поставщики смерти.

Сквозь молочные шторы пробираются первые лучи света. Они не греют, лишь вновь помогают природе пробудиться и избавиться от оков прошедшей ночи. Под махровым одеялом излишне активное копошение для раннего утра и из-под края одеяла выглядывает шоколадная макушка. Юнги трет слипшееся ото сна глаза, жмурясь от яркого света. Ноги удобно устроились на торсе старшего брата, спящего уже почти на полу, ведь шоколадный крутится волчонком во сне. Доставая руки из одеяла, парень потягивает и быстро зевает, поворачивая голову влево: чужое сонное лицо такое спокойное. Аккуратный нос, идеальные и четкие брови и слегка пухлые губы. Спустя долгие десять минут попыток стащить себя с постели, парень отправляется на кухню, шаркая босыми ступнями по паркету. Полы в доме обогреваются, потому что старший брат всегда так сильно заботился о слабом иммунитете младшего. Юнги обычно не любитель готовить, но сегодня хочется порадовать старшего брата блинами. И кофе. Мужчина снова трёт свои глаза, пытаясь в таком же сонном состоянии отыскать на кухне сковороду и продукты для блинного теста. Действовать приходится тихо, ведь спальня братьев находится не так уж и далеко от кухонного помещения. Разобравшись с продуктами и выставив все на стол, полторы минуты уходит на то, чтобы вспомнить точный бабушкин рецепт, её блины всегда были вкусными. Приступив к готовке, шоколадный тихо напевает себе под нос, пока за окном солнце продолжает свой ход, поднимаясь все выше и заполняя комнаты в доме все большим количеством света. Юнги берет половник и начинает быстро наливать тесто на горячую сковороду, разливая теста по всей поверхности и оставляя первый блин до готовности. Кто бы не говорил, что «первый блин всегда комом», у парня получается с первого раза и дальше все идёт как по маслу, сказал бы старший брат. Полностью погрузившись в собственные мысли, шоколадный не сразу замечает чужое присутствие на кухне, лишь ощутив громкое дыхание над своим ухом, он обернулся. — Ты чего так рано встал, Власт? — интересуется брат, стараясь держаться стойко, но закрытые глаза его выдают: Хосок встал совсем недавно, но видимо учуял запах еды. — Да солнце светило прям в лицо, а я говорил тебе: нужно покупать ещё и шторы! — юнги смеётся и выключает плиту, укладывая последний блин на тарелку. — Ого, ты решил похозяйничать, с ума просто сойти, — старший ерничает, зная, как младший брат не любит домашние и хозяйские дела. — Ешь давай, нам к заказчику ехать, а мы никогда не опаздываем. — Ты прав, Властер. За окном солнце уже светит во всю, мужчина проверяет наручные часы — у них есть ещё час в запасе, но лучше они неспешно поедут, чем будут опаздывать. Чон оборачивает голову в поисках шоколадного, но не найдя того, идёт из гардеробной в спальную комнату, замечая как Юнги лежит на кровати в белой рубашке и играется с котёнком того же цвета. Рубашка однозначно будет мятой, но братьев это никогда особо не волновало, но вот время — оно волнует старшего, ведь младший прямо сейчас заливисто смеётся, когда маленький белый комок кусает ребро его ладони. — Юнги, я думал ты уже оделся и ждёшь в прихожей, а ты с котом тут играешься, — пепельная прядка спадает на глаза и мужчина ее заправляет обратно в прическу, подмечая себе, что нужно добавить немного лака для волос. — Я просто вспомнил, что мы ещё не дали ему имя, нам нужно выбрать, он же не может быть безымянным. — Честно говоря, у меня даже идей пока никаких нет. Я хочу назвать его символично, чтобы это отражало его характер. Посмотрим, каким он будет и потом выберем, хорошо? — Шаго садится на постель рядом с братом и мизинцем поддевает колечко в ухе, начиная играться с ним. — Все, все, хватит! Я уже готов, остались только запонки, иди заводи машину пока. *** На удивление, воздух, что попадает в салон серебристого Ниссана, не обжигает тонкие пальцы двоих мужчин, а лишь пытается испортить идеальные укладки братьев. Шаго ведёт машину правой рукой, отвлечённый на разговор с кем-то по телефону. Юнги не старается вслушиваться, знает, что Хосок сам ему все расскажет.                               ***       Ниссан останавливается возле громадного дома, кажется, он уходит далеко ввысь. У этого человека, денег явно было хоть отбавляй. С этого дела братья Чон, очевидно, заработают не мало, что не может не радовать. У входа парней встречает дворецкий в опрятным костюме с заклепками, и вежливо приглашает зайти. Юнги, следуя за прислугой, отмечает для себя: хотя и было видно, что хозяин дома богат, отделка выполнена не броско, а вполне стильно. В доме нет ничего выделяющегося, никаких позолоченных предметов тоже не было, единственное, за что цепляется глаз гостей — картины, развешанные по всему залу. Дворецкий приводит братьев в гостевую комнату, после учтиво спрашивает подождать хозяина здесь. Юнги сразу усаживается на диван, расставив ноги и начав рассматривать обстановку в комнате. Хосок же, отвечающий за время, просит прислугу, чтобы тот позвал заказчика побыстрее. Времени было предостаточно, однако зная появившееся условие, Чонам следовало заглянуть к Кагэаки, от чего время сокращалось почти в трое. -Как думаешь, зачем ему фосфор? Могли же обойтись обычным убийством,– спрашивает шоколадный, когда Хосок садится к нему на диван в ожидании,– может, извращенец какой. – Сейчас и узнаем,– старший поджимает губу. После этих слов в комнату входит мужчина, на вид молодой, не больше тридцати. Утонченный костюм подчеркивает фигуру, а галстук добавляет мужчине ещё больше красоты. -Добрый день, господа.- из-за несильного эхо, бархатный голос заказчика звенит в ушах.-Может, чаю? *** -Значит, месть? -братья сидят напротив Джина, так, как выяснилось, звали заказчика. — Но почему белый фосфор? -Знаете, я- человек злопамятный. Мой бывший муж знатно мне насолил, подпортив мою репутацию. Я могу простить все, — мужчина прокашливается- но не порчу моей работы. Однако за долгое время совместной жизни я, как любящий муж, выучил все его привычки. — ухмыляется- он безумно любит блюда с чесноком. — Что мы должны будем сделать? — встревает в разговор Юнги. — И что насчет оплаты. — Какой ваш партнер нетерпеливый. — обращается заказчик к Хосоку. — Пусть будет так. В среду, ближе к вечеру, он пойдет на свидание. Место- ресторан Towers, столик у окна. Необходимо, чтобы вы, джентельмены, незаметно подсыпали ему в блюдо смертельную дозу. Однако, он будет не один, поэтому вам следует отвлечь спутника. Как вы это сделаете, мне плевать. Выполните все требования и не попадетесь- пришлю деньги. — Сколько мы за этого получим? — парни переглядываются. — Семь миллионов йен. — в ответ им улыбается мужчина. — Не подведите. Я знаю, что ваша пара делает свою работу на высшем уровне, поэтому полагаюсь на вас. — По рукам, господин Джин. — утробно проговаривает Хосок, а затем встает с дивана. — А теперь, прошу меня простить, мы вынуждены вас покинуть. Вставай, Властер. Юнги поднимается и подходит к старшему. Встреча с заказчиком прошла на удивление быстрее, чем они планировали. Теперь у них есть достаточно времени, чтобы доехать до старого друга. К выходу братьев выпроваживает сам хозяин, попутно благодаря. Пепельный уже собирается сесть в машину, как Юнги вдруг останавливается, поворачиваясь к Джину. — Имя жертвы? — неспешно спрашивает шоколадный. — Люблю знать, кого убиваю. — отвечает на вопросительный взгляд, пожимая плечами. — Ким Намджун.                                     *** Юнги переступает порог квартиры и проходит в просторную комнату, полностью заваленную разными коробками, склянками и упаковками от быстрых завтраков. Хосок, что зашёл следом и захлопнул дверь однокомнатной квартиры, прикрывает нос и тихо шипит: ядерный запах медикаментов бьёт по рецепторам чересчур сильно. – Блять, коряга, ты хоть убираешься здесь иногда?– мужчина закатывает глаза, замечая молодого паренька в груде баночек. Он сидит в позе лотоса, блондинистые волосы связаны резинкой в странную пальму. На кончике носа шестнадцатилетнего паренька покоятся круглые очки, которые он изредка поправляет. Услышав чужой голос, блондин поднимает голову и тяжело дышит. – Шаго, я тебя уебу, МЕНЯ ЗОВУТ КАГЭАКИ БЛЯТЬ! Мужчины заливаются смехом, а их подхватывает и Кагэаки. Юнги сочувственно хлопает последнего по плечу и поправляет резинку на волосах, готовую слететь прямо сейчас. – Шаго тебя никогда не прекратит прикалывать, смирись. Лучше расскажи, как твои дела?