поставщики смерти.

      Холодные капли грозно звучат по лобовому стеклу автомобиля и нагоняют все большее состояние разбитости. Возвращаясь домой далеко за одиннадцать часов, никак не хочешь провести эти часы в пробке и под неожиданно настигший город ливень. Пальцы сильнее сжимают руль, словно пытаясь продрать ногтями кожу, которой он обтянут. В один момент мысли слишком сильно и быстро забивают голову и салон заполняет утробное рычание мужчины. Его накрывает с головой смесь всех возможных негативных эмоций: отрицание, злость, гнев, снова отрицание. И так по кругу. По его личному кругу ада. Чон пятерней зачесывает волосы назад и сильно сжимает, чувствуя неприятное натяжение у корней. Да, дискомфортно, но хоть немного приводит детектива в чувства. После всплеска эмоций мир словно отмер и и жить снова потекла в прежнем режиме. Сзади сигналит раздраженный водитель, ведь пробка рассосалась, а Чонгук до сих пор стоит на месте. Тяжело выдохнув, мужчина трогается и вновь начинает движение. Возвращаться домой спустя несколько ночей в офисе однозначно приятно, но ощущение притаившегося ужаса среди простых граждан заставляет снова и снова покупать кофе и энергетики, оставаясь среди тысячи бумаг в поисках своеобразной иголки. Ночевать дома за несколько лет работы детективом уже становится неким подобием отпуска, где ты только и делаешь, что спишь и ешь, готовясь возвратиться в адский котел по первому же звонку. В любое время суток. Такой режим работы и статус "всегда онлайн" выматывают, а до сумасшествия всего лишь одно неосторожное движение. А Чон словно и не боится, ходит по краю, иногда даже садится и ноги свешивает над пропастью и будто питается адреналином, протекающим в его теле в такие момент. Когда выдаются славные деньки, а это когда можно уйти с работы в обед и вернуться на следующий день в это же время, детектив находит время для походов в бар или зал, лишь бы не думать о работе. За долгим мыслительным процессом, мужчина и не заметил, как остановился на парковке у многоэтажного дома, в котором живёт лет с девятнадцати, как только смог вырваться из-под родительской опеки. Забрав некоторые папки с соседнего сидения и выйдя из машины, ещё немного стоит на свежем воздухе. Прохладный ночной ветерок раздувает слегка засаленные волосы и освежает. Заблокировав машину, мужчина на автомате доходит до подъездной двери, открывает ее своим ключом и проходит до лифта. Все действия будто на автомате, без каких-либо отличающихся действий. В Чонгука, словно в робота, ввели алгоритм действий и одной командой создали цикл: работа-дом-работа-место преступления-работа-работа. И так пол жизни. В начинающей побаливать голове проскальзывают мысли, за которые даже ухватиться не получается - от усталости они тут же исчезают. Потерявшись в пространстве в попытках угнаться за собственными мыслями, детектив не замечает, как приезжает на свой этаж и кабина лифта почти выплевывает уставшее и измученное вечным стрессом тело, уже давно не напоминающее человеческое, на лестничную площадку. Раз шаг, два шаг, три шаг.. Палец тянется к звонку и жмет на него без энтузиазма, слыша по ту сторону трель звонка и топот вперемешку с кряхтениями. Несколько щелчков и дверь отворяется, пропуская внутрь довольно уютной квартиры Чона. - Ты наконец дома, Чон-а! Я как раз закончил готовку, какой-то ночной прили..- рыжеволосому пареньку не дают договорить, мгновенно заключая в объятия и утыкаясь прохладным носом в изгиб шеи. Чонгук намерен стоять так вечность. Обняв человека напротив за талию, прижавшись к нему всем телом и наконец сбросив с себя груз вечной ответственности за.. За всё: за людей, за жизни, за мир, за работу. Он наконец может полной грудью вдохнуть запах кокосового молочка для тела, что исходит от медовой кожи рыжеволосого, и расслабиться. - Ты бы знал, как сильно я хотел домой, - уставшую голову роняя, мужчина будто бы снимает с себя весь тот груз, который он нес за собой неделями, после серии новых убийц с до боли знакомым почерком. - Тогда иди скорее в душ, а я пока накрою на стол,- нежно поцеловав старшего в лоб, парень разрывает теплые объятия и скрывается на кухне, начиная негромко шуметь. Чон несколько раз кивает и быстро забегает в комнату, берет сменную одежду и направляется в душ. Спустя пару минут, теплые капли воды стекают с волос на плечи и устремляются вниз по натренированному телу. Медленно, но верно, с мышц спадает привычное напряжение и даже появляется некоторая сонливость, что все таки удивляет детектива. Выйдя из душа и промакивая полотенцем волосы, в нос тут же забивается запах домашней еды. Слюна непроизвольно скапливается во рту, когда органы чувств учуяли не дешевую лапшу, а в полне себе съедобную пищу. Чонгук позволяет себе отдохнуть, позволяет себе насладиться ужином с любимым человеком и нежными объятиями с ним после. Они оба знают специфику работы детектива, они оба идут на риск, но наслаждаются каждым проведенным мгновением.

