Ты знаешь, где меня найти.

— Всё ещё не понимаешь, как работает Глаз Бога? — озадаченно повторил за Паймон Кэйа. Они сидели за уличным столиком «Хорошего Охотника» немногим после окончания эпопеи с Ужасом Бури. Кэйа вальяжно растёкся на стуле, ловко выкручивая вилкой узоры в воздухе. — Давай я попробую растолковать… Смотри, механизм, который позволяет нам видеть — это наши глаза. Люмин выдержала пристальный взгляд его единственного открытого глаза. Почему вообще она удостоилась его, девушка не поняла, ведь это Паймон с капитаном кавалерии последние минут десять вели диалог, перескакивая от одной темы на другую. Отчего-то каждый раз оставаясь с ним практически наедине, Люмин становилось не по себе. — А механизм, который позволяет нам контролировать элементы — это Глаз Бога, — мужчина очаровательно зажмурился от удовольствия как он замечательно придумал объяснение для Паймон. — Вот так всё просто. — То есть, получается, ты владеешь своими глазами… Тьфу, силами, лишь наполовину! — Паймон многозначительно смотрела на Кэйю, склонив голову набок, оценивая его. — Эй! — Он обезоруживающе рассмеялся. — Это не то, что я подразумевал! — Зачем пытаешься обмануть Паймон?! — Она сделала ловкий кувырок в воздухе, оказываясь совсем близко к его лицу. — Зачем тогда закрываешь его? — Мой глаз? С ним всё в порядке, — он немного отклонился, уходя от резкого напора собеседницы. — Нет ничего особенного в том, чтобы скрывать какую-нибудь часть тела. По этой же причине я ношу штаны… — и снова эта ухмылочка и хитрый прищур в сторону Люмин. — Или какую-либо другую часть одежды. Та лишь отправила в рот последний кусок мягкой булки как ни в чём не бывало, не поддаваясь на игры, которые Альберих ей периодически пытался навязать. Люмин всё ждала, когда капитан кавалерии, наконец, оседлает другую свою любимую лошадку под именем «Ах, тебе же ещё так мало лет». — Люмин, это же была последняя булочка! — Паймон потеряла бдительность за столом, и еда со стола исчезала без её активного участия. — Так вот, — продолжил Кэйа как ни в чём ни бывало. — Пока вы были заняты в логове Ужаса Бури, у нас тут тоже дел хватало. В какой-то момент я заметил подозрительную активность внутри города. — Внутри города? — Люмин показалось, что она ослышалась. — Да, — он удовлетворённо кивнул, когда понял, что девушка наконец втянулась в разговор. — И хоть рыцари пытались сдержать натиск хиличурлов снаружи, некоторым всё-таки удалось проникнуть внутрь. Мне же довелось, — он замялся, — «убедить» их поделиться некоторой информацией — кажется, кто-то дёргает за ниточки ордела Бездны из-за кулис. — За ниточки, — повторила девушка, пытаясь понять, почему эта информация кажется ей важной. — Именно, — Кэйя поковырял вилкой в полупустой тарелке с пастой. — И какими же это такими уловками тебе удалось убедить их? — Скрипнула с сомнением Паймон. Она наконец дожевала кусок грибной пиццы и теперь намеревалась опустошить тарелку с рыбными бутербродами. — Рыцарь не выдаёт секретов — ни своих, ни тем более чужих, — его губы изогнулись в кривой ухмылке. — Считайте, что это мой дар красноречия. Члены ордена Бездны обращаются к нему «Ваше Высочество». Кэйя как будто не договорил. Неожиданно принял серьёзный вид и помрачнел. Его взгляд был расфокусирован, над переносицей залегла тень. — «Ваше высочество»? — вновь повторила за ним Люмин. Он задумчиво кивнул, но ничего больше не спешил пояснять. — И это странно, потому что?.. — Ну, скажем так, — Кэйа вздохнул, возвращая себе привычную маску с полуулыбкой. — У истоков ордена Бездны изначально не было никаких «Высочеств». Лишь свободное порождение хаоса. Насколько мне известно, — поспешно