дорогой коньяк, и импортный виски, и настоящее итальянское вино. "Врачи и рок-звёзды, как правило, не доживают и до сорока. Первые дохнут от алкоголизма, который радостно спонсируют их же пациенты, вторые - от наркоты, которой их заваливают фанаты" - говорит он в оправдание своему трезвенническому образу жизни. Не слишком-то благодарные профессии, если подумать. Вот я и подумал, выстроил в своей голове логическую цепочку, так сказать: Владимир Сергеевич хирург, он ежедневно берёт на себя ответственность за жизни людей, между прочим, детей и видит такие вещи, какие не показывают в самых страшных и отвратительных фильмах ужасов. Да из всей больницы он первый претендент на бесславную кончину от алкоголизма в 40. - могу посоветовать спуститься до ближайшего Магнита за колой * мягко протянул я, тоже опускаясь на пол. Мы никогда особо близко/хорошо не общались, Некрасов даже не мой непосредственный начальник, но нужно быть последней тварью, чтобы сделать вид, будто я его, чуть ли не бьющегося в истерике, не заметил, закрыть дверь и спокойно уйти прожигать пятничный вечер, как я это изначально планировал. Мне хотелось бы верить, что со мной ещё не всё решено и не всё потеряно. Конечно, отец уже давно перестал испытывать чувство гордости, глядя на своего сына. Мне нечем похвастаться в отношениях, потому что ни с одной девушкой я не задерживался надолго, хотя спал практически с каждой. Мне ли не знать, что к таким парням относятся с презрением и недоверием. Я не слишком умный, не слишком красивый и не слишком правильный. Хотелось бы верить, что несмотря на всё перечисленное, крест на мне ставить пока рано - и своё дружеское плечо тоже могу предложить. Владимир С.: Я не заметил то, как в ординаторской нарисовался Каледин. Было как-то не до этого. Я с упоением душил свою цветущую печень и пялился в бесцветный потолок. -Владимир Сергеевич, всё в порядке? Он приземлился рядом. И что я ему скажу? «Да, всё отлично. Премию выдали». Неееет, я не вру. Стараюсь избегать любой лжи. Сложно быть одновременно и врачом, и лгуном, поэтому второе я исключаю из списка своего образа жизни. Я поднял тяжёлую голову на Влада и снова прилип к горлышку бутылки. Мне хотелось заглушить всю боль, которая только во мне была. Забыть все проблемы хотя бы на время. - могу посоветовать спуститься до ближайшего Магнита за колой. О, да. Мне сейчас только бы напиточки мешать. Я сопьюсь. Чувствую, я сопьюсь. - Нет... никакой колы... Я, знаешь ли, не алкоголик... Я не пью. Абсолютно. Сейчас просто... ай, да хреново всё. Честно. Так хреново, что тебе даже и не снилось. С трудом выдавил я из себя и снова выпил большими глотками. Голову кружило от избытка алкоголя, координация сводилась к нулю, я быстро пьянел и становился через чур искренним и трепетным. - и своё дружеское плечо тоже могу предложить. - Это уже лучше... Хотя я не уверен, что ты меня сможешь понять... Пить будешь? Я протянул ему бутылку и посмотрел на него. У меня сильно болели глаза от того, сколько я плакал. Наверное, выглядел так, будто наркоты вбахал. Красные, слезящиеся глаза и опухшее лицо. Я сделаю себе ещё хуже... хотя куда ещё хуже? (Владос) ~пить будешь? - конечно * с готовностью отозвался я, выхватив бутылку из рук дохтора. Тут же для правдоподобности сделал большой глоток с горла. Хоть виски я терпеть не могу. И на вкус гадость, и я из-за него становлюсь буйный и дурной. Никто не скажет, что ради благого дела мне не пришлось страдать. Конечно, ухрюкиваться я тут не собирался и такой цели не преследовал, бутылку взял только потому что её нужно было срочно забирать у этого "не пьющего" господина. Он и так в одно лицо выпил половину бутылки. 