Квартал кровавой зари

Холодный ноябрьский ветер пролетел по влажным от недавнего дождя улицам Токио, забираясь под кимоно зябко ёжащихся людей, что безмолвно торопились куда-то вдаль. Куда-то, где их наверняка ждут. Где они нужны и важны. Я вздрогнула, когда ледяной порыв пробежался по щекам и изрядно потрепал мою старую, изъеденную временем юкату. Для начала осени было слишком холодно, старший брат с младшенькими тройняшками это прекрасно понимали. Это понимал каждый житель нашей захудалой деревеньки. Холод был предзнаменованием смерти для нас, бедняков, что порой не могли позволить себе и чашки тёплого риса. Гулкий ветер шумел меж домов. Покрепче уцепившись за рукав Тору, я попыталась спрятаться от ветра и толпы за его широкой спиной, но брат раздражённо схватил меня за запястье и дёрнул на себя, намекая, чтобы я шла рядом. Тихо вскрикнув от боли, я послушно засеменила возле его правого бока, стараясь ни на кого не смотреть. Все люди в Токио выглядели холодными и чужими, совсем не похожими на жителей нашей родной деревни. — Братик Тору… — хныкнула я, чуть ли не впервые в жизни позволив себе такую вольность. — Мы скоро пойдём домой? Я очень устала! Тору не ответил, но я, с отчаянной надеждой глядящая в грубое мальчишеское лицо, заметила, как его бледные губы сжались в тонкую полоску и задрожали. Я снова захныкала, прижимаясь к брату ближе, в надежде получить хоть крупицу его тепла. Мы продолжали продираться сквозь нескончаемую толпу, которой совсем не было дела до двух болезненно худых сироток. Густые сумерки медленно опустились на город, заставляя окна домов вспыхнуть ярким электрическим светом. Я с удивлением наблюдала за жизнью неспящих районов, которые мы быстро пересекали вместе с Тору, и с жалостью думала о том, что в полном жизни Токио нет для нас места. Здесь было так много всего интересного и пугающе заманчивого, что глаза невольно разбегались по сторонам, вылавливая всё новые интересные особенности. Вот почти седой мужчина семенит вслед за богато одетым господином, удерживая на весу сразу четыре тяжёлые коробки. Следом за ними медленно шагает гордая японка, держа за руку румяного мальчишку с улыбкой на губах, а на другой стороне улицы, громко напевая что-то, идёт мужчина в сопровождении двух хорошеньких, совсем молодых девушек. Я завистливо и совсем невежливо вытаращила на них глаза, жадным взглядом изучая каждую. Сворачивать шею, чтобы подольше посмотреть на двух красавиц, мне не пришлось: девушки вместе с мужчиной направлялись по узким улочкам вниз, к окраине, и Тору потянул меня следом. Не веря своему счастью, я изучала каждый узор, каждую ленточку на юкатах и причёсках девушек, а вскоре смогла даже почувствовать лёгкий аромат их духов, ведь Тору почему-то начал настойчиво сокращать дистанцию между нами. Совсем скоро мы поравнялись и зашагали рядом. — Извините, господа… — вдруг неловко выпалил брат, привлекая внимание мужчины и девушек. Они резко остановились и окинули Тору каким-то странным, напряжённым взглядом. — Я не дам вам ни гроша, попрошайки! — резко выплюнул мужчина, отодвигая заволновавшихся девушек себе за спину. — И не смей мне угрожать, мальчишка. Предупреждаю, я вооружён! И, в доказательство своих слов, он отодвинул край кимоно, касаясь пальцами короткого ножа, подвязанного у бедра. Тору сделал шаг назад и сдвинул меня к себе за спину, потупив взгляд. Я даже не удивилась — такая реакция на старшего брата была для меня обыденной. В свои шестнадцать Тору, закалённый годами тяжёлого физического труда, выглядел совсем не на свой возраст: широкие плечи, большие грубые руки и загорелое лицо с бледными, потрескавшимися губами. Многим людям, которым