Нечеловеческое чутьё.

— Не холодно? — спросил Саша у Насти, когда оба подходили к их общему корпусу. — Нет, — как-то отстранённо ответила девушка, переваривая сегодняшнюю ночь. Парень заметил её состояние и дрожь в руках. Он приостановил её, крепче сжимая холодную ладонь. — Я понимаю, какого тебе сейчас, Насть. Тебе грустно из-за Вали, страшно… Но и мне тоже страшно, за тебя… — Саша заключил её в объятия. Настя обняла его торс, дыша тому в шею. Девушка чувствовала себя рядом с ним спокойно. Ей было не страшно находится в столь позднее время рядом с Сашей, хоть светловолосая и понимала, что её возлюбленный являлся одним из пионеров-вампиров. Горбунова подняла взгляд на синие глаза Беклемишева, не разрывая объятий. Он невольно улыбнулся, вызывая на лице девушки легкое удивление. — Горбунова, ты такая красивая. — Да и ты тоже ничего, Беклемишев, — поежившись от вечерней прохлады, она ближе прислонилась к юноше. — Ничего? Да я нарасхват! Поклонниц с каждого отряда не сосчитать! — Бекля попытался разрядить обстановку, на что Настька наигранно улыбнулась, устало опустив подбородок на его плечо. Прохладный ветерок играл со светлыми волосами девушки, которые приятно касались лица юноши. — Укуси меня…? — внезапно спросила та, смотря в самую тёмную гущу леса. Саша округлил глаза, разорвав объятия. — Ты чё несёшь?! — грубо выпалил Беклемишев, вцепившись в её рубашку, сдавливая до боли в пальцах ткань. Настя посмотрела на него взглядом какой-то обреченности и пустоты. Два близких ей человека стали кровососами, создающих себе марионеток, которые подвластны их гипнозу. Опустив взгляд на красный пионерский галстук, девушка аккуратно поправила его на шее Сашки, который нервно наблюдал за её руками, обдумывая сказанные ею слова. — Может, я тоже хочу носить красный галстук как ты? — Бекля испуганно озарился по сторонам, обхватил за плечи девочку и глядя в глаза прошептал: — Не вздумай! Это… совершенно не для тебя, Настя, — выделяя её имя, в пол тона говорил Саша. Горбунова нахмурилась, пытаясь освободиться от хватки, но парень оказался сильнее. — Не делай глупостей, ни во что не встревай и держись ближе ко мне, — настойчиво говорил Бекля. Насте ничего не оставалось делать, как кивнуть. Решив для себя, уже давно, с момента первого разговора с Валерой, она изо всех сил будет бороться со злом, чтобы спасти Валю, Сашу и остальных детей-пионеров. — Ты что-то задумала. И чую, что-то нехорошее. — Да, задумала, но тебе это должно понравится, — приподнявшись на носочки, обхватывая веснушчатое лицо руками, Настя приблизилась настолько близко, что их носы несколько раз соприкоснулись, от чего у обоих сбилось дыхание. Пауза. Неловкое чувство первого подросткового поцелуя. Затем, девушка накрыла его губы своими. Она отстранилась, наблюдая за реакцией парня, который улыбнулся, беря уже инициативу в свои руки. Приобняв ту за талию, прижимая как можно ближе к себе, Саша требовательно поцеловал свою возлюбленную. Во второй раз вышло уже лучше. — А ты вкусная, — облизнув нижнюю губу, кокетничал Бекля: — сладкая… — Ты тоже отлично целуешься, Сашенька, — потрепав его густые тёмно-русые волосы, чуть съязвила Настя: — Нам уже пора, — грустно подытожила девчонка. — Весь кайф обламываешь… — недовольно простонал Саша. Горбунова пожала плечами, виновато улыбаясь, протягивая руку парню. Тот, в свою очередь, с недовольством взял руку девушки в свою. — Должна будешь, — глядя на олимпийские кольца, которые освещали пол лагеря красно-желто-синими огнями, ответил Беклемишев, вызывая у своей спутницы смущенную улыбку.       