Сломленные

      Гермиона не заметила, как случайно проведенное Рождество вместе с Драко перетекло в постоянное непреодолимое желание делить каждую оставшуюся минуту каникул вместе с ним.       Порой им не хватало слов или сил, чтобы выразить все то, что крутилось в сознании. Тогда они молча гуляли по окраинам Запретного леса или сидели рядом друг с другом в заброшенном кабинете нумерологии и занимались своими будничными делами. Ведьма обнаружила в себе удивительную способность ощущать спокойствие и умиротворение в совместной тишине. Теперь молчание не угнетало, скорее наоборот, успокаивало.       Но чаще всего диалог находил их сам. Казалось, они старались наверстать все то упущенное время, что провели по разные стороны школьной вражды. Гермиона с нескрываемым интересом слушала рассуждения Драко о философии магии, о древних традициях чистокровных волшебников, о том, о чем ей самой порой было не с кем поговорить. В ответ она делилась с ним своими амбициозными идеями урегулирования несостыковок в магическом законодательстве и планами по изучению магического правопорядка.       В особо холодные ночи они могли проговорить до самого утра, обретя друг в друге достойного слушателя и собеседника. Она не сразу обратила внимание, как стала привыкать к его прозрачно-светлому лицу, серым глазам и язвительной манере речи. Даже метка Пожирателей, которая чернела на его руке, перестала отталкивать её.       Никто из них больше не поднимал вопрос взаимоотношений, казалось, все было очевидно.       — Почему ты остался в школе на Рождество?       — А ты? — он лукаво улыбнулся, не торопясь отвечать на вопрос.       — Эй, я первая спросила!       — Тогда будет честнее, если и ты первая ответишь, — он провел пальцем по ее щеке, и Гермиона сдалась, впрочем, не сильно сопротивляясь.       — Я уже рассказывала, что мои родители… Мне некуда возвращаться.       — А как же твои дружки? Рыжий не позвал на Рождество к себе в дупло? Или где там живет его семья?       — В Норе, — поправила его ведьма, но от глаз волшебника не укрылось то, как уголок ее губ помимо ее воли неумолимо дернулся вверх. — У меня с ним сейчас… напряженные отношения, если можно так сказать.       — Из-за того случая в Хогсмиде?       Гермиона кивнула, и в ее сознании тут же замелькали сцены ее последней встречи с Роном после неожиданного визита в ателье мадам Берк. Его непонимание и осуждение просачивалось в каждое слово, в каждый жест, а позже это, словно болезнь, передалось и Гарри.       Повисла долгая пауза.       Ведьма искренне старалась быть правильной и терпеливой, не идти на открытый конфликт, сглаживать острые и неровные углы в их с Гарри и Роном натянутом в последнее время общении. Но с каждым днём ей казалось, что все это бесполезно.       «Грош цена такой дружбе», — эхом пронеслось глубоко внутри.       — Мне тоже некуда возвращаться, — прервал наконец тишину Малфой.       — Почему? — Гермиона удивлённо вскинула брови, резко отодвинувшись от болезненных рассуждений о друзьях.       — Нарцисса гостит у родственников во Франции, а проводить Рождество в пустом мэноре крайне хреновый план, — хмыкнул волшебник, но в этом жесте точно не было и намека на веселье.       Ведьма слышала от сокурсников, что Люциуса Малфоя несколько месяцев назад перевели в Азкабан. Странно, что за все дни зимних каникул Драко ни разу не навестил его.       «Хотя откуда мне знать?»       Она не знала, стоит ли спрашивать его о семье. В каких они сейчас отношениях? Малфой искусно умел избегать личных вопросов. Порой волшебнице казалось, что за часы совместных разговоров она не узнала о нем ровным счетом ничего.       Но она также понимала, несмотря на их резкое и скорое сближение, у каждого из них были темы, которые они не готовы были затрагивать. Вероятнее всего, даже в разговоре с собой.       — Неужели подземелье Хогвартса лучше, чем семейный особняк во Франции?       Вопрос повис в воздухе. Драко так и не решился притронуться к нему, лишь едва уловимо улыбнулся и пристально посмотрел на Гермиону, будто мысленно ставя точку в этом разговоре. Или, быть может, он рассчитывал, что она все поняла без слов?       «Он ведь не может покидать Великобританию до окончания школы…» — сверкнула молния осознания.       Как она сразу не подумала об этом?       Гермиона не позволила мысли завладеть её размышлениями. Она словно завороженная наблюдала за тем, как лунный свет из приоткрытого окна озаряет его светлые глаза — они становились похожи на прозрачные озера, покрытые льдом.       — У тебя ужасно светлые глаза, — почему-то прошептала ведьма.       — Ты хотела сказать, ужасно прекрасные глаза? — усмехнулся Драко и заправил выбившуюся прядь каштановых волос ей за ухо.       По её телу заскользили мурашки. Они опять засиделись в заброшенном кабинете до поздней ночи, но в этот раз напряжение между ними было совершенно невозможно сдерживать. Она видела, он чувствовал то же самое.       — Ты невыносим, — притворно нахмурилась Грейнджер и отвернулась к окну.       Она услышала легкий шорох, а после почувствовала на своей шее горячее дыхание. В помещении тут же стало душно.       — А так? — сипло произнес Малфой и поцеловал ее за ухом.       