поставщики смерти.

      Прозрачное небо тяжелым ноябрьским утром заволокло тучами. На туманные лужи, разбросанные по всему переулку, вновь начинают падать мелкие капли подступающего дождя, что не прекращался всю ночь. Свежесть утра постепенно уходит, оставляя за собой жгучий ветер, который бьёт по щекам. Погода оставляет желать лучшего, лишь добавляя к хмурому настроению ещё больше зябкой тоски. Переулок пустынен, несмотря на тотально безучастных прохожих, сновавших тут и там в поисках своих целей. Брызги от луж попадают на синие брюки, делая мужчину раздражённым донельзя, его вообще с самого утра колеблет от всякого лишнего действия. Благо, до места назначения оставалось пару шагов, и дальше мокнуть на сырой улице не придётся. Однако и этот факт не помогает мужчине почувствовать себя лучше. Автоматические двери со скрипом открываются, распахивая вид на суетящихся работников полицейского участка. — Доброго утра, Детектив! — останавливаясь на пару секунд кричит сослуживец мужчине, после чего продолжает суматошно бегать среди столов. Такой переполох с утра в участке не беспричинно. Средь бела дня, вчера, в известном ресторане “Towers” произошло убийство. И не какого-нибудь там официанта, а ужинающего гостя, по совместительству владельца крупной фирмы, Ким Намджуна. Всполошились все, от начальников, до рядовых. Именно поэтому, обозлённого детектива потревожили с бухты-барахты. Мужчина медленно проходит вдоль помещения, направляясь к начальнику отдела, дабы разузнать во всех деталях вчерашнее событие, понять и предпринять, что делать дальше. — Вы пришли, Детектив, — проговорил начальник, обнажая белёсые зубы, что несвойственно мужчинам в его возрасте,— Как спалось? — саркастически спрашивает он. — Очень смешно, Мэзэру, — черноволосый ядовито скалится, не одобряя ехидную шутку друга, — Что с отделом? Меня почти сбили два раза, пока я добирался до твоей каморки, вообще за ними не следишь? Прохлаждаешься, пока другие пашут? — Не смотри на меня так, будто я штаны просиживаю,— улыбка с лица начальника исчезла, а в глазах появились настороженные искорки,— Чоны объявились,— замялся,— По крайней мере, мы так думаем. Теперь уже улыбка стерлась с лица детектива. Стоило услышать злосчастную фамилию, пульс участился, а зрачки пугливо сжались. Братья Чон — вот, как их называют все: от простых гражданских, до вооруженных сил. Каждый второй, работающий в этой сфере больше двух лет, знает о них, их деяниях. Безумные убийцы-серийники, сметавшие все на своём пути ради денег и органов на закуску, холодили кровь всем знающим. По началу, если быть честным, когда братья совершили своё первое преступление, полиция считала их такими же отчаявшимися школьниками, каких по всей Японии было навалом. Однако первые раз за разом убегали, заметая свои следы, будто ветер в пустыне заметает песок. Прошло три года, преступлений стало больше, убийства стали все абсурднее. А полиция все так же топчется на месте, не в силах найти ничего, что помогло бы выйти на след. Детектив будто бы отчужденно подходит к диванчику у стены, плюхаясь на него и потирая голову. Пусть услышанные слова и пошатнули его, но мужчина старается сохранить спокойствие, прокашливаясь и прочищая горло. — И что вы…точнее, мы, собираемся делать? Это точно они? — голос немного подрагивает. — Наверняка нам ничего не известно. Это дело быстро замнут, я уверен. Убийство тихое, и все доказательства легли на Хисоля, работника ресторана, который якобы обслуживал жертву и его спутника. Сам он, что удивительно, свою вину подтвердил, но… Но зуб даю, это был не он. Это были братья, — начальник тяжело сглатывает,— Довольно заурядный официант не смог бы так замести улики. Это слишком похоже на братьев. — Вы говорили с этим Хисолем?