***

                                                            

Дата: на следующий день.

Локация: дом Ким Сокджина.

      На диване сидит мужчина, неторопливо листая утреннюю газету и скучающие поглядывая на часы. По его расчётам к нему уже должны были наведаться, однако гости опаздывают, заставляя мужчину ждать. Он лениво зевает и потягивается, его глаза смыкаются несколько раз. Шумно выдыхая, отбрасывает голову на спинку дивана, бросая взгляд то на часы, то на дверь. На первой странице издания большими буквами красуется известие об убийстве. Небольшой текст осведомляет об убитом Ким Намджуне, внизу курсивом выделен телефон полиции, призывающий сообщить, если гражданам что-то известно. Мужчина смотрит на фотографию бывшего мужа и ухмыляется. Тот получил по заслугам. - Господин, они пришли, - дворецкий кланяется, ожидания указаний. Мужчина мягко отбрасывает газету на пол, специально оставляет ее лицевой страницей вниз. Затем наигранно пододвигается к ручке дивана, опираясь на нее прячет лицо в руке, проговаривая: - Пусть войдут. Гулко слышатся звуки каблуков, движущихся ближе и ближе к гостиной. За громоздкой дверью раздаются голоса мужчин. Чей-то низкий тон эхом отскакивает от стен, пробиваясь в щели, после возвращается к хозяину. Негромкий, да, в общем-то и ненужный, стук в дверь и она открывается. Слуги, ждущие указаний, покорно выстроены вдоль стены за диваном, на котором почти развалившись сидит мужчина. У его ног распластана газета, на столике стоит недопитый кофе. - Добрый день, Ким Сокджин?- сделав паузу уточняет один из гостей, окидывая гостиную взглядом. Мужчина открывает глаза и сквозь пальцы глядит на пришедших. Подрывается, будто не ожидал их визита, грациозно поднимая голову и поправляя волосы. Вид у него потрепанный, губы обкусаны, печальные глаза поглядывают из-за мокрых ресниц. - Детективы, вы пришли!- он чуть поднимается с дивана, бойко пожимая руки обоим гостям. Детективы переглядываются. - Здравствуйте, детектив Чон Чонгук и детектив Акира Ватанабэ. Думаю, вы уже знаете зачем мы пришли…- Чон поднимает газету с пола, пробежавшись по выделенным строчкам. Кладет ее на стол и садится на кресло перед столиком. Акира, все еще увлеченный разглядыванием комнаты, но отдернутый коллегой, проделывает тоже самое, - Примите мои соболезнования. - Не стоит,- Сокджин бросает печальные взгляды на газету, прищуриваясь, - Мы были в разводе уже достаточное количество времени. Однако, сложно принять погибель первой любви, сами понимаете. Может, кофе? - мрачно улыбается, и, получив кивок, одними жестами обращается к прислуге. Те срываются с места, один быстрее другого пытаются уйти из гостиной, лишь бы не оставаться под пристальными взглядами детективов. - Так, Намджун был вашей первой любовью? Расскажете, почему развелись? - Спустя несколько лет совместной жизни нам стало тесно,- уголки его губ ползут вверх, подразумевая тесноту в столь большом доме ироничной,- мнения разнились, все больше ссор из-за пустяков, в конечном счете приняли решение разойтись. Он считал, что я люблю свою работу больше него, назвал меня бесчувственным, а я думал, что он оценит мои старания для нас самих же. - Мне жаль. Вам, наверное, было очень обидно слышать такие слова в свою сторону?