брат пытался продать в городе самодельную глиняную посуду, давнее ремесло нашей семьи, он сначала казался бандитом, и они предпочитали обходить его стороной. — Господин, я не собираюсь просить у вас денег, — Тору низко поклонился, и, лишь выпрямившись, позволил себе говорить дальше. — Лишь хотел спросить, не направляетесь ли вы в Квартал красных фонарей? Мужчина подозрительно сощурил глаза, но руку с ножа всё же убрал. — Верно, но… — он на секунду замялся. — Тебе-то что там делать, малец? На работу с таким лицом не возьмут, сразу говорю. — Так это не для меня! — встрепенулся брат. Положив руку мне на спину, он сделал шаг в сторону. Я, неловко переминаясь с ноги на ногу, предстала взору наших неожиданных попутчиков. Мужчина оторопело открыл рот, а девушки за его спиной вдруг резко зашептались. Та, что была повыше, медленно подошла к нам. Её удивлённое личико показалось мне ещё более симпатичным. — Манака, да ты только глянь! — красавица обернулась и крикнула это второй девушке, а затем вдруг, судя по взглядам и вздохам остальных, совсем неприлично опустилась рядом со мной на корточки, вглядываясь в моё лицо. — Какая красивая малышка! Я нервно потупила взгляд на свои старые, потрескавшиеся гэта. Вторая девушка, судя по всему, та самая Манака, тоже сделала шаг к нам, недовольно вздыхая. — Манами… У тебя, как всегда, никаких манер. Словно и не учили тебя ничему. Девушка по имени Манами обиженно надула губы и вернулась к изучению меня. Нежно огладив щёки, она приподняла моё лицо, заставив посмотреть в глаза. Затем легко пробежалась тонкими пальцами по лбу, ушам и шее, коснулась волос. Её лицо озарила тёплая улыбка, заставившая мои щёки слегка заалеть. Было странно пользоваться таким вниманием от городской госпожи, и от неловкости я старалась смотреть куда угодно, только не на неё. Девушка по имени Манака, слегка поджав губы, бросала осторожные взгляды на своего спутника. Старший брат же, не стесняясь, внимательно изучал его лицо. Мужчина о чём-то напряжённо думал. — Вы сироты? — наконец спросил он. Господин разговаривал с Тору, но его глаза цепко смотрели в мои. Я нервно перевела взгляд на брата. — Да, господин, — Тору снова низко поклонился. — Наш отец умер пять лет назад, замёрзнув в лесу. Мама скончалась этой весной. — Я так понимаю, ты теперь содержишь всю семью, — кивнул мужчина. — Верно, господин. Шесть лет назад мама родила тройню, мальчики. Все стараются помочь, но для малышни работы не так много. Да и с девочкой нашей… — старший брат аккуратно сжал моё плечо. — …сложности. Манами резко ахнула и испуганно вцепилась в мою ладонь. Повернувшись, она переглянулась с Манакой. Та вздохнула и покачала головой. Было видно, что она хочет что-то сказать, но не решалась встревать в разговор своего спутника. — И часто? — мужчина сжал в кулаке край кимоно. — Деньги предлагают? — Иногда деньги, иногда силой пытаются, — Тору горестно покачал головой. — Один раз даже богатый господин приходил, деньги предлагал, много. Даже гэта подарил, — брат кивнул на мои ноги. — Я отказал. Дураком был. Порядочный он, в обиду бы не дал. Старший брат посмотрел на меня сверху вниз и дрожащей рукой погладил по голове. Я непонимающе уставилась на него в ответ, так и не уловив суть взрослого разговора. — Теперь у нас нет другого выхода, — шумно сглотнув, продолжил он. — Год неурожайный, вряд ли переживём. Да и в Ёсиваре ей лучше будет, нежели на холодном полу в старой лачуге. Красивая она у нас, жалко будет с таким лицом всю жизнь рис сеять да каждую копейку считать. Манака, до этого смиренно молчавшая, вдруг склонилась к уху господина, прикрывая рот рукавом, и что-то ему прошептала, а затем