0,7. Теперь под угрозами пыток не отдам - может, и не пойму, но слушать я умею. Говорят, от этого легчает. Ну, если выговориться кому-то в смысле. Так что случилось? Владимир С.: Парниша быстро освободил мои руки от бутылки и выпил с горла. Поморщился. - может, и не пойму, но слушать я умею. Говорят, от этого легчает. Ну, если выговориться кому-то в смысле. Так что случилось? Я тяжело выдохнул и закинул голову назад. Глубоко вздохнул и достал телефон из кармана. Показал сообщение Владу: «Вова, привет. Я знаю, долго не писала, но у меня есть плохая новость. Наша дочь Ева умерла. Она сильно заболела, и мы с Олегом оказались бессильны. Простуда развилась слишком быстро и превратилась в пневмонию, мы не уследили. Похороны состоятся в воскресенье 10:00. Если хочешь попрощаться, приходи. Наташа.» Подождал, пока он прочитает и поднимет глаза на меня. - Сейчас... погоди, я объясню,- я закрыл лицо руками и попытался сдержать эмоции, спрятав их где-то глубоко внутри,- Я был женат. Наташа ушла от меня, решив, что я слишком много работаю и уделяю ей мало времени. Но не скажу, что это было правдой... На самом деле всё было так: её горячо когда-то в школе любил одноклассник, они хорошо общались. Позже выросли и разъехались. Олег уехал за границу работать, а Наташа в Москву. Позже этот... Олег заработал деньжищ и приехал в Москву, где встретился с Наташей. Оказалось, что его чувства к ней ещё живы... она влюбилась и бросила меня. Дочь забрала себе. Ева... Наташа запрещала мне с ней видеться. Мне было сложно. Дочке сейчас было бы 9... в последний раз я её видел, когда ей было 4, на её дне рождения. Я... я её люблю больше жизни. Она была для меня всем. Видишь, этот розовый браслет у меня на руке? (Фото 1) Это она его сделала сама и мне подарила на день рождения, ей тогда было 3,5. Я его до сих пор ношу и берегу, а...Наташа. Наташа даже не подумала позвонить мне, когда Ева заболела... Хотя я врач, чёрт возьми! Работаю в детской больнице! Можно же было это сделать?!- я ударил кулаком по плитке и громко выдохнул,- У неё от Олега ещё двое детей... Она просто забила на Еву, а у меня... у меня это единственный и самый любимый ребёнок. Я, понимаешь, не планировал больше заводить семью и детей. Я любил и Наташу, и Еву... Только Ева меня любила взаимно... Сейчас покажу кое-что,- я залез в сумку и достал кошелёк. Там было фото,- Вот. Это я, Ева и Наташа (фото 2). Я... Понимаешь, мне очень больно. Я потерял свою единственную дочь, которую мог спасти. Мог. Взять и спасти... Но мне даже возможности не дали... Я отобрал у него бутылку и снова стал пить прямо с горла. Большими глотками, не переставая. Хотелось захлебнуться коньяком и умереть прямо здесь. Прямо сейчас. (Влад) * говорил Владимир Сергеевич много, пространно, проникновенно и долго. Естественно, не потому, что такой весь из себя откровенный, и не потому, что я такой красавчик, перед которым любой душу отворит. Просто он давно никому ничего личного не рассказывал, насколько я понял. А я, как назло, не знаю, как вести себя в подобных ситуациях. Что говорить, как утешать - и надо ли вообще? Я просто плох в таких вещах, вот и всё. - знаете, моя младшая сестра погибла, когда ей было 9 * задумчиво протянул я, отхлебнув из ранее отобранной у Владимира Сергеевича бутылки. Всё равно домой уже на такси ехать, чего уж тут терять. Тем более машину припарковал удачно - пусть стоит до утра, чёрт бы с ней. - она...