Нечеловеческое чутьё.

      Игорь с Валерой и Лёша с Васей только-только подходили к лагерю, но не со стороны пристани, а со стороны леса, откуда доносились голоса, искавшие Юрку Тонких. Валера, как и Игорь, задумался куда так стремительно помчался Бекля? Может, его звал к себе сам Стратилат, и нужно было побежать за ним? Быть может Саша вывел их к главному похитителю детских душ и уже сегодня всё прекратилось, а они просто отпустили его. — Надо было бежать за ним, — не выдержал Валера. Игорь слушал Лагунова, но наблюдал за спокойными Лёшей и Васей, которые как ни в чем не бывало общались о какой-то своей мальчишечьей ерунде. — Вы меня слышите?! — Слышу-слышу, — мимолётно посмотрел вожатый на Валеру: — мы же не знаем, что могут выкинуть эти два… товарища. Так, парни! — обращаясь уже к старшим: — давайте-ка отправляйтесь спать! И без глупостей у меня! — Игорь, время то ещё детское! — заканючили, как малыши оба друга, корча кислые мины. — Давайте, живо в отряд. Время почти одиннадцать! По уставу, вы должны в десять уже лежать в кроватях! — Рулет сплюнул в сторону, но послушался. Вася слишком устал, чтобы спорить, да и без Бекли он вообще рот не открывал практически. Отойдя на небольшое расстояние от Карзухина и Лагунова, мальчишки окликнули вожатого. — Игорь Александрович, тут художнику кажется плохо! — Игорь посмотрел на испуганного Валерку, и оба ринулись к месту проишествия. На земле лежал Альберт, всё так же тяжело дыша, сжимая в руке свой галстук. Игорь наклонился к пионеру, оглядывая его, судорожно вспоминая как оказать первую помощь. Но как помочь вампирёнышу? — Ему нужен воздух, отошли все на два шага! И вообще, бегом по отрядам! — Лёха и Вася, по привычке, без лишних слов быстро удалились, но не Валерка. — Я никуда один не пойду! — твёрдо заявил мальчик: — и вас с этим один на один не оставлю! — Игорю пришлось проигнорировать его слова, ничего не сказав в ответ. Не одного же отправлять его в корпус! Этих, Чука и Гека, и так покусали, всё равно хуже им не будет, но за Валеру, усатый отвечал теперь не только головой. — Что с ним такое… — нервничал Игорь, оглядывая Алика. Парнишка резко снял красный галстук, пытаясь как-то освободить дыхательные пути, но по видимому ему лучше не становилось. — Ему кто-то галстук порвал. Смотрите! — красная ткань на шее была чуть надорвана. — Н-не по-о-мню-ю… — шипел Стаховский, комкая красную ткань, пряча её в кулак. Одной особенностью пиявцев было — не сдавать своих, ни под каким предлогом, а наоборот. Если бы Альберт был живой, то с большой вероятностью мальчик сказал бы, или хотя бы намекнул, что драка была с Беклей. — Видимо, он помогает им ходить под солнцем и в принципе существовать, — верно рассуждал Лагунов: — но, сейчас солнца нет. Да и зачем кому-то рвать галстук Альберта? — Я кажется знаю чьих рук это дело, — серьезно подытожил Карзухин, по привычки скрестив руки на груди. — Стратилат? — испуганно прошептал Валера так тихо, что этого не услышал даже Алик. — Нет, это было бы слишком просто и не выгодно для него. Здесь был Саша, — в ответ на это, лежачий помотал отрицательно головой. Неожиданно для Валеры и Игоря, кучерявый начал медленно подниматься. Вожатый тут же подхватил мальчишку под руки, помогая ему встать на ноги. — Идти сам сможешь? — Вроде да, — голос начал приходить в норму, но был осипшим. Из-за сосен прояснился столбец лунного света. Белое сияние с каждой секундой, всё ярче блестел на лицах троицы. Состояние Алика резко пошло на улучшение: дыхание более-менее пришло в норму, мальчишка начал отряхивать белую рубашку и черные штаны от пыли, веток и сухой травы. Валера для себя сделал умозаключение: ночь для пиявцев — естественная среда обитания. Ну конечно! Лёва же всегда кусал своих друзей только ночью; Альберт так же, да и Бекля, скорее всего своих приятелей тоже покусал именно в тёмное время суток! — Нет уж, мы тебя проводим, — кладя руку на плечо Алику, скомандовал Игорь Александрович: — не хватало ещё, чтобы и ты пропал куда-нибудь. Лагунов не стал перечить, а своими идеями он поделиться с вожатым утром.       