Шансы

Тридцать пятый день. 4 января 2007 года. Лондон.

Место выбирала Луна. Девушка хотела, чтобы оно находилось на пересечении магловского и волшебного Лондона. В конце концов, она остановилась на коворкинге в Сохо, в который Джинни влюбилась с первого взгляда. Он состоял из двух этажей. На нижнем располагалась небольшая библиотека, в которой были представлены многие известные публикации — от классики до современных романов. Верхний этаж был отведен под офисы. Гермиона стояла в углу, ища глазами подруг. Повесив пальто, она обвела взглядом помещение. Место было потрясающим: окно выходило на юго-восток, а, значит, аккуратно расставленные вазоны всегда освещались солнечным светом. Тот факт, что Гермиона обладала этими знаниями в теории, ещё не означал, что она смогла бы применить его на практике. На совести Гермионы уже был один трагически-скончавшийся кактус. До ушей донёсся звук шагов, и девушка обернулась. — Гермиона! — воскликнула Джинни, расплываясь в улыбке. — Привет, — улыбнулась девушка, обхватив подругу за шею. — С Новым годом! — С Новым годом, дорогая! — Джинни повесила пальто и сумочку на вешалку, затем жестом указала на стулья. — Мы скучали по тебе, жаль, что не увиделись раньше. — Я знаю, мне жаль, — сказала Гермиона, заметив, что ей не удалось стереть с лица выражение фальшивой вины. Она намеренно избегала встреч с друзьями на новогодних каникулах. В этом году Гермиона встретила Новый год с семьёй. Грейнджеры провели потрясающие каникулы во Франции, где Гермиона часами напролет делала вид, что смеётся над ужасными шутками дальних кузенов. — В любом случае, у меня с собой твой подарок! — О, точно, а у меня твой. — Гермиона достала коробку из сумочки. Джинни всё ещё разрывала подарочную бумагу, когда Гермиона фальшиво вздохнула, увидев в её руках новую игрушку. — Я думала, что это должен быть мой подарок? — Заткнись, как давно ты покупала Живоглоту новую игрушку? Кстати, о моём подарке, — насмешливо произнесла Джинни, протягивая ей детское одеяло. — Ещё одна вещь для ребёнка! Не могу поверить, что в этом году я не получила ни одного подарка для себя! — Гермиона засмеялась, рассматривая игрушку, которую Живоглот неизбежно должен уничтожить за несколько секунд. — Кстати, Луна скоро принесёт живоглота сюда. Он будет в бешенстве, когда поймет, что мы возвращаемся домой. Он обожает гостить у неё, а после целого месяца, проведённого в объятиях Луны, он закатит истерику. — Может быть, это потому, что у неё достаточно игрушек? Настала очередь Гермионы сверкнуть глазами. — Заткнись. Я знаю, что нужно моему коту. — Джинни хихикнула, сложила одеяло и убрала его обратно в пакет. — Как проходит беременность? Странно, подумала Гермиона, глядя на живот Джинни. Там зарождалась совершенно новая жизнь, а её подруга вела себя…совершенно обычно. — О, это? — сказала девушка, расправляя джемпер. — Всё прекрасно. На следующей неделе у нас будет ещё один скрининг. Кроме того, я уже посещала все обязательные уроки мамы — она пользуется определённым авторитетом, учитывая её шесть детей, так что… у меня много поддержки. Гермиона улыбнулась, глядя на живот Джинни. — У меня такое чувство, что тебя ждёт много… веселья. — Надеюсь, мы выбрали правильное имя. — На это Гермиона фыркнула. — Представь себе, если он родится очень спокойным и тихим ребёнком. — Тогда тебе придётся поменять его на другого. — О, ты же не хочешь узнать варианты Гарри, — сказала Джинни, подчеркнув это заявление закатыванием глаз. — Этот человек точно сумасшедший! — Ничего нового. — Это глупо, но я только что это узнала. — Джинни посмотрела на два стакана, и они наполнились водой по взмаху руки. — Та-да! Смех Гермионы застыл на лице. Из всех вещей, которые могли бы напомнить ей, для чего она здесь, домашние чары не были в её списке желаний. — Итак, — сказала Джинни, хлопая в ладоши и переплетая пальцы. — Давай приступим к работе. Эта рукопись, которую ты мне прислала. — Гермиона остановилась, делая большие глотки воды. Отставив стакан в покое, она начала выводить узоры на столе. — Должна сказать, это застало меня врасплох. Что случилось с первоначальной версией романа? Гермиона прочистила горло. — Мне больше не захотелось его писать. — Ей нужно было придумать речь. Она думала