- Акира задумчиво трет переносицу. - Нет-нет, что вы. Я понимал, почему это происходило. Решение о разводе мы приняли вместе, все взвесив. Мы согласились, что так будет лучше для нас обоих. - Может, Вы знаете, были ли у вашего бывшего мужа конфликты? Возможно, кто-то мог желать ему зла?- Чонгук, которого, в отличие от Ватанабэ, не заботят слезливые рассказы о несчастной любви, переходит сразу к делу, - Есть ли у Вас какие-то подозрения на этот счёт? - За время нашего брака Джун ни с кем не ссорился, если вы об этом. После развода мы поддерживали связь, и он, насколько я знаю, тоже никак не конфликтовал. Быть может, он утаил от меня что-то, я даже не знаю…- Джин закусывает губу. - Когда в последний раз Вы с ним разговаривали? - За пару недель до его смерти. Обсуждали рабочие дела и его нового партнера,- мужчина болезненно сглатывает, слегка опуская голову вниз. Неожиданно на стол приземляются три чашки ароматного черного кофе. Все трое присутствующих поблагодарили прислугу, отпивая по глотку. - Не поймите меня неправильно, но я вынужден попросить осмотреть ваш телефон на предмет звонков, - детектив протягивает руку. Сокджин дергается, доставая телефон из заднего кармана и кладет его в руку Чона. Гук начинает проверять историю звонков и сообщений, пока коллега еще что-то расспрашивает у хозяина дома. Проделав специальную махинацию, чтобы посмотреть автоматически удаленные звонки, отматывает историю на несколько недель назад. Вызов с номера Намджуна действительно есть, выше него только вызовы рабочих коллег. Следом так же проверяет историю сообщений. Ничего кроме работы. Как и говорил когда-то бывший муж. В это время Акира смотрит на часы, коротко говоря Чонгуку о заканчивающемся времени. Ким наблюдает за детективами, тоже подмечая, что те у него задержались. Чонгук любезно улыбается и отдает телефон, отпивая еще пару глотков кофе. - Все чисто,- говорит коллеге, вставая с дивана,- нам пора, еще раз приношу свою соболезнования. Благодарю за содействие следствию, пожалуйста, позвоните, если вам что-то станет известно,- повторяет уже заученную за столько лет фразу. Детективы прощаются с Джином, выходя за пределы дома. Тот закрывает ворота, оборачиваясь к ним спиной и довольно ухмыляется. Возвращается в гостиную и берет газету, равнодушно ее оглядывая и после относя к урне, сминая и выбрасывая, уже окончательно вычеркивая бывшего мужа из своей жизни. Просто он не любит, когда портят его работу. - Гуки, давай выдыхай,- мужчина поглаживает младшего по плечу и одобрительно похлопывает. Мог бы сказать, что знает детектива почти с пеленок, а его характер и рабочие повадки уже как дважды два,- не можешь понять что-то? - Да я вообще ничего не соображаю, Акира. Пойдем перекусим? Хочу немного развеяться перед возвращением в участок. - Чур за твой счет! - Вот же ж...- Чон тихо смеется и предлагает отправиться в ближайшую кафешку быстрой еды. Ватанабэ для Чонгука не только старший по званию, но и наставник, учивший его с самого начала и поддерживающий работу в самых первых самостоятельных делах. К Акире молодой детектив может как прийти за советом, так и просто предложив пообедать вместе. При первом же знакомстве с мужчиной складывается образ доброго дядюшки, от которого веет теплом и уютом. Тот самый тип людей, с которыми хочется проводить все свободное время. Поэтому и сейчас, заняв отдаленный столик в кафе, Чон позволяет себе выдохнуть и слегка отвлечься от раоты, слушая занимательные рассказы старшего - Ты даже не представляешь, как я был тогда счастлив! Пол деревни конечно мы потом с парнями перестраивали, но зато какой фестиваль вышел, а!