выпрямилась и сделала шаг назад. В её глазах был осадок чего-то тяжёлого, скорбного, почти нечитаемого. Мужчина задумчиво потёр подбородок, а затем сунул руку в карман и сделал шаг вперёд, протягивая на раскрытой ладони пару блестящих монет. Тору широко распахнул глаза, а я с удивлением рассматривала большие яркие кругляшки. Старший брат раз в месяц приносил домой несколько похожих, но те были меньше, часто мутные и потёртые. — Я владею домом Токито в Квартале. Он ещё молодой, его основал мой отец пару десятилетий назад, но могу обещать, что твоей сестре там плохо не будет. Накормим, оденем, научим, — господин звякнул монетами на ладони. — А ты возьми деньги. Не из жалости даю, не противься. Это тебе на содержание семьи нашей новой воспитанницы. Тут и на еду, и на пару одеял, и ещё останется. Осень с зимой переживёте точно, а там видно будет. Тору поражённо вытянул руку, и блестящие монеты перекочевали в его ладонь. Брат сжал их в большой мозолистой руке и поклонился настолько низко, что, вытяни он руку, коснулся бы земли всей ладонью. — Господин, я никогда не забуду вашей доброты, — не поднимая головы, произнёс старший брат. — Прошу вас, позаботьтесь о моей сестре. Манами, всё это время сидевшая на корточках возле меня, широко улыбнулась и сжала мои ладошки своими аккуратными пальцами. Манака за спиной мужчины стояла отчуждённо, но на её прекрасном лице беглой тенью промелькнула печальная полуулыбка. Сам господин благосклонно кивнул. — Отправляйся домой, позаботься о младших. Главное, чтобы девочка знала, что с её родными всё нормально и не изводила себя. Тору выпрямился и я с удивлением увидела, как на его лице расцветает широкая, искренняя улыбка. Брат улыбался очень редко, да и мало поводов было для подобного, так что я без труда поняла, что сейчас случилось что-то действительно хорошее. Манами легко поднялась, уступая старшему брату место, и он опустился на колени передо мной, тёплыми руками сжимая плечи. — Теперь всё будет хорошо, — произнёс он, не прекращая улыбаться. — У тебя будет новый дом, еда и хорошая жизнь. За нас с братьями не волнуйся, мы обязательно придём тебя навестить после зимы. Все вместе. Я удивлённо моргнула, сжимая пальцами край юкаты Тору. — Это из-за того, что у нас дома совсем нечего есть? — тихо произнесла я. Брат разомкнул губы, чтобы что-то сказать, но я быстро поцеловала его в колючую щёку. — Я всё понимаю, братики не должны голодать из-за лишнего рта. Я повернулась и решительно посмотрела мужчине в глаза. — Не волнуйтесь, господин, я очень способная! Могу стирать, убираться, готовить — всё, что прикажете. Не жалейте меня, я не хочу быть вам обузой. Тору испуганно шикнул на меня, но мужчина неожиданно рассмеялся. Со смешинками в глазах он повернулся к своим спутницам: — Вот теперь вижу действительно способную ученицу. Как удачно всё сегодня складывается! Манака легко кивнула господину в ответ, а Манами одарила нас с братом лучезарной улыбкой. Мужчина вновь обратил взгляд на нас, и улыбка его обрела печальный оттенок. — Пора прощаться, дети. Тору тяжело поднялся на ноги и сделал шаг назад. Я помахала ему рукой, и вдруг заметила, как по щеке старшего брата скатилась одинокая слеза. Он стёр её одним быстрым движением и помахал мне в ответ, а затем ещё раз глубоко поклонился нашим спутникам и развернулся, направляясь вверх по улице, чтобы через центр Токио выйти к северной окраине и отправиться в долгий путь домой. Я долго провожала его глазами, но Тору так и не оглянулся. Мою руку сжала чья-то тёплая ладонь. Я подняла взгляд и встретилась глазами с широко улыбающейся Манами. Красавица сделала шаг, утягивая меня за собой. — Ну что, пойдём домой?