она погибла из-за нас с братом. Мы были детьми и не понимали, что творим. Мне было 12, ему - 14. Думали, мы очень взрослые * Я выдержал паузу, нервно хохотнув. Взрослые. Я и сейчас таковым себя не считаю: как дебилом был, так дебилом и остался. Мало кто знает о том, что я потерял сестру. Такие вещи не рассказывают каждому встречному-поперечному, но сейчас эта история была как нельзя кстати. Говорить, а уж тем более вспоминать об этом было тяжело, ворошить прошлое я никогда не любил, но в данной ситуации в голову не пришло ничего лучше. Я хотел, чтобы Владимир Сергеевич понял, что не одинок в своём горе, что даже я, дурачок местный, знаю, что значит терять. - мы просто взяли папину машину без спроса. Он всегда хранил ключи в одном и том же месте, так что достать их труда не составило. И... И мы решили просто покататься, Ника увязалась с нами. За рулём сидел Марк, это мой старший брат. Было здорово, только вот на одном из поворотов он не справился с управлением, и машина впилилась в столб. Ника погибла на месте, даже не дождавшись скорой, брат получил серьёзную черепно-мозговую и несколько переломов: долго потом вставал на ноги после аварии, а я отделался парой царапин. Уж не знаю, в какой рубашке меня родили * Я задумчиво покрутил в руках бутылку и, подняв её чуть выше, посмотрел на просвет. Светло-коричневая жидкость мешалась цветами с зеленью бутылки, красиво бликовала на свету и переливалась перламутром флуоресцентных ламп. Кажется, это было так давно, словно не в этой жизни. Такое ощущение можно создать о любом событии, если стараться избегать разговоров о нём или не вспоминать о нём вовсе. - думаю, родители из-за этого развелись. Не смогли пережить трагедию. Мама очень любила Нику. Она ведь была единственная девочка из нас троих. Она винила в её смерти и нас, и папу, потому что, по её мнению, именно он воспитал таких оболтусов. Убийц. У тому же мы с братом и внешне очень походим на отца. Оба. Так что душа мамы нас не выносила. Она съехала буквально через полгода после аварии, сейчас вроде живёт с новым мужем, насколько я знаю * закончил я свой рассказ - свою девочку вы, конечно, не спасли, но не вы послужили причиной её гибели. Подумайте об этом, ладно? Владимир Сергеевич: Я не ожидал, что наш пьяный диалог превратится в разговор по душам. Из души душевно в душу, как говорится. Влад поведал мне свою страшную историю, которая произошла с ним в детстве. - свою девочку вы, конечно, не спасли, но не вы послужили причиной её гибели. Подумайте об этом, ладно? Да, тут он был действительно виноват в смерти своей сестры. А я... я всё равно считал себя виноватым. Понимаю, это глупо, но почему-то я не мог иначе. «Это ты не пошёл подавать в суд на эту суку-жену из-за того, что она не разрешала тебе даже видеться с ребёнком хотя бы раз в два месяца! Это ты её пожалел! Зачем? Она убила твою единственную дочь! Всё! Теперь где ты найдёшь человека, который будет тебя терпеть? Или любить... или, может, ты не заслужил любви, поэтому тебя так жизнь матросит? Ты мог пойти в суд, мог видеться с дочкой, мог даже себе её потом забрать... ты бы видел её каждый день, дурень! Почему ты этого не сделал?! Да, действительно, лучше (комфортнее) было сидеть у себя в операционной и резать людей, не трогая свою личную жизнь. Ты мог спасти её, но тебя даже никто не предупредил, потому что ты решил не обращаться в суд! Имбецил старый! Кому ты теперь нужен, кроме своих родителей? Сдохнешь в одиночестве, хирург проклятый. А так... у тебя хотя бы дочь была. Продолжение рода. Хоть какая-то надежда. Тебе 37, скоро сорокет, думаешь, найдёшь ту, которая тебя заберёт к себе «под крыло» и будет по-настоящему ценить? Пффф... нет. Так не бывает. Надо было подавать в суд, Некрасов. Теперь живи с этим»,- мысли роились в голове одна за другой, голова пухла от того, насколько я сейчас себя ненавидел. - Я всё равно чувствую свою вину. Я мог подать в суд на жену из-за того, что она мне запрещала видеться с дочкой... но не сделал этого... не хотелось решать всё через суд. А мог бы. И жила бы она сейчас спокойно, папа бы у неё был нормальный... хотя какой я нормальный папа?,- я замолчал. Коньяк кончился. Я снова уткнулся в потолок. Перед глазами плыли плохо очерченные круги. Не успело пройти и минуты, как мне позвонил незнакомый номер. - Да? Я слушаю. Мне казалось, что я ответил максимально трезво, насколько хватило мозгов и языка.