добавил он, осознавая, что кажется сказал немного лишнего. Подцепив кусочек запеченного картофеля с тарелки Люмин и, не переставая за ней внимательно следить, он отправил его в рот. Девушка едва заметно хмурилась. — Кэйа, — она подняла на него открытый, немного вызывающий взгляд. — Что такое «свобода» для жителей Мондштата? Казалось, только Паймон потеряла интерес с беседе — она отчаянно вела борьбу с рыбным бутербродом, намереваясь откусить от него добрую половину за раз. — А что такое свобода для тебя самой? — Мужчина не ожидая такой резкой смены темы, вскинул брови вверх. Но, не дожидаясь ответа, ухмыльнулся и продолжил. — Возьмём нашего небезызвестного библиотекаря. Ты же знаешь, что она лучшая выпускница академии Сумеру за последние… Ммм… Двести лет? — Он облокотился правой рукой на стол, вскидывая руку с ложкой. Длинные пальцы слабо держались за основание, позволяя ей раскачиваться из стороны в стороны, как гипнотизирующему маятнику. — И кажется свою свободу Лиза нашла именно в замурованных корешками стенах, — спокойно подметил он и мотнул ложкой в противоположную сторону. — Или вот наша действующий магистр Джинн, — ложка снова переместилась. — Защищая принципы свободы нашего города, оставаясь прилежной и усердной, — с придыханием проговорил капитан, как будто зачитывал с буклета «Ордо Фавониус для новобранцев». Хитрый прищур синего глаза цепко остановился на Люмин. Улыбка на лице капитана стала шире и немного опаснее. — Кто бы мог подумать, что свою свободу она найдёт в Лизе, да? — Чего? — Путешественница глупо уставилась на него, не ожидая такой личной информации, которую она, кажется, даже не просила. Паймон не донесла до рта оставшийся кусок бутерброда и растерянно переводила взгляд от Люмин на Кэйю и обратно, даже не решаясь встрять в диалог. — А чему ты, собственно, удивляешься, — фыркнул Кэйа, откровенно веселясь над их реакцией, над тем, что сумел застать обеих врасплох. Люмин, отчаянно борясь с чувством, что заглянула в замочную скважину, не знала как ей реагировать. Она лишь кивнула в ответ, соглашаясь. Ей с трудом удалось подавить в себе желание всё-таки ответить ему в игре и попытаться задеть вопросом, как он именно и через какое количество попыток узнал о том, что тех двоих связывают отношения. — А для тебя? — Люмин подалась немного вперёд, сокращая расстояние между ними над столом. — Что для тебя «свобода»? Кэйа выдохнул. Люмин почувствовала аромат розмарина и перечной мяты. Он откинул ложку на стол и откинулся сам на спинку стула. Улыбка на его лице стала мягче. — Отсутствие необходимости разрываться между тем, как нужно и хочется? Или может полное отсутствие неразрешимых вопросов? Отсутствие стыда за свои эгоистичные желания? — Он неопределённо пожал плечами. — Одиночество? Кэйа, конечно, говорил общими словами, но Люмин была уверена, что это едва ли не самое откровенное, что она от него слышала. Не было ни плёнки лжи, ни полутонов. — Но, честно признаться, я не готов обсуждать такие темы за обедом. Даже с тобой. Как минимум две «Полуденные смерти»! — Он самодовольно расхохотался. — И обе, кстати, для меня. Тебе ведь ещё рано вроде? — Капитан залпом осушил бокал и скривился, как будто глотнул не виноградного сока, а слизь слайма. — А вот и она. Что-то лошадь припозднилась, — пробормотала Люмин, глядя на его правильные черты лица. — А? — Кэйе показалось, что он упустил что-то важное. Но девушка лишь отрицательно помотала головой, давая понять, что ни повторять, ни объяснять ничего не будет. — Кстати, ты в сказки веришь до сих пор? — Он скользнул по её меланхоличному выражению лица взглядом. — Слышала что-нибудь о Полуночном герое?