Тихо, не издавая лишних звуков, пара зашла в общий корпус. Проскользнув мимо вожатской, ребята оказались на развилке их комнат. Оба глядели куда угодно, но только не друг на друга: Настя смотрела на свою и Сашину обувь, а парень рассматривал стены и красно-чёрную клетчатую рубашку девушки. — Скажи, а больно было делать тату? — внезапно прервав тишину, спросила Настя в пол голоса. Признаться честно, татуировкой это нельзя было назвать. Светло-голубой, маленький партак, красовался на правой руке Бекли, возле большого пальца. — Какое? — нахмурился пионер. — А вот на руке у тебя, — взяв в свою ладошку руку Бекли, девочка показала ему блеклую надпись на коже: — 6«А». Неужели в шестом классе набил? — с детским удивлением, поинтересовалась Настя. Парень улыбнулся довольной улыбкой. — Да с пацанами поспорили тогда, что, мол, не набью. А я чё, на трепло похож? Ну и сделал, — сам поглядывая на свою маленькую татуировку: — правда криво вышло как-то. — Нет, очень даже прилично. Бр-р-р! Это же больно, наверное, — рассуждала Настя. — Вам девочкам может и больно, но нам пацанам не особо. Чего ты смеешься? — глядя на улыбающуюся подругу, буркнул Беклемишев. — Такой милый, когда рассказываешь что-то. Ну ладно, доброй ночи? — с нотой вопроса, сказала Горбунова. — Стой, — парнишка наклонился чуть вперёд, дабы оказаться на одном уровне с девушкой. Та, не растерявшись чмокнула его в щёку, то же самое хотел сделать и Бекля. — Вот теперь спокойной ночи, — возвращаясь в исходное положение, прислонившись к стене, сказал Саша. Настя подмигнула ему и ушла в свою комнату, оценивающим взглядом, Беклемишев проводил свой предмет воздыхания и скрылся за дверью своей комнаты. Горбунова, убедившись, что в её друг ушёл предаваться Морфею, вышла из корпуса и побежала к младшему отряду, а именно к Валере Логунову.

***

      Проходя по освященной аллее, к младшему отряду, где все мирно уже спали, по крайней мере так думала Настя, девушка решила залезть сразу к своему маленькому другу в комнату. Заглянув в окно вожатской, Горбунова убедилась, что вожатые Игорь и Саша спали. Затем, девушка побежала за здание, параллельно заглядывая в стёкла. Проделав этот короткий путь, Насте повезло: одно окно было открыто на распашку, и дважды повезло, что это оказалась как раз комната Валерки и, по совместительству, Лёвы, когда Горбунова аккуратно заглянула внутрь. Осматривая сонное царство, она заметила некий шалаш из белой простыни, из-под которого просачивался цвет фонарика. Девушка невольно улыбнулась этой милой картине, ибо была уверена, что внутри лежал Валера. Подсаживаясь на подоконник, Настя посмотрела на мирно спящего Лёвку. Чтобы не разбудить мальчишку, она аккуратно шагнула вперёд, вставая левой ногой на спинку кровати, затем переводя весь вес на эту ногу, она тихо спустилась правой на пол, облегченно выдыхая, что никого не разбудила. В этот момент, Логунов напрягся, услышав какую-то возню снаружи. Мальчишка подумал, что это снова Лёва ходит и пьёт кровь у своих друзей, но ошибся. — Валер? Ты там? — знакомый шёпот заставил расслабиться мальчика, и он вылез из своей белоснежной хижины, приветственно улыбаясь прибывшей гостье. — Настька? Ты чего тут? — надевая очки, спросил Логунов. — Прости, если разбудила. Я по поводу нашего маленького уговора, — объясняла Настя, замечая непонимание в глазах мальчика: — забыл что-ли? — девушка улыбнулась. Валера кивнул. — Я тебе обещала помочь с беглыми зэками, и чтобы Саша получил свой приз. — А! Вспомнил. Извини, что сразу не сообразил, — виновато улыбнулся Валерка. — Сообразишь тут… вокруг столько происходит, что с ума сойти можно, — с досадой проговорила в пол голоса Настя, вспоминая недавно умирающую Валю. Валера заботливо положил свою ладошку ей на плечо. — Мы всё исправим! Так, как ты решила