– Юнги находит свободное место и встраивается прямо на полу: плевать он хотел на свой дорогой костюм, хотелось просто присесть, хоть он и сидел уже в доме заказчика и пока они с братом ехали сюда. – Да все по-старому, я ж как от дел отошёл, только с вами остался. Да и то, не знаю пока,– парень поправляет свои очки и рассматривает свои труды: порошок, что был рассыпан по столу несколько минут назад, уже аккуратно упакован в маленький зип-пакет,– ваша чесночная конфетка. – О, а ты хорош, не взорвется, пока мы подсыпать будем?– пепельноволосый берет пакетик из чужих рук и прячет его в свой нагрудный карман. – Все в лучшем виде, Шаго. Когда я вас подводил?– Кагэаки изгибает бровь и встаёт с пола, наконец разминая затёкшие от долгой работы конечности. – Правильно, никогда,– Юнги врывается в разговор, с интересом осматривая грязную рабочую одежду мальчика. В голове до сих пор не укладывается, как парнишка с такими знаниями встал на тропу помощи братьям-серийникам. – С вас триста, джентльмены. – Властер, у тебя деньги?– мужчина собирает руки на груди и довольно улыбается: получить три миллиона, а потратить всего триста тысяч – немыслимое удовольствие, пробуждающее внутри огонек. – Ну конечно,– шоколадный достает пачку денег из кармана своего пиджака и протягивает ее Кагэаки. Парень пересчитывает купюры, и с каждой бумажкой на лице расцветает более яркая улыбка,– видно, тут все правильно. – Конечно, вы оба всегда честны. Люблю вас за это,– парень хмурится, над чем-то задумываясь,– точно, Шаго, пару рабочих моментов хотел тебе рассказать. – Это надолго?– Властер встревает в разговор, всей душой не интересуясь какими-то рабочими деталями. К его душе больше лежат игры, убийства, любимый пистолет-пулемет и ещё кое-что. – Ты можешь идти в машину, шоколадный, я скоро спущусь,– старший брат кидает в руки Юна ключи от автомобиля, а сам поворачивается к школьнику, как за спиной, почти в ту же секунду, слышится хлопок входной двери,– что за рабочие разговоры? – Не совсем рабочие,– на лице юноши более не играют веселые улыбочки и глаза не светятся счастьем. Вся личность Кагэаки излучает серьезность и тяжёлые новости. – Не томи. – Недавно якудза объявились на западных окраинах и стали расправляться со старыми обидчиками. Юкайо попал под раздачу. Последние пару лет прятался от них, но за что его грохнули – не знаю. Посчитал это важным, чтобы сказать тебе. Сердце Хосока не грохается на пол, не разбивается на тысячи осколков. Где-то в груди, под ребрами, лишь сильно скребут демоны, пытаясь разорвать затаившуюся там душу на мелкие лоскутки. Бывший мужчины был относительным человеком: сегодня его тянет на объятия, нежность, внимание, но уже завтра он пропадает без предупреждения, а после объявляется, молит укрыть его от старших, что уже ищут его душу, что уже готовы спустить своих псов на его ещё горячую плоть. Чон долго терпел, спасал, потому что любил. Считал своим человеком, почти родственной душой. «Каждый человек оступается, совершает ошибки» – когда-то говорил самому себе Шаго. Но и чужая душа была не столь вечной, какой её считал Юкайо. И Хосок не выдержал, ушел. Просто исчез из чужой жизни, не оставив даже тени своего аромата. – Спасибо, я пойду. Кагэаки ничего больше не говорит, лишь молча кивает и уходит в ванную комнату, пока Чон спускается вниз по лестнице. Его лицо меняется, когда он садится в машину, где уже ждёт его шоколадный. – Что-то интересное Кагэаки рассказывал?– Юнги сразу набрасывается с расспросами, потому что брат рассказывает все намного интереснее. – Да нет, обычные мелкие моменты. Ты такое не любишь,– Хосок улыбается и заводит машину, выезжая из двора на дорогу. В салоне авто повисает тяжелая тишина. Это не та тишина, которую так любят парочки, когда руки медленно ползут друг к другу, сцепляясь пальцами. Это тишина, когда внутренние демоны выползают из своих укромных гор, обвиваются вокруг тел змеей и поют свою могильную мелодию. – Хочу назвать нашего кота Юкайо. – Почему именно так? – Не знаю, просто пришло в голову. – Ну скажи, Шаго. Ты никогда не говоришь чего-то просто так,– младший так увлечен просьбами, что от его взгляда ускользают чужие побелевшие пальцы, обхватывающие руль. – Власт, просто хочется назвать так. Ты против? – Не то что бы.. Поехали домой,– шоколадная макушка опускается и лицо скрывается за длинными прядями. В груди давно так не сжимало.