- мужчина взмахивает жаренной курочкой вверх, блаженно откусывая ее после и смакуя. - С ума сойти, и как такой разбойник решил работать в полиции?- молодой детектив смеется и залпом допивает свою газировку, выкидывая стеклнную банку в мусор. - А вот тут тоже история занимательная, может, расскажу как-нибудь. А сейчас нам пора возвращаться в серые и унылые будни работников. - Да иди ты. Пошли к машине уже. - Что дальше?- мужчина выруливает на шоссе и смотрит по сторонам, попутно обращаясь к другу. - Не знаю. Сокджин, очевидно, к делу не причастен, хотя и вид у него был шибко наигранный,- Чонгук протирает ботинки салфеткой, так как по пути к машине случайно наступил в лужу. После смотрит на Акиру, внимательно следящим за светофором. - Да, я тоже так подумал. Оно и неудивительно, бывшие мужья все-таки,- давит на педаль, увидев зеленый цвет,- сейчас мало кто разводится на хорошей ноте. Чонгук расставляет ноги, упираясь коленями в бардачок и складывает руки. Ехать до участка им предстоит неблизко, еще рапорт по возвращении писать, а Чон не то, что не выспался, ощущение, словно не спал неделю. Так что детектив планирует позволить себе поспать в машине. - Никак не могу найти хотя бы что-то, что могло бы указать на недоброжелателей. Честное слово, этот Намджун будто святым был! – мужчина саркастически поднимает брови, бросает взгляд то на дорогу, то на Акиру,– И не думай, что я плохо искал, я в каждую дырку залез и ничего! Вообще ничего, ты представляешь? Да такого не было за всю мою карьеру! - Не кипятись ты так. За все года, которые я тебя знаю, ты даже в ступоре был спокоен. Что за праздник? Или, может дело особенное?- Чонгук в ответ закатывает глаза, недовольно вздыхая, пока Акира смеется, рукой подталкивает друга, как бы оказывая поддержку. - Не в этом дело. Просто, понимаешь, за последние года три я выходил лучшим, меня повысили и в отделе знают чуть ли не все. Да я же, черт возьми, каждое доверенное дело раскрывал, а тут раз - и ничего,– детектив насупился, вызывая еще более громкий смех у Акиры. - Раз в год и палка стреляет,– ловит на себе злой взгляд и заливается смехом,– ну, в твоем случае наоборот, не стреляет. И не смотри на меня так, я от большой любви! Чон замолкает, задумываясь о чем-то, вероятно, о словах друга, а Акира просто наблюдает за ним, дожидаясь сигнала светофора. Он давно уже выучил поведение младшего, уже не интересуется, почему тот молчит, просто ждет. Знает, что того от мыслей отвлекать нельзя, особенно на деле. За окном автомобиля наступающий декабрь, синоптики обещали снег на следующих выходных, но никто так и не утеплился. В витринах постепенно появляются новогодние украшения, люди шаг за шагом, по одному обретают соответствующее настроение праздника. Чонгук резко вдыхает воздух, видимо придя к какому-то умозаключению и выпаливает: - Достал ты меня, и любовь твоя тоже, – отворачивается к окну, – И почему мы дружим? Акира вновь заходится в хохоте, и Чонгук не может сдержать улыбки.