Ей хотелось ответить ему что-то, но все слова резко потеряли смысл. Всё вокруг потеряло смысл, кроме его губ, застывших на её шее. Он двигался медленно и аккуратно, словно боялся спугнуть.       «Сколько раз он уже делал это с другими? Как мне…»       — Перестань, — его руки заскользили по ее спине.       — Что?       — Ты слишком много думаешь. Отпусти все мысли. Пару часов они без тебя справятся.       — Пару часов?       — Действительно. Как я мог сказать такую глупость. Может, хотя бы пару минут?       Он мягко обхватил её лицо, и его пальцы заскользили вниз к ключицам, не останавливаясь пробрались под свитер. Она остро почувствовала распаляющее желание в районе грудной клетки, которое опускалось все ниже. И сдерживать его стало совершенно бессмысленно.       Она не сразу осознала, как его руки плавным движением стянули с нее шерстяную ткань. В ответ она начала расстегивать его рубашку. Ее пальцы дрожали от напряжения, и Драко, перехватив ее руки, помог справиться с пуговицами.       Это был первый раз, когда она находилась в такой интимной близости с мужчиной. Когда лунный свет упал на его подтянутый торс, она невольно ахнула. На белоснежной коже виднелись мелкие, но глубокие шрамы, словно от порезов острым лезвием. Возможно, она бы не заметила их, если бы не вглядывалась в его фигуру так пристально.       Под внимательным взглядом волшебника она чувствовала некоторую некомпетентность в таких вопросах.       «Как себя вести? Откуда эти шрамы? Уместно ли сейчас спросить об этом?»       Не позволяя ей утонуть в сомнениях, Малфой притянул ведьму к себе и поцеловал. Он был требовательным и нежным одновременно. Его пальцы плавно двигались от подбородка к груди, опускаясь всё ниже.       Она никогда не испытывала ничего подобного. Первая робкая симпатия к однокласснику, когда ей было девять лет, первые сильные чувства к Рону на четвертом курсе: всё это словно готовило ее к тому, что в ней плескались сейчас. Чувство влюбленности будоражило, сводило с ума и вместе с тем вселяло потаенный страх: какой сокрушительной силой может обладать обратная сторона этой привязанности?       Она не заметила, как их тела, лишённые одежды, оказались в горизонтальном положении. Всё вокруг казалось нереальным и таким далёким, мир схлопнулся до двух серых глаз напротив, в которых разгорался пожар разрушительной силы.       — Ты моя… — её слуха коснулся едва уловимый шепот, он прошёлся мурашками по спине вплоть до кончиков пальцев.       «Твоя», — подумала Грейнджер или всё-таки ответила вслух?       Она совершенно потерялась в ворохе новых звуков, чувств и ощущений. Ведьма слышала, что первый раз может быть болезненным, но сейчас она не испытывала и толики неприятных ощущений. Драко был плавным и нежным, но в то же время требовательным и резким, забирая каждый её вздох и стон без остатка. Спустя несколько минут на её теле не осталось и дюйма нецелованной кожи.       Плоть к плоти, душа к душе.       Ей хотелось быть еще ближе: чтобы он проник намного глубже — пробрался в самое сердце и остался там. Она бы обняла его, как виноградные лозы окутывают стены кирпичных сельских домов, и больше никогда бы не отпустила. Они бы сплелись, создавая союз, готовый противостоять знойной засухе и холодным ветрам.       В звенящей тишине кабинета раздавались ритмичные шлепки мокрой кожи, вздохи, стоны и скрип дивана. В сознании ведьмы не осталось ни единой мысли, только переполняющие острые и яркие чувства, готовые вот-вот разорвать её на части. Они стали продолжением друг друга, одним целым.       Мир дрогнул, когда Драко выпустил её из объятий. Он быстро произнес незнакомое ей заклинание, и вязкая жидкость, которая только начала капать на пол, тут же испарилась. После чего он вновь лег рядом с ней и обнял, поцеловав в висок. Между ними повисло долгое тягучее молчание.       — Всё… хорошо? — прошептала Гермиона, лежа на его вздымающейся груди.       — Да. Почему ты спрашиваешь?       — Я… не знаю, как всё должно… — она замялась, явно подбирая слова. — Неважно.       Он приподнялся и посмотрел на ведьму сверху вниз, изучая ее выражение лица.       — Это твой первый раз? — слегка растерянно спросил Малфой.       — Да.       Слизеринец выругался и чуть отстранился от ведьмы.       — Почему ты не сказала?       — Мне казалось это очевидным.       — Чёрт, — он запустил руку в волосы и ненадолго замолчал. — Тебе было больно? Неприятно?       — Нет, нет. Всё хорошо. Просто… я не разбираюсь… Но мне будет проще, если мы обсудим то, что произошло.       — Послушай, — он устало выдохнул, — я не привык обсуждать такие вещи.       — Почему?       Вопрос казался простым, но он заставил Драко застыть на несколько бесконечных минут.       Вместо ответа он вновь притянул ведьму к себе, поцеловал в макушку и крепко обнял.       Он вновь сделал то, что умел лучше всего – закрылся, ушел от ответа. Гермиона давно поняла, что разговоры о личном и сокровенном даются ему крайне сложно.       «Разве кому-то они даются легко?»       Она поняла, самое мудрое, что она могла сейчас сделать, — дать себе и ему время примириться с мыслью о том, что между ними происходит.       Произошло.       Сегодня всё сильно изменилось. Она наконец осознала, что дороги назад нет.

