Квартал кровавой зари

Мы с Манами уверенно прошлись по коридору, поднялись по лестнице и минули коридор второго этажа, но у нужной нам двери я в нерешительности остановилась, цепляясь за ладонь девушки. — Что такое? — обеспокоенно произнесла моя спутница. — Что-то болит? Я помотала головой. — Нет, всё хорошо, не беспокойся! — я нервно шаркнула ногой по деревянным доскам. — Просто я волнуюсь… А вдруг я не понравлюсь ойран? Вы ведь так старались меня одеть и искупать, даже дали брату денег. Вдруг она скажет, что я страшная и выгонит? В уголках глаз начали появляться крупные капли слёз, и, стараясь не запачкать край кимоно, я быстро растёрла их по щекам руками. Манами охнула и попыталась присесть рядом, но, вспомнив, что на ней уже не юката, замерла в оцепенении. Пока я тихо всхлипывала, девушка о чём-то напряжённо думала, а затем на её лице вдруг расплылась яркая улыбка. Сунув руку в рукав кимоно, она пошелестела тканью, что-то выискивая, а потом вытащила на свет нечто, ослепительно блестящее в свете ламп. — Повернись ко мне спиной! — скомандовала Манами. Глотая непрошенную икоту, я послушно развернулась и почувствовала, как волос сзади коснулась нежная рука. Аккуратно подцепив две крупные пряди у висков, девушка творила волшебство с моими непослушными после купания волосами. Я услышала тихий щелчок и голова вмиг потяжелела. Кончиками пальцев я коснулась затылка и почувствовала мягкий рельеф драгоценных камней. — Это заколка? — поражённо прошептала я, разворачиваясь и глядя большими от удивления глазами в глаза Манами. Девушка довольно кивнула. — Моя дебютная заколка, между прочим. С изумрудами. Отец на восемнадцатилетие подарил, — перебирая в руках мои пряди, произнесла она. — Хотела вручить уже после встречи, но раз такая ситуация… Надеюсь, она тебя приободрит. Я восторженно качнула головой, наблюдая за россыпью зелёных отблесков на стене, и мгновенно расплылась в счастливой улыбке. Даже икота прошла. — Спасибо за чудесный подарок, — в кимоно не получалось сделать глубокий поклон, но я наклонилась как можно ниже. — Я буду беречь его. — Теперь ты готова? — с улыбкой произнесла моя спутница. — Да! — решительно выпалила я. И, не произнеся больше ни слова, Манами открыла дверь.

***

В комнате царил полумрак. Было заметно, что помещение не жилое, а предназначено для встреч: не было ни шкафов, ни столиков, ни футона. Лишь по углам находились вазочки с курительными палочками, от которых вверх струился лёгкий дымок. В самом центре, восседая на подушке, меня ожидала, без сомнения, сама ойран. Тихо сглотнув, я не смогла не удивиться её красоте, что была не похожа на других обитательниц дома: женщине было уже около тридцати, но ни одна морщина не проступила на бледном лице, а яркие, живые глаза с неподдельным интересом изучали меня. От ойран веяло силой и статностью, но она не пугала, лишь создавала вокруг себя ауру благородной неприкосновенности. По левую руку от прекрасной женщины, слегка позади, сидела Манака. Она легко, совсем невесомо кивнула мне, когда я переступила порог. Справа от ойран была свободна ещё одна подушка. К ней, напоследок сжав моё плечо в ободряющем жесте, прошла Манами и мягко опустилась. Я осталась стоять у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу, чувствуя обжигающе внимательные взгляды на себе. Переведя глаза на Манами, я