— мужчина останавливается на секунду, вспоминая промелькнувшее имя невиновного парнишки–преступника. — Говорили,– Мэзэру устало потирает глаза, затем встает из своего кресла, подходя ближе к детективу и опираясь на стол, – да толку от этого, как с козла молока, все «да, я убил» или «признаю, я виноват». И не понимает ведь, что по-настоящему за решетку сядет, если не сдаст. Бедный мальчик. — Он задержан? Хочу поговорить с ним, – черноволосый постепенно успокаивается, заполняя голову правильными мыслями о работе,– Я возьмусь за это дело. — Не беги вперёд паровоза, парень. Мальчик здесь, но он твердит об одном и том же, сколько бы мы на него не давили. Уверен, что у тебя получится его расколоть? – мужчина накалён, однако сохраняет хладнокровность. — Я никогда и ни в чем не уверен, но попробовать стоит. — Он в допросной, – начальник смотрит с подозрением, но не доверять другу не намерен, от чего даёт ответ на поставленный вопрос, – И не переусердствуй. Будь осторожен, – добавляет вдогонку, когда собеседник выходит из кабинета. Выйдя в коридор, где все ещё бегали трудолюбивые полицейские, детектив направляется к лестнице, в допросную. Его все ещё не отпускали тяжелые мысли после услышанного, и, поднимаясь по лестнице, спотыкается чуть ли не на каждом шагу. Добравшись до комнаты, мужчина видит через стекло сгорбившегося, поникшего мальчишку, перебирающего пальцами края черной толстовки. Тонкие запястья сжимают металлические наручники. Смотрится это все жалко. Черноволосый распахивает дверь, входя в комнату с уверенностью. Он смотрит на «преступника» жалостливыми глазами, подмечая для себя, что Хисоль подглядывает за ним испуганным взглядом, но упрямо делает вид, что ему все равно. — Детектив, Чон Чонгук, прошу оказать содействие следствию.                                                                               ***       На пороге изрядно вымотавшихся хозяев встречает Юкайо, начавший ласкаться к ногам мужчин и обвивать их пушистым белым хвостом. Приятно вернутся домой, особенно уставшими, особенно после работы-убийства. Братья, выехав из дома в лесу на рассвете, доехали до города без стычек и проблем. Они, конечно, в курсе, какой бунт сейчас творится в участках и ресторане, но их это не тревожит. Копы же ничего о них и знать не могут! В лицо их никто и никогда не видел, даже мельком, даже в темноте. Первая зацепка и то была оставлена самими братьями, когда они зверски убили мужчину, вырезав на груди “Jung brothers” и украсив надпись букетом из кишков жертвы. Шуму тогда было, аж вспоминать тошно. Выйти на след им до сих пор не удалось, а про поимку преступников и речи быть не может. Юнги берет питомца на руки, поглаживая шёрстку и пропуская ту через пальцы. Вместе с Юкайо они идут в спальню, дабы переодеть изношенную одежду и постирать её после. Хосок, наблюдая за действиями младшего, медленно снимает пальто, бросая его на полку. — Шаго, принеси мне конфетку, – раздаётся приглушенный голос из комнаты. Хосок улыбается, пробираясь на кухню и выбирая круглой формы конфету в прозрачной обертке. Для шоколадного он выбрал карие. Мужчина прошёл к спальне, бросая сладость младшему. — Карие, мои любимые. Хотя, с гетерохромией мне тоже нравится, – Властер ухмыляется, быстрыми движениями разворачивая обертку и бросая угощение в рот, – Спасибо. Старший Чон опускается на диван в гостиной, слушая благодарности брата. Сегодня им предстоит ехать за деньгами к Сокджину, поэтому сейчас нужно отдохнуть. Мужчина с наслаждением прикрывает глаза, чувствуя копошение под боком. Рядом блаженно устраивается кот, лапками подминая подушку. За ним садится и Юнги, подбирая под себя ноги. Как же хочется остаться дома. Знакомый дом уже не поражает своими размерами, когда мужчины подъезжают к воротам бывшего заказчика. Их снова встречает дворецкий, учтиво поздоровавшийся и сказавший, что господин Сокджин уже ждёт. Братья опять проходят через увешанный картинами зал в гостиную, мягко улыбаясь мужчине на диване с бокалом в руках. — Добрый день, господа, – отпивает немного кроваво-красного напитка, облизывая затем пухлые губы, – Слышал, вы справились на все сто. — Как всегда,– подмечает Хосок, проходя в глубь комнаты,– Семь миллионов не должны ждать. Твой Намджун убит, и не думаю, что копы выйдут на тебя, если, конечно, вы не устраивали разборок незадолго до его кончины. — Я не настолько глуп, Чон,– скалится,– Мы разошлись больше полугода