Нечеловеческое чутьё.

      Подходя к двухэтажному дому, у девушки возникли смешанные чувства: страх, испуг, восхищение, любопытство. Страх от того, что место было не много пугающим; испуг — место было довольно-таки мрачновато для директора лагеря, которое даже не освещалось, практически; восхищение — веяло от домика какой-то иной атмосферой, затягивала тебя; любопытство — хотелось скорее зайти внутрь и всё осмотреть. Да поскорее! — Ну вот, добро пожаловать. Располагайся, — заходя в своё жильё, сказал Серп Иванович, поворачиваясь на девочку, которая стояла на пороге. — Поставь бутылку, и проходи, не стесняйся, — тепло улыбнулся седой мужчина, проходя в гостиную. Оттуда выходила маленькая веранда, а из неё выход на улицу. В гостиной был маленький телевизор, куда приходили по вечерам дети смотреть олимпиаду. Рядом был стол, два кресла и книжный шкаф. За стеной была спальня Серпа Ивановича. Туда то он и направился. — А у вас уютно тут, — медленно проходя в гостиную, оглядывая самую, как ей показалось, светлую комнату: — я не успевала никогда посмотреть олимпийские игры… — Как хорошо! Сегодня будут плавание показывать! В заплыве, кстати, участвует Владимир Сальников! Ты ведь пловчиха у нас, да? — спрашивал из другой комнаты Серп Иеронов. — Я? Ха, ну я занимаюсь, да. Но мне тренироваться надо, а я уехала отдохнуть сюда, — объяснила Настя. Мужчина зашёл в комнату в другой, своей домашней, рубахе. — Не проблема! Давай я тебе отдельное время выделю. Сколько тебе нужно часов, чтобы тренироваться? — заходя в гостиную, присаживаясь ближнее на кресло, спросил директор. — Да вы что, Серп Иванович! Я наказана за моё ночное рандеву, — присаживаясь на противоположное, разочарованно ответила девочка. На её слова старик ухмыльнулся. — Интересная ты девчонка, Настасья. Ты и Валерка Логунов из четвертого отряда, прям два сапога пара, — улыбнулся мужчина. — Да, он славный малый. Как младший брат прям! Никому не позволю его обижать, — твердо сказала Горбунова. — Обижать? — мужчина пошёл на свист чайника. И когда он успел его поставить? В этом была его способность. — Ну, в каждом отряде есть задиры, знаете ли, — нервно ухмыльнулась Настя. Мужчина лишь кивнул, уходя за чайником и двумя чашками. Девушка поспешила помочь пожилому мужчине. Забрав посуду у старика, светловолосая поставила их на стол, затем забрала горячий чайник, разливая по путно кипяток в красивые посудины. — Вы без сахара пьёте? — Без. Спасибо, — принимая кружку чая из девичьих рук, поблагодарил Иеронов: — даже как-то неудобно, вроде в гости ты пришла, и я должен разливать чаи, — отпивая вкусную жидкость, сказал Серп Иванович. — Ну что вы, мне не сложно. Вы устали за сегодня, думаю, — присаживаясь за своё кресло, ответила Настя. — Так, что насчёт тренировок, мне поговорить с Наташей? — он имел ввиду Свистунову: — у нас скоро день Нептуна, и нужна русалка, хорошо плавающая, и про это я могу сказать старшей вожатой, на что она тут же согласится, — снова делая глоток чая, предложил Серп Иванович. Насте это предложение очень понравилось. — Убедили. Так уж и быть, — взяв теперь свою порцию чая, Настя сделала большой глоток. — Отлично! Завтра после обеда, в тихий час, когда все уйдут спать, всё это время ты можешь тренироваться. До самого полдника, — подмигивая сказал директор. Настя не поверила своим ушам. Ей одной завтра можно будет пойти поплавать, наконец-то! Девушка встала и на радостях обняла старика: — спасибо вам! И русалку сыграю! Честное пионерское! — оба засмеялись. Хотя внутри у девушки, вместе с ликованием было какое-то непонятное чувство. Будто что-то здесь не так, слишком всё