помочь? — отвлекаю ту от печальных мыслей, спросил Валера, присаживаясь рядом с девушкой. — У дяди Вани был нож финский. Или не финский… Не суть: — посмотрев в его небесно-голубые глаза, Настя подытожила: — я схожу к нему, выпрошу нож, затем, сбегаю в церковь, положу его вместо торта… — Валере план понравился, но в глазах было сомнение. — Погоди, а как ты у него возьмёшь нож? В смысле, что ты ему предложишь взамен? — и мальчик был прав: что девчонка из второго отряда может предложить взрослому мужчине за его новенький ножик. — А вот об этом я не подумала… — прикусывая нижнюю губу, задумалась Настя. Валера тоже подбирал в голове подходящую идею. — В общем, придумаем что-нибудь. После того, как я положу наше перо, вернусь обратно и подам тебе знак, чтобы ты отвёл их в церковь. А лучше нет, с вами напрошусь, тебя одного с ними не хочу отпускать, — выдохнув, закончила девушка. — Ты доверяешь ему? — вдруг спросил Валера. — Доверяю, — не задумываясь ответила Настька: — Саша только на первый взгляд кажется таким, плохим, но на самом деле он другой, Валер. Поверь мне. То, что он делает, это не он, а тот, кто их создал и то, что сидит внутри него. Всех их. — Понимаю. Но рядом с тобой, Бекля и правда какой-то другой. Добрый, что-ли, — девушка потрепала его темные волосы, улыбаясь на сказанную мысль Валеры, то же самое сделал мальчик.       Посидев ещё не много в тишине, каждый думая о своём, Настя помогла Валере починить его крепость. — Подожди, — мальчонка открыл тумбочку и достал оттуда не полную бутылку с водой: — вот. Это поможет тебе отбиваться от них, — вручая её девочке, тихо проговорил Логунов. — Вода? — рассматривая бутылку, затем потрясся её, спросила Настя. — Это святая вода. Они боятся её. Если вода попадёт на кожу, то оставит сильный ожог, — объяснял Логунов. Девушка на секунду представила, как жидкость попадает на кожу Вале и Саше, и от собственных мыслей встряхнула головой. — Спасибо… А откуда ты её набрал? — Из Рейки. Там, где-то бьют святые родники, может даже из самой церкви. Поэтому они к воде не подходят, — ребята поникли в лицах, смотря в одну точку. — А вчерашняя дыня была вымыта этой самой водой? — на заданный вопрос, Валера кивнул. — Понятно… Ну что, юный укротитель вампиров, спокойной ночи, — подмигнув, прошептала Горбунова. Она на цыпочках прошла к подоконнику, повторяя те же действия, залезла на него и посмотрела на Логунова. Валера показался из-под простыни, улыбаясь помахал девчонке: — тебе тоже, Насть. Будь аккуратнее!

***

      Спрыгивая на землю, Настя аккуратно проскользнула мимо окон вожатых, и победно уже направлялась к себе в комнату, но не тут-то было. — Горбунова! — окликнула её Свистунова. Настька остановилась, разочаровано поворачиваясь в сторону старшей вожатой, натягивая улыбку. — Это что такое?! Ты почему здесь, а не у себя в кровати? — подходя к девочке, скрещивая руки на груди, спросила Свистуха. — Наталья Борисовна, так… бессонница у меня! — неубедительно оправдывалась Настя. Вожатая прищурилась, глядя на неё недоверчивым взглядом. — Это с каких пор у тебя она обострилась, м? В глаза смотри, — твердо сказала Свистуха: — а что в руках? — женщина выхватила бутылку из рук девочки, старшая вожатая разглядывала зелёную поллитровую бутыль. Затем, освобождая горлышко от крышки, Свистунова принюхалась. — В ней вода, Наталья Борисовна, не переживайте, — сдерживая усмешку, наблюдала за вожатой Настя. Свистунова поняла, что девочка не врёт, отдала вещь обратно: — ты из Рейки её набрала? Ночью? — Горбунова неуверенно кивнула, заранее понимая, что ей сейчас влетит по полное не хочу. Из-за строгого взгляда старшей вожатой, Настя не догадалась сказать о