назад мирным путём. Его новая подстилка обо мне не знает. Так что, если ко мне и наведаются, то только за рассказом о том, каким он был прекрасным мужем,– вставая за бутылкой, Сокджин подливает себе ещё порцию алкоголя. — Как и ожидалось от вас,– встревает в разговор младший Чон,– Перейдём к делу. — Вы все такой же нетерпеливый. – Денег нет – и дела нет. Мы свою работу сделали, теперь ваша очередь платить по заслугам,– заправляет за уши выпавшую шоколадную прядь. Заказчик встаёт, доставая из кармана набитую пачку и отдавая ее Хосоку. Последний пересчитывает купюры, после чего сладко ухмыляется и пожимает руку собеседнику. Грехов много, где денег вволю. – С вами приятно иметь дело, Сокджин. На пути к машине пепельноволосый утыкается в телефон, добавляя телефонный номер бывшего заказчика в скрытые. Стоит отметить, что обычно, после окончания очередного дела, Чон удаляет из телефонной книжки все номера, имеющие к сделанной работе какое-либо отношение, однако номер Сокджина решает оставить- мужчина может быть полезен им в будущем. Богатство и связи этого человека могут сыграть им на руку в следующих заказах, однако бдительности терять старший не намерен, поэтому стирает историю вызовов за последнюю неделю. Вечереет. Братья садятся в автомобиль, чей глянец сливается со стальным куполом неба, молниями отливается в засыхающих лужах. Каждый из мужчин думает о чем- то своём, не дергая и не отвлекая друг друга. И только богу известно, что кое-где их мысли пересекаются, становясь одним целым. «А не зря ли все это? Правильно ли?» Странное время- вечер. Жалеешь о том, что сделал, а потом, стало быть, о том- чего не успел. Застоявшуюся тишину разрывает рёв мотора, и машина несётся по шоссе, пересекая границы наступающей ночи. — Какие планы на ближайшие дни?– разгребая стирку спрашивает Хосок у брата. Намекает на то, что дел у них, во всяком случае пока что, не наблюдается. — Раз работы пока нет, значит можно позволить себе отдохнуть,– Юнги сидит на диване, расслаблено поглаживая питомца по холке и пялясь в телевизор,– работа работой, но и про себя забывать не стоит. — Так–то оно так, но что ты имеешь ввиду под отдыхом?– старший пытается вспомнить, когда они с братом в последний раз нормально отдыхали. Шоколадный привстает с дивана, поворачиваясь в сторону Хосока. Тот даже не поднимает голову, продолжая разбираться с одеждой. — Может, съездим куда… Слова Чона заглушает неожиданный звонок. Хосок удивлённо поднимается, подходя к столику, где жужжит телефон. — Добрый день, Господин Чон Хосок? – в трубке раздаётся незнакомый голос, по виду мужской, потому что с хрипотцой. — Да, чем могу помочь? — Это детектив Чон Чонгук, ответственный по делу об убийстве в ресторане. Прошу прийти Вас и вашего спутника в участок для дачи показаний.                                                                               *** — Ан Хисоль, ты утверждаешь, что это ты подсыпал белый фосфор в еду Ким Намджуна, тем самым отравив его? — Да, это сделал я, — парень кивает и чешет бровь, заполняя тишину комнаты лязгом наручников. — Где ты достал фосфор? — детектив уже на пределе: второй час он сидит с официантом в допросной, а информации новой никакой. Только и говорит "Да, я убил". — Купил у одного парня, он раньше занимался этим в банде, а потом решил поумерить пыл и устроил дома лабораторию, — вздыхает, — я ведь говорил вам это час назад, детектив.       Чонгук расхаживает по не такой уж и большой комнатке, тяжелыми ботинками отсчитывая каждый шаг. Злость накрывает с головой после каждого слова молодого парня, берущего всю вину на себя, хотя он точно не мог убить человека. Чонгук не чувствует, он знает. Любой полицейский, оперативник или детектив, проходят обязательный курс профилирования и криминальной психологии. В нынешнее время людей, работающий только криминальными психологами и профайлерами — крайне мало. Приходится эту работу брать всем сотрудникам. В свое время тема психологии преступников заинтересовала молодого детектива из Штатов, мечтавшего о работе детективом больше, чем о новой приставке на день