"Все тот-же мальчишка",- думает Ватанабэ и сворачивает.

***

Акира первым входит в участок, попивая черный кофе, купленный по дороге. Вслед за ним нехотя плетется Гук, неся два стаканчика: один себе, другой - чтобы начальника умаслить. Настроя и настроения для рапорта никакого, хочется прийти домой и завалиться спать. Он мог бы взять отгул и сразу после допроса уехать, но, как добросовестный сотрудник, все-таки приехал, чтобы отчитаться начальнику. Старший тем временем одним глазом целится стаканчиком в стоящую в углу урну, бросает его и, попав точно в яблочко шепчет победное «есть!», после чего неожиданно оборачивается и обращаясь к Чону: - Все забываю спросить. Как там твой суженый? – ехидно улыбается, играя бровями, двигая ими вверх-вниз. - Жив здоров, можешь не волноваться,- младший отвечает, проходя мимо друга и даже не смотря в его сторону,- Планируем съездить на отдых после закрытия дела, слишком уж мало мы времени вместе проводим. - Скучаешь по нему? – оборачивается. - Безумно,- щурится. - Рад, что тебе есть по кому скучать,- Акира неожиданно кривится, ладонью поглаживая щеку. - Что с тобой? Опять зуб? – обеспокоенно продолжает,- Записался к стоматологу? - Да, на днях будет прием. Не бойся, жить буду,- и вновь лучезарно улыбается, будто и не было этой боли, что мучает его уже несколько недель. Он всегда такой. Прячет страдания за улыбкой, словно не чувствует ничего, словно его не гложут мысли об убийствах и нет места переживаниям в его расписании дня. Такой вот у Чонгука друг - вечно улыбающийся и прячущий за маской себя настоящего. - Только не запускай, а то хуже станет. Не хочу потом один эти дела расхлебывать. - Договорились, Гуки. - Не называй меня так!

