поставщики смерти.

      Серые стены, потолок и двери. Стук каблуков отскакивает от голых стен. В конце коридора висит выбивающаяся из всей обстановки картина, нарисованная каким-то уличным и никому не известным художником. Вся усыпанная разноцветными кляксами давала понять, что в этом полностью сером месте тоже есть люди. Если их, конечно, можно так назвать. Мужчина проходит несколько обшарпанных от пренебрежительного обращения дверей с маленькими окнами, на которых уставлены решетки. На каждой номер из четырёх цифр, через каждые пять дверей стоит надзиратель. Всё это пришедшему знакомо, всё это он уже видел, через это он уже проходил не один десяток раз. Ему не впервой видеть, как кого-то выволакивают из камеры, подталкивая и осыпая ругательствами. Он уже работал с подобными людьми, сидящими сейчас за серыми дверьми, обреченными каждый на свое наказание. Нашивки на груди заключенных сменялись у детектива на глазах: белая на синюю, синяя на желтую. Бывали случаи и с красными. Сейчас же он идет к мальчику, чье имя запятнано, который с ужасом ждёт приговора. К мальчику, на груди у которого еще светло-серая нашивка. Перед нужной дверью мужчину останавливают, ведь посторонним вход запрещен. Детектив достаёт «визитную карточку» с металлическим полицейским значком, и охранник послушно отходит. Тяжелая дверь со скрипом отпирается, за ней на не очень презентабельной койке сидит мальчик. Немытая голова, покусанные губы и ногти, заплаканные глаза. – Здравствуй, Хисоль, – заключенный резко поднимается, испуганно глядит и кланяется. – Здравствуйте, Чонгук... Зачем пришли? Детектив тихо ступает вглубь камеры, осматриваясь. Подходит ближе и ближе к мальчишке, сменившему эмоции с испуганной на безразличную. Садится на жесткую койку напротив, вытаскивая руки из карманов. – Как же зачем...– рукой пробует койку на мягкость, в который раз удостоверившись, что спать на ней и на полу – одно и то же,– Тебя навестить пришел. Хисоль горько усмехается, плюхаясь на свою койку, корчась от жёсткости. Закидывает ногу на ногу и вновь смотрит на посетителя. – Не навестить, а посетить,– от скуки бросает взгляд на раковину с зеркалом. Немного пыльная и с пятнами, но хотя бы есть. Неожиданно парень замечает вопросительный взгляд Чона, решая пояснить свою отчаянную шутку,– В тюрьме ведь посещают, а не навещают. Это не городская больница со всеми удобствами, чтобы навещать. Чонгук устало закатывает глаза. Хисоль, видимо, не до конца осознаёт свое положение, раз шутит. Чон – единственный, кто на его стороне, и даже с ним он обходится вот так. – Как тебе угодно. Итак, у меня к тебе пара вопросов. Знаю, что ты сейчас опять начнёшь «подтверждать» свою вину, но прошу тебя, отвечай на них честно. Послушаешь меня, уговорю надзирателей дать тебе поблажку,– Хисоль заинтересовано взглянул на полицейского,– Договорились? Не дожидаясь ответа, Чон достаёт из кармана телефон, нажимает на диктофон и затем кладет гаджет на кровать. – Чтобы не соврал в суде,– предугадывает вопрос,– Итак, Хисоль. Я знаю, что ты невиновен. Так что расскажи мне, почему ты согласился взять вину на себя? Мальчишка долго молчит, очевидно, прокручивая у себя в голове момент встречи с настоящими убийцами. После раздумий о том, что ему будет, если он действительно расскажет правду, он вздохнул. – Поклянитесь, что вы никому не расскажете об этом. Обещайте мне, что вы защитите меня, и не от суда. Думаю, вы понимаете о чем я,– детектив кивает,– Мне угрожали. – Что конкретно тебе сказали? На тебя давили? Чем? – Сначала – потерей работы. Мне сказали, что затопчут меня, что я не смогу никуда устроиться, что захочу умереть... Я сперва думал, что это шутка. – Что было дальше? Чем тебя взяли? Хисоль нервно сглотнул, вспоминая ту судьбоносную встречу. Почему именно он? Почему из всех работников подловили его? Не того кретина, что постоянно задирается, не того пай-деточку, что подлизывается к начальству. Почему именно его, никогда не возникающего, ничем не примечательного Хисоля? Или изначально было всё спланировано? По каким-то причинам именно он должен был попасть в руки к демонам? И не узнает никогда, что обе версии неверны. Два демона его жребием выбирали. — Они обещали убить мою семью. Пригрозили сестренкой...