рождения, поэтому он стал изучать её глубже, чем давали на курсах. Работа в области психологии никогда не заканчивается, но Чону пока хватает для работы и того, что он знает сейчас. Молодой парень, явно студент, подрабатывает официантом в одном из элитных ресторанов города, Обеспеченные родители или просто желание работать в лучшем месте? Чонгук пока не уверен. Вид Хисоля совсем не вяжется даже со стереотипным мнением об убийцах, будь это категория выше тридцати лет или, наоборот, меньше двадцати пяти. — Хорошо, допустим. Пройдемся по ряду других вопросов, мне для отчетности, ладно? — со стороны виден кивок и детектив слегка улыбается, — скажи, в средней и старшей школе ты подвергался издевательствам со стороны одноклассников? Ан хмурится, но отвечает: — Не подумайте, что это самолюбие, но я был душой компании, участвовал в разных акциях..В общем не было ничего такого. Детектив хмыкает и собирает руки на груди, носком ботинка слегка пиная металлическую ножку стула, на котором сидел в самом начале допроса: как он и думал, этот парень слишком социальный, чтобы быть хладнокровным убийцей. Возможно, Чон ошибается на его счет, и он действительно убил важного человека. Для точности ему важны доказательства, а не только собственные догадки и слова официанта. — Это довольно хорошо, особенно в наше время, когда буллинг стал распространенной вещью. Отсюда "ноги" травм и нарушений личности. Наверное ты знаешь, что большая часть насильников и убийц имеют серьезные психологические травмы из детства и юношества, — Чонгук прикрывает глаза и набирает в легкие побольше воздуха. На него смотрит пара глаз, не моргая, — Вот по этому я и спросил, как твои дела в социуме, среди людей. Я всё ещё не считаю, что это ты убил Кима. В глаза Хисоля за секунду сменились все эмоции, от удивления до смятения, от злости до настоящего гнева. — Это я убил, детектив, почему вы не можете это принять?! Может у вас у самого травма и вы видите насильников и убийц только во взрослых психопатах?! —юноша стучит кулаками по металлическому столу и дышит тяжело, пока лязг наручников отражается от стен. Чонгука ведёт. Кулаки непроизвольно сжимаются, пока аккуратно постриженные ногти впиваются в грубую кожу. Старая добрая привычка толкать язык за щеку так же дает о себе знать, пока мужчина старается не выйти из себя окончательно. Он поднимает тяжелый, будто перекрытый черной дымкой взгляд на Хисоля. Будь Чон демоном, прямо тут испепелил бедного официанта, что довёл его до ручки. — Закройся, пока я собственноручно тебя не придушил! — детектив присаживается за стол, следя за притихшим юношей. Он тяжело выдыхает, прикладывая лоб к холодной, почти ледяной поверхности стола, — Давайте вызовем еще парочку на сегодня и хватит. Дайте мне номер парня, что у окна сидел..как его там, Чон Хосок?                                                                               *** Мужчины заходят в полицейский участок и показывают документы. К ним почти сразу же подходит охранник и просит пройти их к допросной, дабы снять их показания. Участок в самом центре Японии даже внутри выглядит хорошо: нет обшарпанных стен, ломающихся стульев у кабинетов, даже запах свежий и коридоры выглядит чисто. Старший обхватывает ладонь брата своей и слегка сжимает аккуратные пальцы, без слов подтверждая, что ситуация под их контролем. Они чисты, Они не светятся на камерах во время исполнения плана, на них видно лишь любящую пару, что пришла на совместный ужин. От привычной поддержки брата Юнги расправляет плечи и подбородок к верху чуть поднимает. " — Лишь ты контролируешь происходящее вокруг тебя, слышишь меня? Ты, и только ты подчиняешь, а остальные — подчиняются тебе, словно послушные псы. Ты тот, в чьих руках могущество и целый мир, Юнги, — шепчет Чон в шоколадную макушку." Слова брата в голове пульсацией, на бумаге кровью, на коже чернилами и под сердцем самой сильной любовью.       