прочла по её губам: «Поздоровайся». Вздрогнув, тут же склонилась в самом низком поклоне, который позволяло мне кимоно: — Приветствую Марико-сама, почтенную ойран дома Токито, — благодаря всех богов, что не забыла имя, продиктованное Койнацу, пролепетала я. Лицо женщины, что было до этого момента строгим и властным, вдруг расплылось в восторженной улыбке. Она всплеснула руками: — Сёстры, эта малышка такая очаровательная! Она даже обратилась ко мне по имени! — воскликнула Марико, оглядываясь поочерёдно на каждую девушку. — Сестра Марико, я же просила вас быть серьёзней на официальных мероприятиях, — тяжело вздохнула Манака. Манами тихо хихикнула. — Я старалась как могла! — по-детски выпятила губу ойран. — Не возмущайся, сестра. Ты вот в день нашего первого знакомства назвала меня тётенькой! Неужели забыла? Спокойное до того лицо Манаки незамедлительно пошло красными пятнами, которые она попыталась скрыть рукавом кимоно. Зеркально её жест повторила и Манами, стараясь сдержать смех. Ойран же перестала обращать на воспитанниц внимание, внимательно осматривая меня. — Подойди, дитя, — проворковала она, подзывая меня рукой. Я неловко засеменила ей навстречу. Повторился процесс осмотра, ранее проведённый Манами на улице: ойран ощупала моё лицо, шею, волосы и руки. На последнем она заострила особое внимание: — Такие грубые ручки у такой маленькой девочки! Ну ничего, у меня есть чудесный крем, мы быстро приведём их в порядок… Марико-сама сделала ещё пару комментариев, но по её лицу я с облегчением видела, что ойран осталась довольна. Заставив меня ещё пару раз покрутиться, она удовлетворённо улыбнулась. — Сделай шаг назад, дитя, — её голос вдруг приобрёл былую властность. — Я готова вынести вердикт. — Мы вас слушаем, сестра Марико, — с почтением произнесла Манака. Я отступила, с благоговением наблюдая за тем, как ойран изящным жестом обвела помещение рукой. — Отныне дом Токито — твой дом, дитя. Я принимаю тебя как свою ученицу. Я поражённо ахнула, делая неловкий шаг назад. Лицо Манаки не дрогнуло, а вот с Манами творилось что-то странное. Не выдержав, девушка громко воскликнула: — Сестра Марико, я не понимаю! Разве не я должна была стать наставницей этой девочки? Ойран медленно выставила узкую ладонь перед лицом Манами, заставив ту смиренно замолчать. — Моё решение неоспоримо, сестра, — неожиданно строго произнесла Марико. — Впредь не позволяй себе подобной вольности. Манами будто сдулась. Было заметно, что она нечасто слышит подобные слова от своей добродушной наставницы. Ойран же вновь повернулась ко мне и улыбнулась. — Теперь ты будешь жить в этом доме как камуро, девочка. Мы с Манакой и Манами будем тебе добрыми и заботливыми сёстрами, а все остальные жительницы дома станут твоей семьёй. — Приветствуем новую сестру! — громко проговорили девушки, синхронно поклонившись. — П-приветствую новых сестёр! — заикаясь, выпалила я, тут же склоняясь в глубоком поклоне. — Сестра, не забудьте про имя, — негромко произнесла Манака, протягивая ойран скрученный пергамент. — Ах, точно! — произнесла Марико, принимая свиток в свои руки. Развернув его, она торжественно зачитала: — Я, действующая ойран дома Токито, Марико, принимаю в камуро линии Ма новую воспитанницу и дарую ей имя Юки. Отныне, ученица будет носить имя Маюки Токито. Сей документ действителен с 43-го года эпохи Мэйдзи.

