Случайности не случайны 2.0 Поворот не туда.

      Все болело. Меня будто пинали, пока я спала. Кровать сквозь пробуждение казалось не такой, как наша. Шевельнула рукой. Простыни жестковатые. Не совсем понимая где я, что со мной, я попыталась открыть глаза. В локтевом сгибе пощипывало, там был какой-то большой пластырь с разрезом, как будто под катетер. С другой стороны кровати сидел Артемий. Он поглаживал мою руку, держа в своей, не отрывая от них взгляд. — Тём… — хрипловато получилось у меня произнести. — Малыш, — он встрепенулся, резко переключив взгляд на меня, — Как ты? — Больно. — почему-то даже это слово далось мне с трудом, сил не было никаких. — Сейчас, потерпи, я позову врача. — он нажал кнопочку рядом с изголовьем кровати. — Сейчас, маленькая моя. — только он это договорил, как залетела медсестра и стала проверять тот пластырь на моей руке. Взяв что-то с инструментального столика, она ввела мне в катетер, бросая на английском что-то «Ей еще нужно отдохнуть, она слаба…». Но дальше я ничего не слышала, я снова провалилась в темноту.       Когда я в очередной раз стала просыпаться, боль уже не казалось такой острой, в руке не щипало. Я как будто хорошенько так выспалась, что в последнее время мне не особо удавалось. Панарина рядом уже не было, зато в углу палаты стоял Игорь, который что-то рассматривал за окно. — Эй, — прошептала я, на что он быстро обернулся. — Вы меня чего, на органы тут решили сдать? — Шутить стала? Видимо тебе лучше, пойду врача тогда позову. — Ага, они снова в меня что-то вольют и я пока-пока? А где… — Он пошел за кофе. — перебил меня Шестеркин. — Панарин и кофе? — удивилась я, зная, что тот не особый ценитель данного напитка. — Угу, он всю ночь не спал, сидел рядом с тобой. — Ночь? Какой сегодня год? — Год тот же, только день сменился. — вяло ответил он и вышел из палаты. Его подавленное состояние не внушало мне доверия. Через пару минут вернулся Игорь, за ним зашел мужчина средних лет в медицинском костюме. — Валерия, как я вижу, вы уже проснулись и чувствуете себя лучше? — спокойно на английском сказал он. — Да, выспалась я так, словно в домике в деревне. А что случилось на самом деле? Почему я лежу тут как спящая красавица, а мистер Шестеркин как вялый помидор тут ошивается? — по выражению доктора было понятно, что он не до конца понимал мои фразеологизмы. — Об этом я и пришел с вами поговорить. Подождем мистера Панарина? — Он все равно на английском мало что поймет, что-то серьезное? — теперь я уже начинала волноваться. — Я пожалуй выйду. — тихо пробубнил Игорь сзади доктора и ретировался за дверь. — Хм, тогда ладно. Вы поступили к нам вчера в весьма ослабленном состоянии, почти без сознания. — Почти? Я вообще ничего не помню. — Что последнее вы помните? — Как обулась, встала и сильная боль внизу живота, темнота. Доктор, что-то с ребенком? — Мы обнаружили у вас некое заболевание, которое имеет название хронический эндометриоз. Это состояние, когда слизистая оболочки матки атрофируется. Вы замечали какие-то сбои в менструальном цикле? Вас что-то беспокоило по этой части? — я мало что понимала в этих словах, и стала соображать что он от меня хочет. — Бывали иногда небольшие задержки, которые я сбрасывала на стрессовые ситуации, а дальше беременность и как вы сами понимаете… — Да, — перебил меня он, — в большинстве случаев это протекает незаметно. — И все? Из-за этого я тут? — Так вот, как я уже сказал, процесс вызывает атрофию тканей, которая теряет способность удерживать оплодотворенную яйцеклетку. Я очень сожалею, но... — он немного запнулся, а дальше продолжил: — Но вы потеряли ребенка. У вас случился выкидыш. — Что? — до меня еще не совсем доходили его слова, я ушах стало звенеть. — Но доктор, у которого я наблюдалась, говорил, что все протекает хорошо. — Я бы посоветовал вам в следующий раз выбрать другого специалиста. А сейчас, — он снова слегка запнулся, а в палату тихонько зашел Артемий. — сейчас я бы посоветовал вам восстанавливаться, набираться