***

Квартал красных фонарей оказался шумным, но безумно ярким местом. Самым красивым среди вереницы пёстрых заведений был дом Токито, располагавшийся на окраине района, ближе к центру. Лишь только увидев его, я ахнула, крепко ухватившись двумя руками за подол юкаты Манами. Посмотрев на него всего один раз, я почувствовала странное тянущее чувство в животе. Не верилось, что такое место может стать моим новым домом. Внутри было очень тихо. Хотя, наверное, это ощущалось в сравнении с улицей, наполненной громкими звуками. В длинном коридоре никого не было, но за ближними комнатами слышалось шуршание одежды и тихие разговоры. Наблюдая за моими спутниками, снявшими обувь, я скинула свои старые гэта и аккуратно поставила рядом с теми, что принадлежали Манаке. Было грустно смотреть на то, как сильно моя обувка демонстрировала бедность, не соответствующую данному месту. Господин что-то тихо проговорил своим спутницам и исчез, поднявшись вверх по лестнице. Манака несколько секунд размышляла о чём-то, а затем тихо удалилась вслед за мужчиной. Я подняла взгляд на оставшуюся со мной Манами, и та приободряюще улыбнулась. — Пойдём со мной, господин Токито распорядился хорошенько тебя вымыть, — девушка задумчиво приложила кончики пальцев к подбородку. — Сегодня собиралась мыться Койраги-сама, так что горячая вода должна была остаться. Манами медленным шагом прошла вперёд по коридору, и я засеменила следом. В конце коридора, за поворотом направо, была дверь, оказавшаяся соединяющей между основным домом и пристройкой, которая была баней. Как только мы прошли в помещение, наполненное густым паром, я почувствовала терпкий аромат дорогих трав, с которыми, видимо, мылись жители дома Токито. От разницы температур мы с Манами, только пришедшие с улицы, быстро раскраснелись. Хихикнув, я приложила всё ещё прохладные руки к резко потеплевшим щекам. — Проходи, раздевайся, — мягко улыбнулась Манами, указав мне на низкую деревянную скамейку, находящуюся слева от входа. Пройдя по тёплым доскам, я уселась на скамеечку, резво стягивая с ног носки, с неудовольствием отметив, что ткань на пятках давно протёрлась, а за долгий путь от деревни до Токио превратилась в две большие дырки. Пока я развязывала пояс, Манами прикрыла дверь и отошла к настенным полкам, вытаскивая оттуда чистое полотенце. Положив его рядом со мной, девушка произнесла: — Это тебе, вытрешься после купания. Как разденешься, подожди одну из наших девочек, они тебе помогут. Ждать нам не пришлось: в коридоре послышались торопливые шаги и дверь приоткрылась, тут же захлопнувшись за неожиданной гостьей. В помещение зашла девочка. Она была старше меня — на вид около четырнадцати лет. Но что было удивительным в ней, так это её одежда: лёгкая белая рубаха и мужские хакама. Манами покачала головой. — Койнацу, негодница… Сколько раз тебе говорили не разгуливать по благородному дому в мужских тряпицах, а ты всё не слушаешь. Девочка не сдержала улыбки, уважительно поклонившись. — Простите, Манами-сан. Манака-сан передала сестре Койраги, что нужна помощница, чтобы помыть нашу новую воспитанницу, — Койнацу задорно улыбнулась мне. — Манака-сан сказала, что работы много, поэтому я и переоделась. — Странно, что Койраги-сама отправила тебя. Не пристало ученице подобным заниматься, — Манами вновь качнула головой. Я удивлённо наблюдала за тем, как изменилось поведение девушки: из дружелюбной и улыбчивой она вмиг стала строгой с воспитанницей дома. Койнацу же