***

— Маюки… — словно пробуя на вкус, протянула Койнацу. — Мне нравится, красивое имя. Я кивнула, задумчиво пережёвывая рисовое печенье, которое девочка достала из закромов, чтобы поздравить меня с церемонией назначения наставницы. В, кажется, сотый раз за последние полчаса хлопнула дверь. Три старшие помощницы внесли в комнату последнюю недостающую часть интерьера — большой мягкий футон — и уложили его возле стены, тихо удалившись. Я проводила их отрешённым взглядом. — Посмотри, как тут теперь красиво! — воскликнула Койнацу. Закружившись по комнате, она весело рассмеялась. — Наконец-то я буду жить не одна! Комната действительно преобразилась: на месте «голой» правой стороны появился туалетный столик, небольшая тумба, вазон с неизвестными цветами и футон, а к чайному столику, стоящему посередине, прибавилась ещё одна подушка. Как раз-таки на ней я сейчас и сидела. После окончания церемонии сама ойран… точнее, сама сестра Марико проводила меня до комнаты, находящейся на втором этаже. Как оказалось, на первом жили все остальные обитатели дома, а на втором расположились господа, ойран, их ученицы и комнаты приёма. Для меня было совершенно нормальным то, как спали обычные обитатели: по четыре-пять человек в комнате, борясь за каждый свободный клочок. А вот то, что камуро жили по двое, у ойран было по личной комнате, а господа занимали аж три таких, стало для меня шоком. Сестра Марико объяснила мне, что Манами и Манака уже живут вместе, а у камуро Койнацу как раз нет соседки, поэтому я буду жить с ней. Я не возражала — Койнацу сразу показалась мне дружелюбной и приятной. — Откуда у тебя такая красота? — девочка обошла меня сзади и коснулась кончиками пальцев заколки. — Сразу видно, искусная работа. Дорогущая, наверное. — Сестра Манами вручила, — слизав крошки с ладони, ответила я. — Сказала, что это мне подарок. Вот только заколка такая дорогая… Койнацу достала из шкафа коробку с оставшимся печеньем и поставила на столик передо мной. Я с благодарностью кивнула и тут же взяла одну, начав активно жевать. — Для Манами-сан такие подарки — не проблема, так что не волнуйся, — сказала девочка, плюхнувшись на свободную подушку. — Разве у жительниц дома так много денег? Койнацу вдруг заговорщицки хихикнула и наклонилась ко мне, словно собираясь рассказать какую-то страшную тайну. — На самом деле, Манами-сан… — Между прочим, рассказывать подобное за спиной — признак дурного тона, Койнацу. Моя соседка по комнате вздрогнула и вскочила на ноги. В проёме двери, неся в руках солидный ворох одежды, видимо, предназначенный для меня, показалась Манами. Койнацу незамедлительно поклонилась. — Я прошу прощения, Манами-сан! Мне нет оправдания, — образ действительно виноватой девочки показался мне… Неправильным? И это несмотря на то, что мы были знакомы всего день. Я задумалась. Почему ничего не стыдящаяся Койнацу так резко признала свою вину и тут же раскаялась? Неужели она сделала что-то настолько ужасное? В моей родной деревне все без зазрений совести перемывали друг другу кости. Я прекрасно это знала, потому как сама чаще всего становилась героиней нелепых слухов. — Вот тебе первый урок, сестра Маюки, — прошелестев полами домашней юкаты, в которую она успела переодеться, произнесла Манами. — Никогда ничего не говори за спиной. Особенно в доме Токито. За такое тут предназначено наказание, и, поверь, оно тебе придётся не по душе. Койнацу, потупив взгляд, внимательно слушала, словно это наставление было адресовано ей, а не мне. — Мы все здесь — семья, а легче всего разрушить семью можно нелепыми слухами, — Манами медленно и недовольно раскладывала вещи по полкам. — Ты меня поняла? — Да, сестра Манами, — я склонила голову. — Расслабьтесь, — вздохнула девушка, закрывая дверцы шкафа. — Вы ещё неопытны и неразумны, а потому я не в праве держать на вас обиду. И раз уж зашёл такой разговор… Манами медленно проплыла мимо Койнацу и элегантно присела на её подушку. Девочка не возражала, спокойно перекочевав на