Металлическая дверь перед мужчинами открывается и полицейский пропускает их вовнутрь. Маленькая комната встречает своих холодом и двумя парами глаз: вымученными и ошарашенными. Перед Юнги его нажива, готовая затрястись от страха уже в следующую минуту. Взгляд официанта мечется от одного к другому лицу, явно в голове проигрывая не самый уютный разговор накануне убийства. Все по-настоящему, как в фильме, но только главный актер в любой момент может погибнуть, сказав хоть фразу не по заранее написанному сценарию. Чон-младший складывает руки в замок за спиной и слегка голову набок наклоняет, своим взглядом не отпуска юношеский. Зрачки покрывает густая и черная дымка, сквозь которую проглядываются демоны в своих котлах, которых мужчина с радостью выпустит, пусть только повод дадут. Все его нутро источает азарт, желание грязных, незаконных игр, но аура брата, стоящего рядом, душит и заглушает порывы сделать неисправимое. Хосок позволяет себе легкую ухмылку на одну сторону и пристальный, вытягивающий душу ниточками, взгляд. Он читает официанта как открытую книгу, напечатанную самым разборчивым шрифтом. Он источает самый глубокий, почти животный страх, к сожалению не зная, что братья только им и питаются. Хисоль быстро понимает, что он на прицеле, и одно неверное слово или движение — мгновенная смерть.       Как только дверь открывается, детектив поднимает голову и слегка улыбается. Он не спешит выгонять Ана, ему нужно будет удостовериться в том, что это он обслуживал столик погибшего. — Прошу прощения, господа, я был вынужден вырвать вас в такое позднее время. Я детектив Чон Чонгук, веду расследование по делу об убийстве Ким Намджуна. Могу я узнать ваши имена? — Чон просит охранника принести еще два стула для мужчин, пока сам открывает папку с делом и готовится записывать все сказанное. В допросной есть камера, она стоит в углу, позади детектива, но старая привычка записывать показания вряд ли уйдет от Чонгука, тем более бумага — гарант его личной безопасности. Братья присаживаются на предложенные стулья по левую сторону от Хисоля и коротко кивают в знак благодарности. Игра началась прямо сейчас. Оступиться нельзя, лишь четкий план, не обговоренный вслух. — Я Чон Хосок, а это мой жених, Мин Юнги, — пепельноволосый слабо улыбается и поворачивает голову в сторону брата. — Прекрасно. Что же, начнем. Вы подтверждаете, что находились в ресторане "Towers" в день совершения убийства председателя Кима? — Чон записывает все, сквозь уложенную челку поглядывая за мужчинами. Их тоже необходимо "прочитать". — Да, все верно. Мы были на свидании с Хо, — младший улыбается, обнажая маленькие белоснежные зубы и десну. — Скажите пожалуйста, расстояния между вашим столиком и столиком Ким Намджуна было достаточно для того, чтобы увидеть официанта, который его обслуживал? — Хосок натурально отыгрывает гримасу задумчивости, слегка надувая губы и постукивая пальцем по подбородку. — Да, мы видели его. Даже на бейджике имя видно было, Хисан или Хисоль..что-то вроде этого, — старший из братьев кивает и поворачивает голову в сторону студента, который, кажется, уже начал сливаться с окружающей средой, лишь бы его не заметили, — Вот он ооочень похож на того офицанта. — Кхм..Это он и есть, господин Чон. Вы точно видели именно его? — неужели Чонгук ошибся? Впервые за свою долгую карьерную жизнь допустил ошибку в составлении пофиля человека? — Ну конечно! Даже телосложением точь-в-точь он, — Юнги часто кивает и облизывает будто пересохшие от волнения губы. Они с Хосоком справляются идеально. Конечная точка. Чон вскипает, ломая пальцами ручку. Кусочки пластика отлетают на стол, пугая Хисоля неожиданностью, на что детектив чуть ли не рычит на него. Он глубоко дышит, широко раскрывая ноздри и пытается успокоиться, что получается из рук вон плохо. Этот день, этот участок, эти нескончаемые допросы и чертовы братья Чон. Детектив усаживается обратно на стул, вертя в руках новую ручку, которую пришлось взять взамен старой. Дело, считай, закрыто. Свидетели утверждают, что преступник – этот студент, да и сам парень уже несколько часов с пеной у рта доказывает то же самое. Однако что-то не даёт Чонгуку покоя, будто не сходится, не встаёт на свои места. Любой другой детектив в этой стране закрыл бы