Полная луна провожала бежавшего Сашу до самого корпуса, пока тот не скрылся в дверях здания. Внутри было уже не так шумно, как несколько минут назад. Гул голосов не прекратился, но по крайней мере было прилично не шумно. — Санёк! — парнишка, что вышел из их общей комнаты, на цыпочках подошёл к нему, оглядываясь в окна. Выглядел он так же как и Сашка, перед его преображением, одним словом — шпана: взъерошенные, густые шоколадные волосы, высокий, в хорошей физической форме, со шрамом на переносице и с ссадиной на губе, после очередной драки за внимание девчонки. Гера нравился многим девочкам из их отряда и даже пользовался популярностью у первого, за что и получил титул «главного соперника». — Хорошо, что ты старика не застал! — подходя к другу, протягивая пионеру руку, в знак приветствия. Весь день и после «Зарницы» они друг друга не видели, а в кругах этого жулья принято всегда здороваться, в знак уважения, естественно. — Здорово, Герыч! — быстро пожимая ему руку: — а почему Серп Иванович приходил? — Вожатых нет, вот он и припёрся, наверное. Да и пацаны, как назло, взялись девок пугать, пастами мазать, такую свистопляску тут учудили! Шалаеву Петров обрызгал пока она там… — играя бровями, объяснял Гера Гавриков Саше, от чего тот нахмурился. Бекле была неинтересна такая персона, как Жанка. Уж больно надоедливая. Вечно пытается обратить на себя внимания, дружит только из-за своей какой-то придуманной выгоды, и с теми, кто высок по статусу, в частности с хулиганами. По хмурому взгляду своего интеллигентного товарища Гавриков понял, что Бекля недопёр о чём тот намекал. — Бля, Санчо, ты чё? Когда она переодевалась, пацыки спалили её бюсгалтэр! — кочевряжился Гера, повесив на плечо своё полотенце. — Да понял я, не тупой. Мне это неинтересно, — Гавриков прищурился, ища какой-то подвох в словах товарища. Он прекрасно помнил, как они с Беклей, тогда на трамвайчике, оценивали девчонок, среди обсуждённых попала как раз Жанка. Видная цыпа, как Гера тогда сглаголил, но Сашке приглянулась другая пассия. — Кстати, чё ты напионерился ни с того ни сего, у тебя ж такой авторитет, а ты как мозгляк какой-то, — шатен потянул руки к галстуку, на что получил резкий удар по руке. Гавриков осёкся. — Гаврош, а ты давно таким любопытным стал? Свистуха меня заставила, ясно тебе? У меня вот какой вопрос к тебе, — понизив голос, продолжил Бекля: — Настю не видел тут? — А-а-а, так тебе приличные нравятся? — с издёвкой, но по-дружески спросил Гаврош. Внутри Бекли всё заискрилось, чего не прошло мимо первого. — Да хорош тебе, она твоя и все это знают, — ответил сосед, разбавляя напряжение в воздухе. Бекле очень польстили слова товарища, но это сейчас совсем не воодушевляло. Его голова была полностью занята другим человеком. Настей. — Я приставать не буду да и не хотел… — запаниковал Гавриков. Иметь конфликт с Беклей — себе дороже. — Ещё б ты хотел, — ухмыльнулся Бекля, от чего у Геры улыбка начала увядать: — повторяю вопрос, ты её не видел? — Я тут, Саш, — две пары глаз синхронно повернулись на звук сзади. Повисла неловкая пауза. Беклемишев оглядел Горбунову, подмечая пластырь. Опять упала где-то? Или этот