–  на глаза вновь наворачиваются слёзы, стоит мальчику вспомнить свою младшую. – Они?– Чонгук прищурился,– их было двое, так ведь? Хисоль испуганно прикусил губу. Он проболтался о братьях. Сказал то, чего не следовало. А ведь они говорили держать язык за зубами. – Нет, их... Нет, они, их много было, целая группа... Не двое...– преступник начал тараторить, сминая тюремную рубаху в вспотевших ладонях, судорожно бегая взглядом по камере. – Да? Стало быть, так и есть. Ошибся значит,– буднично вздыхает детектив, подозрительно смотря на собеседника,– Ты чего это так занервничал? – Все нормально, я не нервничаю, все в порядке...– пинает носками ботинок отвалившиеся кусочки штукатурки. – Как знаешь. Хисоль, скажи мне, что ты знаешь про Ким Намджуна? Ты встречал его ранее? – Я знаю, что он большая шишка. Встречал его в пределах ресторана, захаживал со своей пассией периодически. Обычно, его обслуживали другие. – Что изменилось? Почему в тот вечер на его столик отправили...– детектив запнулся, озадаченно и довольно резко посмотрев на Хисоля,– именно тебя? Хисоль двинулся на край койки, оперев локти на колени, прищурился. – Сам попросился. Шибко этот Намджун важный. Среди официантов молва ходила, многим он не нравился. Ну, я и решил отомстить. Кто ж знал, что от такой маленькой дозы он сыграет в ящик. – По-моему, мы с тобой договаривались. Разве ты не хочешь поблажку? Или тебе и так нормально, Хисоль? А может ты и есть преступник, а? Хочешь сесть за решётку до конца своих дней, хочешь гнить в вонючей камере без возможности видеть ни людей, ни солнечного света, вообще ничего? Поверь, тебе это устроят. Этого ты добиваешься, мать твою?!– Чонгук хлопает по постели, с каждым предложением повышая голос.  Парень ошарашено смотрит на полицейского. Тот впервые повысил на него голос, впервые назвал его настоящим преступником. От этого становится страшно: Хисоль не хочет проводить в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Он хочет жить, хочет вдохнуть наконец полной грудью, чего не удавалось сделать последние недели, хочет навещать сестрёнку, встречать с семьёй рождество, найти любимого человека. Только вот, более всего, Хисоль хочет избавиться от прицела на виске, от смотрящих отовсюду дьявольских глаз. У них и в тюрьме есть уши. – Ладно, ладно, я понял… Заставили меня. Как будто без моего подтверждения Вы бы сами не догадались. Сказали выйти – я и вышел! А что мне оставалось делать?– мальчик сконфузился и обхватил себя руками. – Хисоль... Ты,– подчеркивает детектив,– был в ресторане в тот вечер? Ты отравил Ким Намджуна? – Вы уже спрашивали. Да, это был я. – На сегодня всё.– Чон встаёт с койки, выключая диктофон и поглядывая на мальчика. Убирает вещи карман, подходит к двери и оборачивается. – Напомнишь, чем пах суп, что ты ему принёс? – Ничем не пах...– с небольшим сомнением отвечает Хисоль, чувствуя в вопросе подвох. Чонгук улыбается и выходит из камеры. Хисоль облегченно выдыхает. Он дал лишь маленькую подсказку на то, что преступник не он. Парень побоялся раскрыть то, что их было двое и то, что один из них был вместо него в тот вечер. Однако Чонгук услышал достаточно. Ему достаточно знать того, что даже маленькая доза фосфора имеет яркий запах чеснока.   Чонгук проходит в небольшое помещение, оборудованное под небольшую кухню для работников. Он хватает свою кружку из мойки и ставит в кофемашину, быстро выбирая бодрящий эспрессо. Ему срочно надо взбодриться. Наконец, услышав родной писк машины, детектив забирает свою кружку и подходит к окну, вглядываясь в пасмурное небытие. – Погодка сегодня так себе, да? Чон оборачивается, замечая старого и родного Акиру, лучшего друга и коллегу, которого рад видеть всегда. Особенно сейчас. – Есть такое. Интересно, когда уже солнце выползет,– парень делает глоток кофе и улыбается уголками,– может, мне в работе так не везёт из-за погоды? – Твой парень всё ещё молчит?