том, что воду она могла набрать из шланга. — Вы все тут обалдели, что-ли?! — повышая тон, но не срываясь на крик, спросила Свистуха: — по стопам Бекли пошла? То этот, недавно нёс целый поднос стаканов, от которых пахло за километр алкогольными разливными напитками, то эта разгуливает по ночам! А если бы ты утонула?! Что бы я сказала твоим родителям? — У меня второй взрослый по плаванию… — нахмурившись ответила Настя, смотря на асфальт, разворачивая красно-черные рукава рубашки. — А ты, я смотрю за словом в карман не полезешь, да? Ещё раз такое повториться, завтра же уедешь из лагеря, поняла? — девочка посмотрела на вожатую с испугом. — Наталья Борисовна, пожалуйста, простите! Не выгоняйте меня из лагеря! Я просто… — замялась Горбунова. — Значит так, ты у меня в пищеблоке будешь вместо бабы Нюры тарелки и кастрюли драить, понятно?! С завтрашнего… — Ну-ну, Наталья Борисовна, что вы ей богу… — обе повернулись на старческий мужской голос. Свистунова не много распереживалась, узнавая в тёмном силуэте, что прихрамывая, направлялся в их сторону, директора лагеря. — Серп Иванович! Доброй ночи вам, — улыбнулась, как поняла Настя, наигранно, обнимая девочку за плечо. — И вам, мои дорогие. Что тут за ночные нравоучения? — по-доброму ухмыльнулся пожилой мужчина, опираясь на свою клюшку. — Да вот, бессонница у Горбуновой, и чтобы с ней справится, она в одиночку пошла к Рейке набрать воду, — пожаловалась Свистунова. — Воду? — удивленно посмотрел старик на девочку. — Именно, Серп Иванович! Жарко в комнатах до того, что вот, решила приобрести личный охладитель, — пожилой мужчина тихо засмеялся. — Ну что, на первый раз простим, как думаете Наташенька? — общаясь к вожатой, но Иеронов смотрел на Горбунову. — Слишком вы добрый, Серп Иванович. Ладно, Настька, повезло тебе. А теперь спать! — хлопнула по плечу девчонку, скомандовала Свистунова. — Если позволите, можно я девочку с собой возьму? Мне надо кое-что переставить, а силы и годы не те, — как-то уж наигранно продемонстрировал свою старческую беспомощность, заметила Настя, но не подала виду. Включая импровизацию, Горбунова подошла к директору, взяв того под руку. — Да, всё равно я уже не усну, да и нам, пионерам, нужно помогать! Как говориться: «Прогульные дни воровству сродни»! — вожатая и директор ухмыльнулись поговорки, которую сказала девочка. — Но завтра, Настька, точнее, уже сегодня, будешь клумбы полоть после завтрака и до обеда! Серп Иванович, спокойной ночи вам, — пожав тому руку, и мельком посмотрела на Настю, старшая вожатая пошла к себе, в дом Дирекции. Провожая ту взглядом, мужчина и девочка переглянулись. — Там ненадолго, не переживай, — переступая с ноги на ногу, всё так же опираясь на клюшку, медленно зашагал Серп Иванович. — Как скажите, но я готова выложиться по полной! — сопровождая старика, ответила Настя, на что мужчина засмеялся. — А ты и правда добрая, Настька, — как-то таинственно сказал тот. Всю дорогу до дома директора лагеря рассказывал ей истории из детства, упоминая погибшего брата, которого звали Иеронов Молот Иванович. У девушки сложилось какое-то странное чувство, слушая его историю, но совершенно не слыша его: будто Серп Иванович выдавал себя не за того, кем является на самом деле. Но русоволосая отмахнула эти навязчивые мыли, продолжая улыбаться и хотя бы делать вид, что слушала первую часть сказанного. Ей хватило вчерашнего инцидента, если это так можно назвать, что произошёл с её лучше подругой. Теперь, Валя Милованова числилась в отряде пионеров-кровососов, которые не знают ни страха, ни жалости, не сочувствия; лишь только тёмная сущность, которую надели на них, в виде красного галстука на шее, и жажда управляли ими.