на её наставления лишь отмахнулась. — А я сама вызвалась! Уж очень было интересно познакомиться с нашей младшенькой, — хихикнула девочка. — Тогда оставляю её на тебя, — обречённо вздохнула Манами. Переведя взгляд на меня, она вновь тепло улыбнулась. — Как закончите, просто выходи в коридор и жди меня там. Нужно будет представить тебя нашей ойран. Как только девушка скрылась за дверью, Койнацу по-мальчишески рассмеялась. Неторопливо подойдя к одной из бочек, над которой поднимался душистый пар, она заглянула внутрь и, кивнув, опустила руку в воду, проверяя температуру. Я неловко раздевалась, оглядывая девочку, что подливала воды в бочку. Койнацу была невероятно красива, и даже в её возрасте было уже понятно, что девушка из неё вырастет всем на загляденье. Протерев руками глаза, я подумала, что в жизни не видела столько красавиц, сколько окружило меня сегодня. — Ты готова? — звонко прощебетала девочка. Я смущённо кивнула. — Тогда иди сюда. Я прошлась босыми ногами по гладкому дощатому полу и остановилась возле бочки. Койнацу, подхватив меня под подмышки, легко подняла и опустила в горячую пахучую воду. В первую секунду я ушла под воду по нос, еле доставая кончиками пальцев ног дна. Девочка рассмеялась и подала мне руки, за которые я ухватилась. — Обопрись о край бочки, так не утонешь, — посоветовала она. Приняв стабильное положение, я прикрыла глаза, наслаждаясь горячей водой. Это был мой первый раз мытья в офуро, до этого я ополаскивалась лишь в мелкой лесной речушке да в деревянном тазу, всегда холодной или даже ледяной водой. — Какая-то ты тихая, — задумчиво произнесла Койнацу. Девочка успела плюхнуться на ближнюю скамейку и теперь с интересом разглядывала меня. — Я… — мои и без того красные щёки зарделись пуще прежнего. — Я не знаю, как к вам обращаться, госпожа… Койнацу оборвала меня, резко замахав руками. — Ну какая я тебе госпожа! — воскликнула она. — Зови меня просто Койнацу. Было бы мило, если бы ты называла меня сестрой, но тут так не положено… — Почему? — выпалила я, но, тут же стушевавшись, пролепетала: — Я совсем не знакома с местными правилами, поэтому даже не могу ни к кому обратиться… — Это правильно, что ты интересуешься заранее, — хихикнула девочка. Она поджала коленки к груди и задумчиво почесала нос. — Тогда, пожалуй, сразу расскажу тебе о нашей системе обращений. Я с готовностью кивнула. — Тогда внимательно слушай, — польщённая моим энтузиазмом, благосклонно начала Койнацу. — В нашем доме Токито есть две линии — линия Кой и линия Ма. А сами линии — это, как бы сказать… — девочка на секунду замялась. — Это что-то вроде фамилии, обозначающей принадлежность к династии. Вот, например, меня зовут Нацу, и я принадлежу линии Кой, поэтому моё имя в доме Токито — Койнацу. Тебе понятно? Я энергично закивала. — У каждой куртизанки… — А что такое куртизанка? — перебила я. — Ну… — Койнацу ненадолго замолчала, о чём-то размышляя. — Раз ты не знаешь, то это явно не я должна тебе объяснять. Спроси потом у кого-нибудь из старших, хорошо? — Хорошо. — Тогда продолжим. У каждой куртизанки — это все жительницы нашего дома, кроме хозяев и помощниц — которая достигла возраста дебюта, рано или поздно появляются свои ученицы. Они называют своих наставниц, а также других учениц своей наставницы сёстрами. Вот я — ученица сестры Койраги. Койнару-сан является наставницей сестры Койраги, так что к ней я уже обращаюсь просто уважительно, не называя сестрой, — видя замешательство на