вшивый всё-таки применил к ней силу? — Ну-у-у, я пошёл. Настюха, спокойной ночи и тебе Сашок, — Гера направился в комнату. Из-за двери, любопытный Петров хотел подсмотреть, о чём кто болтает. — Чего тебе там надо? — рявкнул Гаврош: — давай-давай отсюда, — дверь закрылась за ними. Снова эта тишина. Так же, наблюдательным пунктом оказалась дверь в Настину комнату. Жанка. Шалаева прожигала взглядом эту смазливую парочку. Из девичьих глаз злобно упали ревнивые слёзы, которые она быстро убрала, удаляясь в комнату. Бекля остолбенел не понимая, что ему делать. А если она уже укушена? Он карил себя за то, что не успел её защитить от этого урода Стаховского. Настя смотрела на его грустный, но в то же время серьёзный взгляд, на его напряженные плечи и… грязные штаны? Где он успел испачкаться? Неужели он искал её? Настька только было хотела спросить об всём этом, как в ту же секунду её тело сжали родные руки. Горбунова, стоя на носочках, из-за разницы в росте, обняла Сашу за шею на сколько только позволяла её сила. Полотенце, висевшее на плече упало куда-то на пол, о котором Настя уже напрочь забыла. Запах сигарет, леса и почему-то груши ударил в нос. Настька глубоко вздохнула его аромат, дабы насладиться им самим. Наконец-то он рядом. — Я так испугался за тебя, — шептал Бекля: — боялся, что с тобой что-то случилось, — из глаз девушки автоматом покатились маленькие слёзки. Нужно взять себя в руки! — Теперь всё позади, — Настя старалась говорить без дрожи в голосе, но Бекля всё равно уловил эту нотку тревоги. Прерывая объятья, Саша посмотрел на Настю, которая быстро смахнула солёные дорожки с румяных щёк, лучезарно улыбаясь ему. Чёрт, это был запрещенный приём: Беклемишеву до трепета в животе нравилась её улыбка. — Выйдем? — Горбунова кивнула. Бекля взял её за руку и практически вытащил их обоих на свежий воздух. Подростки направились к умывальникам, за корпус, где меньше всего света. Настя неохотно отпустила Сашину руку. Парень полез в карман за сигаретой и закурил, стараясь не дышать перегаром на девушку. — Снова куришь? — Я нервничаю, — отрезал Саша. Горбунова почему-то чувствовала себя виноватой. Она всех заставила нервничать, пол лагеря её искали, но так и не нашли. Знают ли Игорь и Валера, что она не стала одной из марионеток, не уж тем-более пиявцем! Откуда ей было знать, что так всё обернётся?! Как же хотелось врезать Альберту по его смазливой физиономии за весь этот марафон! — Ну прости! Я не Вольф Мессинг, чтобы предугадать мысли Стаховского! — не выдержала девочка. Бекля сделал длинную затяжку, чуть ли не до кашля и выкинул бычок. Выдыхая густое облако, парень подошёл вплотную к предмету своего обожания. Настька напряглась, не от страха, скорее от смущения. Не могла она спокойно находиться в обществе порядочного хулигана. — А с ногой чё? — небрежно обронил Саша. — Упала по своей не осторожности, — оправдывалась Настя, глядя куда-то себе в ноги, но только не в его глаза. Они были слишком близко. Щёки вспыхнули, выдавая её робость. — Я всё знаю. И он получил своё, — кладя руки ей на плечи, томно ответил Саша. — Что?! Как? Когда? — девушку будто окатили холодной водой. Второй раз Беклемишев заступается за неё, и второй раз она чувствует себя рядом с ним как за каменной стеной, не смотря на то, что он — вампир. — Чё завелась то? — Са-а-ша… — разочарованно протянула Настя, закрывая устало глаза. — А чё я должен был по головке его погладить, сказать «молодчик, художник»?! — Ты понимаешь, что тебе за драку будет? — Бекля слушал не перебивая её возмущения, хотя жилки нервно подёргивались на его лице: — ты пионер и Свистунова накажет