- Аки изгибает бровь и укладывает свою ладонь на плечо вечно напряженного Чонгука. Конечно же, все в отделении знают об этом скандальном убийстве шишки, и о том, что его расследование повесили на детектива Чона. – В том то и дело, что заговорил,– детектив грузно вздыхает, одним махом выпивая весь кофе и ставя кружку на подоконник,– его запугивали. Сначала предложили деньги, потом пригрозились убить его семью и младшую сестру. Состоялась ли передача денег, кто был заказчиком, кто был исполнителем... Все эти вопросы сводят меня с ума. Но у меня теперь есть одна уверенность, которая делает меня сильнее. Акира вопросительно поднимает бровь. – В ресторане был не он. В плане, тогда столик обслуживал кто-то другой. Хисоля, вполне возможно, вообще там не было. – И как ты это выяснил?– старший задумчиво крутит попавшуюся под руку ручку. – Помнишь, посуда пропахла еле заметным запахом чеснока, и это при том, что ее уже помыли? Как выяснилось, белый фосфор. А он жуть как воняет! Очевидно, что сам суп должен был пахнуть очень ярко. – Ты спросил у него о запахе? – Ага. Он засомневался, конечно, но сказал, что ничем этот грешный суп не пах. На этом его и подловил. – А он что?– Акира переминается с ноги на ногу, внимательно слушая друга и коллегу. – А он ничего, в этом и суть. Я не стал говорить про это, просто ушел. Мальчик и так напуган, гнул свою линию до победного. Небось, думает, что отвертелся. –  Да уж, парнишке явно сильно мозги промыли. Подозреваемые есть? –  Я не сбрасываю со счетов бывшего мужа, Сокджина этого. Мы уже были у него, даже алиби проверили. Но я бы ещё раз всё проверил – у него есть связи и он, уж поверь мне, не прочь ими воспользоваться. – Знаешь, Гуки, я работаю с тобой не первый год и знаю тебя, как своих детей. Поэтому, если ты чему-то не доверяешь и хочешь проверить снова – сделай это. И делай до тех пор, пока ты не будешь уверен на все сто. Чонгук выдыхает. Возможно, ему и правда не хватало именно этих слов. Слов о том, что он не просто тревожится и накручивает себя, а о том, что его подозрения небеспочвенны. – Спасибо тебе, Ватанэбэ. Что бы я без тебя делал? – Ну, как минимум, отдыхал бы со своим женихом и не ночевал на неудобном стуле в отделении. – Да иди ты! – Алло? – Здравствуйте, я бы хотел сделать заказ. – На кого? – Полицейский пёс. Хосок вскидывает брови и бросает окурок сигареты в пепельницу. Он несколько секунд молчит, взглядом сверля аквариумных рыбок на противоположной стороне комнаты. Чувствуя, как молчание становится напряженным для собеседника на том проводе, мужчина отмирает. – С кем я говорю? – Вы можете работать без этой информации?– человек прокашливается, стараясь вернуть себе уверенность, ведь не каждому незнакомцу с улицы будешь рассказывать своё имя. Особенно, если этот незнакомец – Шаго. – Нет. Вы либо предоставляете своё имя, либо наше сотрудничество не состоится. – Вико де Вирин. – Рады с вами сотрудничать. Сегодня в 21:30, ресторан «Farfalla». Будьте добры, не задерживайтесь. Не давая собеседнику сказать что-либо ещё, Чон сбрасывает звонок и откидывает «рабочий» телефон на диван рядом с собой. Тяжело вздохнув, он поднимается и выходит на веранду, тихо подкрадываясь к сидящему в наушниках Властеру. Он мягко касается губами шоколадного цвета макушки, как делает всякий раз, когда подходит к занятому младшему и не хочет его напугать, и укладывает руки на его плечи, большими ладонями обвивая грудную клетку парня. Юнги вытаскивает наушники и оставляет их на коленях, поворачивая голову к брату, тут же губами врезаясь в его щеку. – Шаго! – Ну что я могу поделать с собой? Ты в последние дни ходишь темнее тучи, даже отказался ужинать вчера и отправил меня спать в гостиной. А на все мои вопросы, ты говоришь, что всё в порядке,– хмыкнув, Чон обходит Юнги и садится на корточки перед ним, обхватывая его ладони своими и заглядывая в бездонные глаза,– снова хочешь повредничать? – Всё-то ты про меня знаешь... А ж противно становится!