хорошо. — Ну что, допили мы с тобой чай, пойдём в мой кабинет, поможешь перетащить ящик один, — помогая встать пожилому мужчине, они направились к черной двери. Настя подошла к ней. Дёрнув два раза от себя, та не поддалась. Сзади девушки, еле слышно, подошёл Серп Иванович, заставляя ту испугаться. — Ты чего испугалась? Дверь на ключ заперта была, — выдохнув полной грудью, она пропустила хозяина к двери, давая тому открыть. Внутри было так-же как и снаружи: деревянные, тёмно-коричневые стены, книжный шкаф, маленький диванчик, письменный стол и тот самый ящик, который надо было куда-то отнести. Настя с невероятным интересом разглядывала окрестности кабинета, хоть и комната была небольшой. Серп Иванович подошёл к своему столу, прибирая бумаги, складная их в какую-то папку. Видимо, вчера не успел прибраться, как думала Настя. — А что в ящике, Серп Иванович? — спросила девочка, заглядывая в приоткрытую щель. Повернувшись на тусклый свет от лампы, Горбунова резко поставила коробку на стол, и отошла шага на три, громко вдохнув, сдерживая крик. В ящике лежала колба с грязно-желтой жидкостью, в которой плавала, отрезанная от руки человеческая кисть. Иеронов серьезно, даже как-то строго посмотрел на девушку. Затем прихрамывая подошёл к ящику, открыл и достал ту самую колбу, кладя ту на стол. — Дай угадаю, тебе интересно что это такое и чья это рука? — просаживаясь на своё место, за рабочим столом, Серп Иванович посмотрела на Настю. Та, не отрывая взгляд от этой… скульптуры, кивнула. — Тогда просаживайся, разговор будет долгим, — Настя села на диван, переводя взгляд с мрачной капсулы на мужчину: — это было в 1918. Мой брат — Матвей Иеронов, погиб, когда мы защищали деревню от белых. На нас напало какое-то животное, человеком его назвать нельзя было. Битый час мы рубили эту тварь. После, в 1934 я попал в секретный отдел НКВД, милиция по-нынешнему. Ловили их тогда по всей стране, и у нас здесь. В деревне начали дети пропадать, а находили их мёртвыми. Пока мы разбирались — погибли две бригады оперативников. — И что дальше? — с азартным интересом слушала Настя, предполагая продолжение этой невеселой истории. — Поймали его, посадили за решетку. Потом стали лить серебряные пули, серебро их убивает. У него тогда вампирский голод начался, — Серп Иванович перевёл взгляд на эту колбу, то же самое сделала и девочка: — это страшное зрелище… С тех пор с оружием сплю, — мужчина откуда-то из стола вынул боевой пистолет, кладя перед собой на стол, наблюдая за реакцией девушки, которая совершенно спокойно перевела взгляд на оружие. — И сейчас они ведь существуют, так? Бродят где-то в лесу или хотя по деревне, — предположила Горбунова. — Ты в это не суйся, Настька. Опасно очень… — но Горбунова и так это знала, ведь в лагере уже были вампиры, только это не взрослые люди, а маленькие дети. Набравшись смелости, девочка подошла к столу и взяла колбу в руки, осматривая каждый палец и почерневшую плоть, на месте надреза. — Ящик на второй этаж нужно поднять? — резко переводя тему со страшилок, спросила светловолосая, заправляя мешающие волосы за уши. Старик ухмыльнулся. — Да, но колбу убирать не надо, я сам её уберу, — она облегченно улыбнулась и вышла из комнаты поднимаясь на второй этаж. Поставив ящик на пыльную тумбочку, параллельно оглядывая пыльные вещи, Настя спустила обратно на первый. В это время старик закрывал дверь на ключ. — Спасибо, что помогла старику! Ты заглядывай сегодня на олимпиаду! — пожав её руку, старик опёрся на свою трость. Настя, забирая бутылку попрощалась с директором лагеря: — Приду-приду, Серп Иванович! Доброй ночи вам, — и вышла на улицу.