тебя при первой же воз… — Насте не удалось договорить своего негодования. Бекля прервал её монолог поцелуем, чего Горбунова совсем от него не ожидала. Поцелуй был робкий, слегка неуверенным, но с другой стороны настойчивым. Отстранившись друг от друга, Настя выдохнула ему в самые губы. Дыхания катастрофически не хватало. Обоим. — Ничего со мной не случится, — успокаивал Настю Саша, поглаживая большими пальцами её розовые щёки. Девушка молча слушала его бархатный голос, утопая в этих милых объятьях. Настя неуверенно приобняла Сашку за торс, тем самым сокращая между ними и без того маленькое расстояние. — А от тебя, Настенька, я теперь ни на шаг не отойду, — Беклемишев по-хозяйски опустил руки ей на талию, и от неуверенности, которую тот яростно пытался скрыть, играл пальцами по спине девушки. Настя, не растерявшись такой выходки, быстро чмокнула его в уголок губ, чем только раззадорила хулигана. Бекля поймал её мокрые губы, углубляя их поцелуй. На этот раз, он показался, с какой-то стороны взрослым. — Ну хватит, Сашка… Ты меня смущаешь, — Бекля победно улыбнулся, подмечая её румянец. — Перед тем как уйдём, надо обговорить кое-чего, — как же Насте нравился его этот дворовый жаргон. Да что там, ей нравилось в нём всё! — Ты мне нравишься, короче. И это… будешь моей девчонкой? — Горбунова сдержано засмеялась, прикрываясь рукой. — Чё ты опять смеёшься? Я тут в чувствах между прочем признаюсь, — разочарованно буркнул Саша, пиная плохо лежавший камушек. — Милый ты, вот и смеюсь. И я согласна быть твоей девчонкой, — не дожидаясь ответа, Настька обняла его, на что Бекля расслабленно притянул её к себе, будто знал, что ответ последует положительным. Горбунова почувствовала, что в его груди слабо стучало сердце.       Валера, Алик и Игорь дошли до корпуса третьего отряда. Пионер попрощался с ними и направился в свою комнату медленной, будто поплыл. — Так, теперь тебя в корпус, — повернулся вожатый к своему маленькому другу. — Я не пойду, — отпирался Валерка. — Всё равно же в одном корпусе живём, Валер, не бойся. — Кстати, Игорь Александрович! — Стаховский показался из-за дверей. Лагунов и Карзухин синхронно повернулись. — Я видел, как Серп Иванович проводил Настьку в её отряд. — Чего? — в унисон спросили Игорь и Валера. Алик всего лишь улыбнулся и скрылся во тьме корпуса. — Верите ему? — Не знаю, Валер. Но проверить стоит, — Лагунов азартно закивал и оба направились к корпусу. Настя и Саша, почти на цыпочках, вошли обратно, поглядывая на дверь вожатской. Обнявшись, они пожелали друг другу спокойной ночи, но их трапезу прервал звук уличного топота. — Настька! — Бекля и Горбунова обернулись, не отходя друг от друга. — Игорь, Валера! — Саша не хотя отпустил уже свою девушку. Валерка перевёл любопытный взгляд на пластырь. А Игорь наблюдал за ними со стороны, непроизвольно улыбаясь. Где-то в глубине, Карзухин думал о Юрке, которого всё ещё не нашли, но хорошо, что Настька цела и невредима. Одной пропажей меньше. Цинично, зато опасность миновала. Она живая. — Это когда ты убегала от Алика? — аккуратно спросил Валера, поглядывая на Беклю, который сжал кулаки. Настька кивнула. Мальчишка обнял подругу, вызывая у Саши ноту ревности. — Я думал он тебя укусил. — Не смог бы, я же спряталась в церкви, — она похлопала маленького друга по спине. — Валерий, — обратился к нему Бекля: — спасибо тебе, — и протянул ему руку. Валера не понял чего ожидать, машинально взглянув на Настю. Та ему улыбнулась, положительно кивнув и мальчишка протянул свою ручонку хулигану. — Так, братцы-кролики, спать! Завтра подготовка к празднику и ты, Саша, должен будешь помогать.