– Юнги театрально хмыкает и отводит взгляд, в это время вырывая руки из сильной хватки старшего. Чон, видя попытки шоколадного, лишь довольно улыбается и сильнее стискивает молочные запястья своими пальцами. Очередной рывок со стороны Юнги, Хосок едва заметно скалится и с силой тянет парня на себя. Они чуть ли не сталкиваются лбами, что было бы весьма неприятно. Теперь, младший Чон исподлобья смотрит прямо в глаза старшего, не смея отвести взгляд или дёрнуть руками лишний раз. – Противно ему, вы посмотрите. Поговорим об этом ночью, после работы. Уж тогда я с радостью послушаю твои недовольства,– Хосок делает акцент на последнем слове и приближается к лицу Юнги, слегка кусая того за нижнюю губу и, наконец, отпуская из цепкой хватки. – Не время для игр, Влас. Сегодня в половине десятого у нас встреча с заказчиком. В этот раз тебе точно понравится. Слегка приведя себя в порядки, младший заинтересованно облизывает губы. – Что на этот раз? Если снова депутат или бывшая супруга очень старого знакомого того самого директора той самой корпорации, то я тебе в бедро твой же нож всажу. – Боже, нет, конечно!– Хосок смеётся и поправляет волосы,–  В этот раз экземпляр интереснее. Мы открываем охоту на полицейского.   – Добрый вечер, Вико,– мужчина улыбается коренастому парню, уже сидящему за столиком, и присаживается напротив,– Шаго к вашим услугам. – Ну, привет,– хмыкнув, на соседний стул от старшего Чона приземляется младший,–  Властер. – Здравствуйте!– мужчина напротив слегка приподнимается и кивает обоим парням,– а как вы...? – Опережая твой вопрос, скажу сразу – да, мы нашли информацию о тебе, как делаем абсолютно с каждым заказчиком. Поэтому, мы знаем не только твоё имя,– мужчина хмыкает и собирает руки на груди, будто пытаясь взглядом просверлить дыру между глаз заказчика. – Навели обо мне справки, значит. Впрочем, я не удивлен, однако,– игривое лицо итальянца становится серьезным,– больше не стоит копаться в моем грязном белье. Если есть вопросы – я сам на них отвечу. – Я вижу вы не поняли,– Хосок отрывается от спинки стула, складывает руки в замок, опираясь на них,– Мы не работаем с теми, кого не знаем. Мы тут не в игры играем, господин Вирин. Осторожность головной боли не причиняет. – Вы уже разнюхали обо мне то, что вам нужно. Давайте теперь вашим источником информации буду я. И, уверяю вас, лгать не буду – себе дороже,– чуть тише усмехается на последних словах парень,– А теперь перейдём к делу. Я хочу отомстить одному старику, который засадил меня в своё время в тюрягу. – В принципе, я так и думал,– Юнги скучающим взглядом окидывает бар, устремляет свой взор на брата и медленно спускается к бёдрам, обтянутым джинсовой тканью,– давай тогда имя этого дядьки и как хочешь его «отблагодарить». – Неужели, мой мотив настолько очевиден? – В принципе, да. Девяносто процентов наших заказчиков, которые раньше сидели, хотят отомстить мусорам, что их упекли за решётку. Но это не суть важно,– младший из братьев скучающим взглядом обводит помещение, в котором они расположились, и виснет на плече Хосока. – Скажи нам его имя,– Чон прочищает горло и не на секунду не сводит взгляд с Вико. Уж появилась такая привычка. – Акира Ватанабэ,– Вико прочищает горло и отпивает воды из своего стакана,– насколько я знаю, у старика здоровье уже не то. Может, в больничке его пришить? – Акира...Акира Ватанабэ, говоришь...– Хосок смакует это имя, жадно облизывается и чувствует, как в животе давно знакомое чувство образуется. Чувство голода и азарта, как у ненасытного хищника,– Мы берёмся за это. Цену обговорим, когда мы с Властером выберем способ. Нас искать не надо, мы сами с тобой свяжемся, не волнуйся. Свидимся. Чон поднялся со своего места и отправился на выход. Юнги встаёт следом за братом, облизывает свои губы и наклоняется к заказчику, опираясь руками на стол. Так близко, что можно рассмотреть вновь появляющуюся щетину после недавнего бритья.  