***

      Хосок медленно выдохнул дым от сигареты, тотчас сделав ещё одну затяжку. - Шаго, хватит курить, твой дым нам все органы испортит,- закашлявшись, говорит Юнги, – Ну и свои загубишь тоже,– спохватившись, добавляет. -Курить-трудный путь,- ухмыляется мужчина,- но разве нам нужны легкие? - Ну, вообще то, да, нужны. Шаго, я планировал забобахать нам бомбезный ужин из лёгких молодой дамы,- монотонно отвечает младший. - Той, что последнюю грохнули? - Ага, эта девчонка. По-моему, она «ни капли в рот, ни сантиметра в жопу». Только представь их вкус, наверняка сочный и без горчинки, как у курильщиков, – Властер скептически смотрит на затягивающегося брата, а тот лишь тушит сигарету о бордюр и заходит с балкона внутрь. Мраморная плитка отливает периодическим блеском, то загораясь, то потухая. В углу гостиной во всей красе расположилась украшенная елка, завешанная игрушками и мишурой. По потолку струятся змейками гирлянды, на окнах белым спреем нарисованы снежинки и елочки. Подле елки, укутанные в искусственный мех лежат подарки, по два каждому из братьев. Ну и еще один - для Юкайо. А вот, кстати, и он, бесшумно перебирает лапками, вновь и вновь пытается подобраться к кухне. Туда ему вход запрещен, вдруг что-то свалит или того хуже- съест. То, что стоит в банках на кухне, пусть и спрятанное в шкафах, Чоны добыли через кровь, пот и слезы. Им неожиданного сюрприза не надо, а у кота и своя еда есть. Братья хоть и убийцы, пусть психически больные и извращенные, но тоже люди. И Новый год для них- такой же праздник. Было время, когда они праздновали его в кругу друзей, а не только вдвоем…       Юнги задвигает дверь балкона, ступая на теплый пол после брата. Подбирает кота, лизнувшего хозяина в щеку, показывая, как рад их возвращению. С момента убийства прошло лишь несколько дней, полиция все еще ищет зацепки, а шоколадный все еще ищет подходящий рецепт для органов молодой девушки. Проходит на кухню, оставляя питомца за ее пределами, и достает одну из банок. Рецепт он так и не нашел, зато помнит, как воспитательница готовила мясо. Он тогда по долгу сидел в столовой, наблюдая за процессом, ведь остальные дети сторонились его, а Хосок был заинтересован другими вещами. Рос, забывая про младшего, приходил засветло и давил из себя нравоучения, как правильно жить. Без энтузиазма, монотонно выполнял обязанности старшего брата, потому что так было нужно. Потому что без этого Юнги бы не выжил. Властер не жалуется, он любил и любит брата, не держит зла или подобной чепухи. Старший Чон никогда не был обычным ребенком. Не был примерным сыном, воспитанником, братом. У него были проблемы, как это говорится, с головой. Этого никто не отрицает. Необыкновенно сильная эмоциональная возбудимость была присуща ему с детства, он не знает меры, действует без учета последствий, у него отсутствует самоконтроль. В простонародье таких людей называют психами. С психами, особенно в подростковом возрасте, особо не поболтаешь. Вот Юнги и находил себе занятие в пределах приюта и общества, состоящего из его одного. Наблюдал за движениями рук, что были все в мозолях, но стойко держали нож или помешивали шипящее мясо. Воспитательница была не настолько добрая, сколько безразличная. Ей было плевать, смотрит ли взъерошенный мальчик, в помятой ото сна рубахе, за тем, как она готовит своим детям ужин. Ей было все равно, когда и в каком состоянии приходил Шаго обратно, приходил ли вообще. Она лишь выполняла свою работу, чтобы заработать на прожиточный минимум. Юнги этого хватало. Пока кормят - ешь, пока поят - пей. - Что же она туда сыпала?..- бормочет, пытаясь вспомнить название причудливой приправы. У Шаго спрашивать нет смысла, он все равно из детства почти ничего не помнит. Там точно было что-то на «п»… - Или на «б»? Шоколадный открывает ящичек и берет оттуда молотый чеснок. Образ воспитавшей его женщины постепенно стирается, его сменяют другие. С годами уходит память, а в этой памяти и так следы рубцов. А легкие и с чесноком вкусные, им ли жаловаться. Ставит кипятиться воду, затем избавляет мясо от хрящиков и прочей несъедобной херни. Парень любуется идеально чистым розовым органом, бросая его в кастрюлю вместе со специями. Из гостиной доносится гудение телевизора. Опять Хосок заснул под какие-то новости. Выходит с кухни, оставляя легкие на среднем огне, подлетевшего Юкайо слабо пинает ногой. Юнги тихо подходит к заснувшему брату, наблюдая за острыми чертами лица. - Шаго, мусора приехали! – деловито громким и взволнованным голосом кричит младший брату. Уже предвкушает реакцию последнего на его «розыгрыш». Пепельноволосый подскакивает с дивана, хватаясь за лежащий под подушкой ствол, осматривает гостиную, где только игриво шуршит мишурой котенок, а по середине стоит, по всей видимости, обнаглевший, брат. - Я тебя прикончу, – неподдельно злобно рычит Хосок, направляя оружие в сторону Властера, но с предохранителя не снимает. Дышит рвано, глазами младшего уже в пятый раз за эту выходку расчленяет. - Скоро будем ужинать, – подмигивает и, бросив в котенка игрушкой, возвращается на кухню. Старший плюхается на диван, устало вздыхая и потирая глаза, думая, что его брат все тот же мальчишка. Тишину разрезает звонок на рабочий телефон и мужчина удивляется, кому так сильно нужна его помощь в предновогодней суете. – Алло? – Здравствуйте, я бы хотел сделать заказ. – На кого? – Полицейский пёс.