свой уже расстеленный футон. — Маюки, — обратилась ко мне девушка. Я с готовностью подняла на неё взгляд. — Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки, ведь сёстры должны делиться всем друг с другом. Поэтому я лучше расскажу тебе всё сама, нежели другие… — Манами стрельнула недовольным взглядом в съёжившуюся Койнацу. — …наплетут тебе невесть что. Я быстро дожевала печенье и под одобрительным взглядом соседки пододвинула коробку с печеньем Манами. Девушка улыбнулась и вежливо взяла одно, покрутив в руках. — Насколько ты, наверное, знаешь, в куртизанки идут не от хорошей жизни, — начала она. Я до сих пор не до конца понимала, кто такие куртизанки, но, раз сама попала сюда из-за бедности нашей семьи, то лишь согласно кивнула. — Обычно ими становятся красивые сиротки, беднячки, дочери обанкротившихся горожан. Я же… Отличаюсь от вас всех. Ведь домом Токито управляет мой отец. Я крепко сжала зубы, чтобы не проронить удивлённый вздох. Койнацу за спиной Манами лишь грустно кивнула. — Мне было десять лет, когда у нашего дома начались финансовые трудности. Тогда Токито ещё управлял мой дед, и он, хоть и располагал когда-то деньгами, чтобы открыть подобный бизнес, совершенно не понимал всех тонкостей его ведения. Набирал кого попало, не учил девушек, не заботился о защите… Наша семья была на грани банкротства, — горестно вздохнула девушка. — Тогда мой властный дед заставил отца развестись с моей мамой и жениться на той, что является сейчас госпожой дома Токито. Ты её не видела, она почти не бывает здесь. Манами приподняла руки к лицу, словно собираясь лишь откусить печенья, и я удивилась, каким искусным жестом она незаметно стёрла непрошенную слезу со щеки. Медленно прожевав, она продолжила: — Эта женщина из богатой семьи, так что, пока дед был жив, её отец поддерживал наш бизнес. Но денег всё ещё не хватало, так что дедуля вспомнил, что у него есть ещё один прекрасный способ заработать — очаровательная внучка, — мы с Койнацу могли поклясться, что слышали, как заскрипели зубы. — Он быстро подыскал мне жениха. Господин был довольно мил и добр ко мне, а главное, баснословно богат. И всё бы ничего, если бы ему не было за пятьдесят. Старик и десятилетняя девочка! От злости лицо девушки пошло красными пятнами. — И я пришла к деду, так и сказав: «Либо ты отменяешь эту глупую свадьбу, либо я стану одной из твоих куртизанок!» — А он что? — благоговейно прошептала я, восхищаясь храбростью сестры. — А он взял и дал добро на то, чтобы я стала куртизанкой, — по щеке Манами, одна за другой, скатывались маленькие слезинки. — Сказал, что от меня всё равно нет другой пользы: девушка в семье, видите ли, только на выданье или в публичный дом годится. А раз я такая своевольная, то в последнем мне самое место. Я протянула руку через стол и своей ладошкой сжала ладонь девушки. Манами быстро смахнула слёзы и стойко продолжила: — Тут уж не выдержал отец, но куда ему с дедом было тягаться. Единственное, чего добились, так это обучения у ойран. И как только я переехала из родового дома сюда, то поняла, что только здесь чувствую себя комфортно, вдали от деда. Он, кстати, как и моя настоящая мать, умер через пять лет после произошедшего. Отец стал полноправным хозяином дома Токито, продал родовой и переехал сюда. Его новая жена отказалась жить в публичном доме и вернулась в родительский. — Но, Манами-сан, — робко подала голос Койнацу. — Раз господин Токито, ваш отец, уже четыре года как владелец дома, то почему вы всё ещё не ушли из куртизанок? — Я привыкла, — просто ответила девушка, пожав плечами. — Помните, я сказала, что вы для меня семья? Это не пустые слова. Я не представляю другой жизни, кроме как здесь, в доме Токито. Да и замуж меня в хорошую семью уже не возьмут. Манами откусила ещё кусочек, задумчиво разглядывая вазу с цветами. Я, неловко помявшись, тихо произнесла: — Сестра Манами… Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить мне, кто такие куртизанки? Девушка подавилась печеньем.