Шоколадный долго смотрит в глаза мужчины, а после задорно улыбается  окончательно встаёт из-за стола, следуя к выходу за старшим. Такие игры ему всегда были по душе. – Еще как свидимся,– Вико подмигивает младшему из братьев, когда тот оборачивается,– конечно свидимся, Хосок.– Бормочет под нос, но его уже не слышат.                                                       – Ах, я так устал, Хо!– младший Чон жалобно скулит и сползает с дивана на пол, оставляя ноутбук на своих бёдрах. – Верю, шоколадный мой, но нам нужно закончить с работой. Я сегодня поеду на «приятную» встречу с врачом Акиры и уже скоро мы покончим со стариком. – Слушай, а удачно же всё получилось. И идея с пломбой довольно стоящая,– Юнги мечтательно вздыхает и кружит возле сидящего на кресле брата, медленно убирая ноутбук из его руки и мягко опускаясь на подкаченные бёдра,- Ты просто гений!- Он обвивает руками шею старшего и облизывает свои губы, смотря куда-то вниз. – Самый гениальный в этом мире только ты, Шаго.   Хосок садится в личное авто, которое никак не связано с работой, и поправляет свои взлохмаченные волосы. С огромным удовольствием потратив последние полтора часа этого дня и уложив ненасытного и активного брата спать, он, наконец, может отправиться в маленькую кафешку, где, по известной Чону информации, должен быть нужный ему врач. Сегодня ночь необыкновенно тёмная из-за густых туч, что заволокли всё небесное полотно. Луна лишь иногда проглядывается, отбрасывая свет на дороги и дома, вскоре снова скрываясь в темноте туч. Доехать до нужного места удаётся быстро, благо дороги сейчас совершенно пусты. Оставив машину немного поодаль, Хосок заходит в небольшое кафе и осматривается. Глазами выискивает нужного молодого врача, который этим вечером должен будет  принять, пожалуй, самое важное решение в своей жизни. Зацепившись взглядом за выпивающего парня, мужчина находит свободный столик рядом и садится за него, заказав у милой хозяйки ресторанчика пиво. Достав из кармана куртки телефон, Чон сверяется, правильного ли человека он нашёл. «Хироки Йендо, тридцать два года. Ну что ж, давай поболтаем» – усмехнувшись своему же внутреннему монологу, мужчина залпом выпивает своё пиво и подходит к изрядно выпившему парню. – Эй, парень. Можем выйти поговорить?– Чон изгибает бровь, пальцвми чуть сжимая плечо нового знакомого. – А ты... Чё тебе надо, на? Отвали, мужи-ик!– врач отпихивает руку незнакомца и возвращается к своей рюмке. – А я хотел с тобой по-хорошему, Хироки,– цокнув, Хосок хватает мужчину за руку и вытаскивает его из кафе, отволакивая под бурное недовольство подальше. – Значит так. Либо ты сейчас мигом трезвеешь и вникаешь в мои слова, либо я тебе письмом отправлю кишки твоей любимой невестки. Услышал?– получив почти трезвый кивок, мужчина улыбается,– вот, а строил из себя идиота. Даже бить тебя не пришлось. – Что тебе нужно от м-меня?– Хироки поднимает испуганный взгляд на мужчину и стеклянными от алкоголя и страха глазами пытается найти хоть один ответ на свои многочисленные вопросы. – У тебя есть в клинике пациент, зовут его Акира Ватанабэ. Мне и моему брату поступило чудесное предложение: девять миллионов йен и я должен поработать с ним. Но как же я это сделаю, если я не врач и даже не студент? Может, у тебя есть предложения?– Чон не отступает. Каждым своим словом и движением он всё крепче пригвождает испуганного парня, не оставляя ни капли надежды на спасение. Впрочем, надежда – глупое чувство. – Так вот... Мне нужно, чтобы уже завтра утром мы с братом числились как твои ассистенты в базе данных. Это понятно?– смотря на дрожащего маленького человека перед собой и не слыша утвердительного ответа, Шаго понемногу начинал свирепеть. – Я не слышу, мать твою, ответа, Хироки!– Хосок схватился пальцами за трясущийся подбородок мужчины и с силой заставил смотреть на себя. В его глазах читалось абсолютное ничего, настолько кристально чистое и понятное, что осознание собственной беспомощности сковывало всё тело. Мужчина медленно и с трудом старался освободиться от холодящего оцепенения, много и мелко кивая, только бы не гневать Смерть в её физическом обличии.