***

      До подъёма ещё оставалось часа четыре. Поёжившись от утреннего холодного воздуха, кутаясь в рубашку, Настя направилась в сторону своего корпуса. Она даже думать не хотела о том, что Валя может сейчас пить кровь. Утонув в собственных мыслях и размышлениях, девушка не с первого раза услышала, что её кто-то позвал. — Горбунова! — светловолосая озиралась по сторонам, не поняла кто и откуда её звали. Перед ней появился Валентин Сергеевич, с сигаретой во рту, который её разглядывал своим обычным, хмурым взглядом: — ты откуда? Да ещё в такое время, — выдыхая в сторону едкий дым, спросил Носатов. — Я от Серпа Ивановича. Помогала ящик перетащить на второй этаж. Попалась Свистухе, старшая отчитала меня за то, что гуляла поздно из-за бессонницы, после появился Серп Иванович, ну и увёл меня от Натальи Борисовны, — не понимая для себя, зачем-то всё рассказала врачу, которому и так дела нет до всяких мелочей, вроде этой. Тот молча выслушал. — Как рука? Не болит? — Не так сильно, как вчера утром, но уже всё хорошо, — голос дрогнул на последнем слове. — Точно всё хорошо? — после этого вопроса нервы девушки сдали, и она беззвучно заплакала, закрыв рукой лицо. Носатов понял, что на не очень много свалилось за последние несколько часов, приобнимая ту за плечо, молча повёл в лазарет.       Валентин Сергеевич посадил ту на стул перед своим столом, подходя к шкафчику напротив, доктор достал оттуда упаковку успокоительного, параллельно думая сколько таблеток дать: две или одну. Настя поставила на стол свою бутылку, которую ей отдал Валера, на стол, пытаясь успокоить поток слёз. Рядом стояла точно такая же бутылка из-под лимонада «Буратино», только этикетка была чуть содрана и в ней была не вода, а водка. Так Носатов прикрывался от Свистухи и других вожатых, чтобы не было замечаний по поводу того, что, мол, на глазах детей пьёшь алкогольные напитки; учишь их плохому, в тот момент, когда мальчишки из первого отряда, курят за корпусом. Доктор подошёл к ней, садясь перед ней на корточки: — выпей, должно полегчать, — девушка кивнула, благодаря того за заботу. — Всё будет хорошо, — проговорил в пол голоса Валентин, подходя к окну, тот снова закурил. Настя взяла зеленую бутылку, чтобы запить речной водой таблетки. Положив в рот сразу две таблетки, Настя запила их, но жидкость оказалась очень горючей и едкой на вкус. — Это… Водка что-ли?! — часто дышала, спросила девушка, вытаращив свои большие голубые глаза. — Твою же… Горбунова! Ты что делаешь то? — выхватывая «Буратино» из девичьих рук, он положил бутылку на подоконник. — Да я свою хотела, а они одинаковые. Есть что-то из еды, жжётся, охренеть как, — открыв рот, светловолосая начала махать рукой, создавая ветерок. — Не знаю, что тебе сказать, — достав из-за стола яблоко, которое раздавали на полднике, Носатов протяну его Насте: — я виноват и мне за это башку оторвут, если узнают, — подпирая рукой голову, объяснился Валентин Сергеевич. Настька, откусив яблоко, посмотрела на него слегка косым взглядом. Нет, она не была пьяной, но голову девушки не много вскружила эта огненная водица. — Валентин Сергеевич, я никому не скажу, — голос был такой, как и всегда, но встав со стула, её покачнуло в сторону, от чего она села обратно, глядя на врача. — Так, останешься в лазарете, без обсуждений, — скомандовал Носатов, переживая за свою оплошность. — Честно, я чувствую себя хорошо, просто… Голова что-то не много кружится, — кусая яблоко, ответила Настя. — Ага, запнёшься по дороге где-нибудь, и ссадину получишь. Или перелом не дай бог. Пойдём давай! — он вышел из кабинета, направляясь к двери, на которой было написано красными буквами «ЛАЗАРЕТ». Настя последовала за ним, доедая яблоко. Пройдя в просторную комнатку, она выбрала самую ближнюю койку к двери и села на неё. — Спасибо, Валентин Сергеевич, — улыбнулась Настя. — Ой, Горбунова, чувствую, что ты ещё мне проблем добавишь. Подъем через четыре часа, большой привет, — закрыв дверь, мужчина ушёл к себе.

***

      Утром девушка встала бодрой, несмотря на то что она перед сном плакала и спала всего каких-то три, с небольшим, часа. Она медленно вышла из лазарета, направляясь в кабинет Носатого, но его там не оказалось. Выйдя из кабинета, русоволосая направилась в комнату, где жил Валентин Сергеевич. Открыв дверь, мужчины и там не оказалось. Настя вышла из его комнаты, вспомнив, что оставила бутылку в лазарете, за которой спешно вернулась. Входя с бутылкой в руках, она заметила врача на улице, куда стремительно направилась светловолосая. — Валентин Сергеевич! — она подбежала к нему, мужчина испуганно как-то на неё посмотрел: — доброе утро! — улыбнулась девчонка. — Не кричи ты так… Голова раскалывается, — по запаху, девочка поняла, что свой лимонад «Буратино» Носатов допил, когда проводил её в комнату отдыха: — нормально себя чувствуешь? — Хорошо. Я, наверное, пойду, а то мне ещё цветы полоть сегодня весь день, — опять поделилась ненужной информацией с доктором, внутри ругая себя. — Ладно, Настя, иди уже. Хотя, покажи-ка мне руку, — вставая с лавочки, мужчина выкинул окурок в сторону. Разглядывая сине-желтый синяк, ощупав ушиб, на что рука непроизвольно дёргалась, врач подытожил: — после обеда повязку наложу, и мазь с собой прихвати, — похлопав ту по плечу, Валентин Носатов ушёл в свои покои оставляя Настю в растерянности: мазь осталась у Вали…