моём лице, девочка рассмеялась. — Не забивай пока голову именами, ты потом всех выучишь. — Ладно, — хихикнула я. — Тогда перейдём к третьему и самому важному виду обращений. Я думаю, ты уже поняла, что хозяев надо называть господин и госпожа, — дождавшись моего кивка, Койнацу продолжила. — Так вот, у нас есть ещё ойран, самые высокопоставленные куртизанки. Внутри дома Токито мы обращаемся к ним с приставкой «сама». У нас таких сейчас две: Койраги-сама и Марико-сама. Их имена ты должна запомнить, последней тебя скоро представят, чтобы ойран выбрала тебе наставницу. — Койнацу… — задумчиво протянула я, покачивая ногой в воде. — А почему ты называешь ойран Койраги-сама сестрой? — О, я рада, что ты заметила, — довольно улыбнулась девочка. — Я являюсь ученицей самой ойран. Таких, как мы, называют камуро — мы будущие ойран. Можно сказать, что мы выше рангом, чем обычные ученицы. У Марико-сама две воспитанницы — Манака-сан и Манами-сан. Они уже дебютировали, но сейчас не могут стать ойран, так как в линии Ма это место пока занято. Я широко раскрыла глаза. — Погоди, Койнацу… То есть, на улице мы с братом так запросто заговорили с двумя камуро? А теперь ещё и ты помогаешь мне, простой беднячке, мыться?! — Тебя сюда привёл брат? — с интересом улыбнулась девочка. — Хотя, оставим это на потом. Насчёт меня не беспокойся — я гораздо проще ко всему отношусь. А по поводу твоей встречи с камуро Ма могу сказать, что это чистая случайность. Тебе повезло. — Но… — я почувствовала, как мои щёки и уши горят от смущения. — Почему тогда они были ко мне так добры? — Ты красавица, — просто пожала плечами Койнацу. — Такие, как мы, сразу видят потенциальных претенденток. Претенденток на что я так и не успела спросить, потому что девочка засуетилась, собираясь меня вытаскивать. Приоткрыв дверь, она крикнула куда-то вглубь дома, чтобы мне принесли одежду, после чего вытащила меня и посадила на небольшую ступеньку на полу бани. Подхватив с полки пару флакончиков с непонятным содержимым, Койнацу вылила нечто, находящееся в одном из них, себе на ладонь и тщательно промыла мне голову, в конце сполоснув меня из ковшика тёплой водой. Раздался стук в дверь, и в помещение с почтительным поклоном зашли две девочки возраста Койнацу. Положив ворох принесённой одежды на скамейку, они подхватили приготовленное Манами полотенце и начали энергично меня обтирать. Понадобилось ещё несколько полотенец и уйма времени, чтобы волосы стали полностью сухими. Я искренне удивилась тому, насколько же долго проходило моё купание. Неужели все господа тратят на это так много времени? Не меньше заняло и переодевание: меня облачили в совершенно неудобное, но очень красивое розовое кимоно с вышивкой неизвестных мне пышных цветов. Я на пробу попыталась сделать пару шагов, но выходило лишь неуклюже семенить. Койнацу, наблюдая за моими страданиями, лишь тихо посмеивалась. — Ничего-ничего, ты привыкнешь, — хихикнула она, подхватив меня за локоть и выводя в коридор. Там меня уже ожидала Манами. Переодевшись в жемчужно-серое кимоно, девушка стала ещё блистательнее, и я жадно, с восторгом рассматривала её наряд, не переставая восхищённо вздыхать. Заметив мой взгляд, Манами тихо рассмеялась. Перехватив меня у Койнацу, девушка взяла мою ладонь в свою и слегка сжала. — Чудесно выглядишь. Это моё детское кимоно, — улыбнулась она. — Ты готова? Я шумно сглотнула и кивнула. — Прекрасно, тогда вперёд! — и мы вдвоём отправились на встречу к самой ойран.