***

      После завтрака дети и их вожатые наряжали лагерь ко Дню Нептуна. Праздник стартовал уже сегодня после обеда, и всем отрядам хотелось выделиться и по соревноваться между собой. Первый и второй отряды придумали особенные костюмы, объединяясь кто с кем хотел; третий решил разукраситься гуашью, чтобы выделяться; четвертые и пятые — костюмы морских животных и обитателей. — Плакатов должно быть от каждого отряда на морскую тему! — твердила Свистунова вожатым, на собрании: — завтра на строевой выберем победителей и угостим их двойной порцией завтрака! — вожатые заулыбались между собой, придумывая каждый что-то для своего отряда.       Солнечный, тёплый, летний день оказался не для всех таким уж жизнерадостным. Беззаботные дети играли, веселились, предвкушая морской праздник, обговаривая разные идеи по поводу предстоящего мероприятия. Некоторые даже проводили целые расследования, кто же в этом году будет Нептуном: Игорь, Дима или может быть сам директор лагеря. Но этого радостного рвения не ощущали только Валерка, Настька и Игорь. Каждый из этой троицы переживал о своём. Но каждого терзала мысль — как спасти ребят и кто из руководства был Стратилат. Игорь был был со старшими мальчиками в начале аллее, затягивая верёвки, поднимая вверх синий заголовок «День Нептуна!». Карзухин смотрел со стороны, чтобы огромный плакат висел презентабельно, а не криво-косо, как уточнила Наталья Борисовна, пробегая мимо по своим делам. Валера сидел один на лавочке, около сцены. Мальчик переживал за суд, который ему назначили сегодня. Как можно найти друзей там, где кусают? Лагунову было плевать на то, что его считают психом, ведь он, Игорь и Настя знали правду, и теперь Валера был не один!       Пол дня Игорь не видел ни Настьку, ни Валеру. Если Лагунов где-то расхаживал, думая о вампирах, то Горбунова же наоборот, дабы как-то отвлечься от мрачных мыслей, рисовала с девочками плакат для своего отряда. — Давайте, нам надо обставить всех! — подбадривала всех Жанка. Хоть Шалаева и была язва, но рисовала она весьма недурно, что было неожиданно. — Горбунова, хотя бы ты че-нить намалюй, — удивительно без издёвки, попросила её хулиганка. Настя осела на пол, не понимая намерений соперницы. — У тебя руки не из жопы! Ты же хочешь выиграть, правильно? — Ладно, Крупская, давай диктуй, что там рисовать? — сдавая позиции хладнокровности, Горбунова взяла в руки карандаш, пододвигаясь к полотну. — Кру-уть! — глаза Шалаевой загорелись: — нарисуй тогда русалку на камне, и чтоб волны были! Большие! — фантазировала девчонка, жестикулируя руками. — Ну насчет волн не знаю… — Давай не ленись тут! Делай, что говорят! — Сама и рисуй тогда! Я тебе что, Наталья Гончарова? — кидая карандаш в сторону Шалаевой, запротестовала Настька. — Да ладно, не кипи. Я ж помогу. — С чего бы? — покосилась на Жанну Настя: — в хорошем расположении духа, не грубишь даже. Это точно та Жанка, которую я знаю? — Очень смешно. Пузо прям надорвала! Мне Гельбич стихи сегодня читал на кружке пения! И я ему на галстуке расписалась, — хвалилась грубиянка: — а Бекля твой, дурак необразованный. — Ты его совсем не знаешь, дорогуша! — обиженно отрезала Настька, вызывая злобный оскал у Жанки, которая обрадовалась такой реакции. — Ну-ну! Так чё там с русалочкой? Смалюешь? — Нарисую, но после обеда! — сплюнула Горбунова: — я в Дом Дирекции. — Говно вопрос, Настюхич! Удачи там! — язва, но иногда бывает нормальной. Что же такого ей прочитал Гельбич, что она растаяла? Настя ухмыльнулась собственным мыслям, сопоставляя Литературу и Жанну — глупость. Многого она не знала об этой девчонке, которая ведет себя открыто, местами вызывающе. Но как оказалось, самое откровенное она хранит где-то глубоко в себе.