***

      Вернувшиеся в школу с каникул студенты выглядели отдохнувшими, но немного расстроенными тем, что им вновь придется привыкать к учебному расписанию и ежедневным занятиям. Больше всего возвращению в Хогвартс радовались ученики младших курсов, явно не успевшие устать от бесконечных лекций, семинаров и домашних заданий.       За несколько дней до начала занятий Гермиона получила сову от Джинни с сообщением о том, что они с Гарри вернутся только к концу первой учебной недели. Причину опоздания она не назвала, и это немного насторожило юную ведьму.       Несмотря на то что подруга заверила, что директор в курсе ситуации, Гермиона чувствовала — в словах Джинни было что-то не так.       «Почему она не рассказала всего? Вдруг Гарри и Рон успели настроить её против меня?»       «Глупости. Они бы не стали так себя вести».       Впрочем, она уже не была в этом твердо уверена. Эти мысли преследовали и изъедали её, не позволяя расслабиться. Она была постоянно напряжена еще и потому, что их встречи с Драко теперь приходилось тщательно скрывать.       — Как ты? — шепотом спросила Гермиона, пока Драко крепко обнимал ее в тени сводчатой крыши.       — Сейчас лучше, — хрипло произнёс парень и поцеловал ее в лоб.       Этот жест показался ей таким близким, даже интимным.       — Я тоже, — пролепетала ведьма и уткнулась в его плечо.       Она чувствовала, что без этих коротких объятий день пройдет ужасно скверно. Только в эти моменты ей было спокойно и хорошо.       Все их встречи теперь происходили украдкой, тайком. Они больше не могли себе позволить такой роскоши, как ночные встречи в заброшенном кабинете и целые дни наедине друг с другом. Даже в самых смелых фантазиях это было невозможно.       — Мне нужно идти, — прошептала Гермиона. — Я опаздываю на собрание старост.       — Я напишу.       Она мягко сжала его ладонь в знак согласия и направилась в сторону главного холла. Ей хотелось сохранить все его редкие записки, в которых они договаривались о встречах. Но Драко был крайне осторожен, после прочтения заколдованный пергамент всегда сгорал.       Иногда, во время перерыва между занятиями, им удавалось улучить время на долгую прогулку у озера. Они уходили к кромке Запретного леса, чтобы ничьи назойливые глаза не смогли их отыскать. Порой Гермиона даже могла пропустить занятие, чтобы провести вместе чуть больше отведенного им времени.       — Почему ты не убрал чёрную метку? Волдеморт умер, а значит, ее действие…       — Хочу, чтобы она напоминала о том, что я сделал и чего мне это стоило.       — Твои шрамы на груди… ты их не сводишь по той же причине?       Волшебник слегка кивнул.       — Откуда они? — неуверенно поинтересовалась девушка.       Драко долго молчал, и Гермиона уже подумала, что он, как обычно, проигнорирует слишком личный вопрос, на который не хотел отвечать.       — После того как у меня не получилось убить Дамблдора, по настоянию Волдеморта мной занялась тётя Белла, — прервал тишину отстраненный голос Драко. — Она многому меня научила, но её методы преподавания… были весьма специфичны. За каждый проступок или неверное использование заклинания были наказания. Всегда разные. Тетушка в этом была весьма изобретательной. Она считала, что таким образом воспитывает во мне «характер», какого, по её мнению, недоставало моему отцу, — Драко слегка усмехнулся.       — Мерлин, Драко! Я даже не догадывалась…       Гермиона слегка вздрогнула, как от пощёчины. Она обхватила себя руками и закрыла глаза.       — Никто не заслуживает такого обращения, даже...       — Такой Пожиратель смерти, как я? — продолжил фразу слизеринец и пристально посмотрел на нее.       — Я… не это хотела сказать… — замялась девушка, не открывая глаз.       Она так боялась встретиться с его глазами, холодными и всегда изучающими. В такие моменты она вновь замечала ту пропасть, что разверзлась между ними очень давно. Но теперь, помимо нарочитой надменности Драко, она чувствовала его утаенную способность меняться.       Его откровения позволили Гермионе взглянуть на него с совершенно другого ракурса, помогли если не понять его, то приблизиться к тому, чтобы уловить, каким человеком Драко Малфой был на самом деле.