сил и не затягивать с лечением. Данное воспаление способно распространяться и порой приводит к бесплодию. Из хорошего могу сказать, что все это возможно остановить благодаря терапии, регулярным наблюдениям, и тогда вы сможете рожать здоровых деток, без вреда для самой себя. — Когда я могу вернуться домой? — после всех его слов, я не могла тут находиться, мне срочно надо было домой. Я все еще не осознавала, что это происходит со мной в реальном времени, а не какой-то страшный сон, но дико хотелось прорыдаться в свою подушку. — Если вы себя нормально чувствуете, то хоть прямо сейчас. — Чувствую себя паршиво, но сил на транспортировку хватит. — Понял, оставлю вас. — он уже уходил, когда вдруг остановился у двери. — Еще должен вам сказать, ваш срок был 13-14 недель, пол ребенка можно узнать уже после 12-й недели, возможно… — Нет! — резко выпалила я. — Этого не нужно. — Что ж, возможно вы правы, так легче. — тихо заключил доктор и вышел из палаты. Ко мне тут же подлетел Панарин, взяв меня за руку. — Ты знаешь? — спросила я его, на что он молча кивнул. Выглядел он помятым и поникшим, видимо и правда не спал всю ночь, как сказал Игорь. — Малыш… — Прошу тебя, не называй меня так сейчас. — Прости. — он аккуратно притянул меня к себе, и уткнувшись в его плечо, я дала волю эмоциям. — Прошу тебя, поедем домой. — сквозь всхлипы, сказала я. — Уверена? — Я очень хочу домой.       Игорь все это время провел в коридоре, ожидая нас. Он отвез нас домой, вяло попрощался и молча уехал. Я же первым делом попав домой, прошла в ванную. Мне нужно было остаться с собой один на один, чтобы до конца осознать произошедшее. Я все еще не верила, что это творится сейчас со мной. Мы часто предавались мечтаниям по поводу пола малыша, перебирали имена, возможное увлечение. Теперь же ничего этого нет. Я специально не хотела знать пол. Так было бы гораздо больнее, знать, что ты не смогла родить еще одного маленького кучерявого хоккеиста, как мечтала я, или маленькую златовласую копию меня, как часто мечтал Артемий. «Приводит к бесплодию» — только это фраза крутилась в голове. Я пыталась ее выкинуть, но не могла. Проревев какое-то количество времени под струями душа, я смыла с себя остатки слез и вышла из ванной. Панарин сидел перед выключенным телевизор, залипая в одну точку. — Тебе бы отдохнуть, выглядишь откровенно херово. — он мне ничего не ответил. — Что по тренировкам? — Меня освободили на несколько дней. — Прости, что нарушила твой график. — тихо сказала я, и прошла в спальню. — Что? — он проследовал за мной. — Не смей так говорить. Ты и есть мой график. — он обнял меня сзади, уткнувшись в макушку, как любил. — Тём, пожалуйста, оставь меня. — он ослабил хватку, благодаря чему я вышла из кольца его рук и обернулась к нему. — Мне просто… просто пока необходимо немного побыть одной, точнее, чтобы меня никто не трогал. А тебе необходимо поспать.       Он ничего не ответил, только взглянул на меня и ушел в сторону ванной комнаты. Его взгляд был полон сожаления, на которое я пока не могла ответить, иначе мы расквасимся окончательно вдвоем. Я знала, что он переживает, возможно даже не меньше моего. Переодевшись в пижаму, я легла в постель, спиной к его стороне, чтобы снова не встречаться с его сожалеющим взглядом и не дать ему заговорить со мной сюсюкающим тоном. Спустя какое-то время, я почувствовала, как он лег рядом, а спустя еще несколько минут услышала его тихое сопение. Уже темнело, но сон у меня никак не шел, видимо я через чур выспалась в больнице под действием успокоительных. Перевернувшись, я увидела картину, которой порой так любила наслаждаться. Артемий крепко спал, губы слегка приоткрыты, а парочка кучерявых локонов спадали ему на глаза. Надо потом заставить его подстричься или не надо. Аккуратно убрала кудряшки с глаз, на что он только дернул носом и продолжил спать. А я продолжила смотреть на него и не понимала, как все эти качества укладывались в нем, зачем продолжает терпеть вечно бедовую меня.