дело ещё утром, когда Хисоль подтвердил свою вину. Но не Чонгук. Сомнения есть, а значит допросу еще быть. Чон бросает малозначительный взгляд на молодожёнов, что с подозрительным интересом разглядывают малолетнего убийцу. Он пытается прочитать взгляды, вспоминая каждый урок психологии. Но и Чоны не лыком шиты. Свой путь серийников они начали с теории, в которую входило не только анатомия и биология людей, уроки владения огнестрельным и холодным оружием, но и непосредственно психология. Братья знают, что пытается сделать детектив, они этого ожидали. Они в курсе, что тот сомневается, что не уверен в подлинности вины мальчишки. Чонгук думает, что читает их, хотя лежит открытой книгой перед незаинтересованными глазами Чонов. — Чон Хосок, правильно?– получив короткий кивок, детектив задаёт вопрос,– Вы сидели у окна, и именно вы спросили у зала, чья чёрная бентли стоит у окна? — Да, сэр. Я смотрел на ночной город, как вдруг увидел подозрительного типа рядом с машиной, – старший незаметно прищуривается, плотнее сжимая руку брата. — Опишите этого человека. Понимаю, с большой высоты мало чего удастся разглядеть, но постарайтесь уж. — Конечно, сэр. Скорее всего, это был мужчина, судя по широким плечам и слабовыделенными мускулам. Одет был в… дайте подумать, в чёрную толстовку с капюшоном, из-за чего прически и лица не было видно,- усмехается,– хотя с 89 этажа и без капюшона ничего не увидишь. — Интересно..– Чонгук быстро записывает все показания, то и дело поднося ручку ко рту,– Вы утверждаете, что этот человек проколол шины, правильно я понимаю? — Все верно, сэр. Чонгук ухмыляется, забрасываю ногу на ногу. — По камерам наблюдения мы увидели, как вы, Чон Хосок, выходили незадолго до этого на улицу. Потрудитесь объяснить. Хосок наигранно вылупляет глаза, невинно ими хлопая. Ему не страшно. Его забавляет пылкость молодого детектива, что никак не угомонится. — Я выходил курить, сэр. В качестве доказательств могу показать вам пачку сигарет, что я курил в тот день. Найдите окурок у входа и убедитесь сами. Чонгук несколько секунд смотрит на пепельноволосого, после чего выходит из комнаты, дабы позвонить и попросить проверить показания свидетеля, на что уйдёт по меньшей мере пять минут. Братьям этого хватит. Оставшись наедине с Чонами, Хисоль равняет себя с трупом. Обжигающие, пробирающиеся под кожу и разъедающие кости взгляды хищников направлены точь в точь на его голову, что отчаянно вжимается в плечи. Парень совсем перестаёт дышать, в мыслях лишь судорожно обращаясь к Богу. Бог его не слышит, пока рядом два демона сидят. — Молодец, Хисоль, не проболтался,– хриплый шепот раздаётся громом в ушах студента-преступника. По спине ручьём течёт пот, а в уголках глаз предательски скапливаются крупинки слез. Хосок тихо и вальяжно нагибается к Хисолю боком, так, что его лицо оказывается почти у макушки парня. Чон опаляет злосчастным дыханием ухо, слегка проходясь по нему горячим языком. — А если вдруг проболтаешься, отрежем тебе ухо,– смотрит в глаза–- а потом нос и рот, и глаза вырежем. Мы найдём много всего, что можно отрезать, Хисоль. Так что держи язык за зубами,– предупреждение. Парнишка смахивает слёзы с щёк, осмеливаясь посмотреть на дьявола, и тут же съеживается, начиная неуверенно кивать. Лучше в тюрьме, чем в аду с этими нелюдями. — Вот и умница,– Хосок фальшиво скалится и отодвигается от мальчика, возвращая внимание брату, начиная вновь играть счастливых молодожёнов. Спустя пару минут в допросную возвращается Чонгук, все так же думавший о возможной невиновности парня. Поднимая взгляд на увлечённую друг другом пару, он все же сдаётся. — Спасибо за визит, джентельмены. И за содействие следствию. Можете быть уверены в том, что настоящий убийца сядет за решётку. — Спасибо, детектив!— пищит Юнги, обхватывая хосокову руку. Братья встают из-за стола и подходят к выходу из допросной. Чон провожает их взглядом, после чего смотрит на Хисоля. — И что же мне с тобой делать?– задаёт этот вопрос не ему, а себе. Впервые Чонгук не уверен в своих решениях. Впервые чувствует за них огромную ответственность.