о том, чтобы рассказать что-то похожее на правду, может быть, попытаться направить разговор в нужное русло, но все версии казались ужасными. — Тебе понравилось? — Когда она подняла взгляд, Джинни наклонила голову и сузила глаза. — Может сначала расскажешь мне, почему ты передумала? Гермиона открыла рот, но ничего не сказала. Язык прищёлкнул к нёбу, издав странный звук, наполнивший комнату. — Я не знаю, можно ли это публиковать. — Я не об этом спросила. — Я уже подхожу к этому. Я не знаю, можно ли это публиковать, но я всё равно должна была написать книгу. Я не… у меня… — Она запнулась, подыскивая нужные слова, чтобы придать смысл чему-то совершенно абсурдному. — У меня в голове была эта история, и я должна была рассказать о ней всему миру. — Джинни наблюдала за ней, потягивая из своего стакана. — Наверное, эта история дерьмо, поскольку я написала её за каких-то десять дней. — Десять дней? — Да, я… — Гермиона почесала лоб. — В хижине я работала над первоначальной версией романа, но потом… я написала этот за десять дней. — Хорошо, — сказала Джинни после минутного молчания, — у меня есть ещё один вопрос. Почему… — Нет, подожди, — прервала её Гермиона. — Я ответила, теперь твоя очередь. Тебе понравилось? — Если Рона были глаза Артура: голубые, как ясное небо в летний день, то у Джинни были глаза Молли: золотисто-каштанового оттенка. — Ты можешь сказать мне, если тебе не понравилось, — добавила Гермиона. — Мне не то чтобы не понравилось, — заверила она её, покачав головой. — Тебе понравилось? — Я думаю, — начала Джинни, снова наполняя бокалы плавным движением кисти, — это очень убедительная история. Это о боли, о сожалении и о том, как наша жизнь заставляет нас сомневаться в собственной роли в нашей же истории. Являемся ли мы главным героем или главным злодеем? И если мы злодеи, то кто же тот человек, которого мы всегда считали злодеем? Гермионе показалось, что её легкие одновременно расширились и сжались. Это были прекрасные слова, и она должна была почувствовать облегчение и счастье от того, что ей действительно удалось закончить роман. Ещё немного, и в её руках окажется настоящая книга…Увы. — Но? — Но, — повторила Джинни, двигая к себе стакан Гермионы, — у меня есть вопрос. Подруга пыталась поймать взгляд, но Гермиона отвела его, скрестив ноги и сложив руки на коленях. — Почему этот… почему этот человек напоминает мне… Имя лежало на кончике языка Гермионы, но она сжала губы, чтобы не дать ему вырваться. — То есть, я принимаю идею рассказать о войне, — поспешила добавить Джинни, когда Гермиона покраснела. — Это отличный приём, когда два человека, которые раньше знали друг друга, оказываются в одном замкнутом пространстве. Они обязательно взорвутся, так или иначе. И мне нравится, как образ, который они ожидают увидеть в друг друге, вступает в противоречие с реальностью, потому что именно это заставляет их открыться и поделиться своими травмами. — Гермиона кивнула, но ум был сосредоточен на том, как она собирается объяснить необъяснимое. — Но почему… он? Она сделала вдох и надула щёки, выдыхая. Убрала волосы с лица. Моргнула остекленевшими глазами и посмотрела на Джинни. — Ладно, — сказала она, — я знаю, как это прозвучит, но другого выхода нет. — Джинни откинулась на спинку стула, подняв брови в знак того, что всё её внимание отдано Гермионе. — Эта история, вся история… — Теперь назад дороги нет. — Это правдивая история. Молчание. Пустое выражение лица Джинни превратилось в хмурое. — Что, прости? — Это правдивая история. — Сердце Гермионы забилось в горле. — Когда я приехала в Италию, я… ну и Дра… — она поперхнулась его именем, — он тоже был там. Он думал, что забронировал хижину для себя, произошла путаница, и… — Её пальцы плавали в воздухе, пытаясь поймать ускользающие слова. — А потом мы оказались в вместе из-за снежной бури. Джинни просто моргала. Потом неуверенно спросила: — Когда ты говоришь «он»… ты имеешь в виду… — Малфой. Драко Малфой, — пролепетала Гермиона. Теперь его имя слишком легко вертелось у на языке. — Да. Драко Малфой. — Её желудок сжался сам по себе. — О, чёрт, — выдохнула Джинни, прикрывая рот рукой. Гермиона сглотнула. — О, чёрт. Правда? — Да. Да, мы… — И ты не сказала мне об этом ни слова? Удивлённая неожиданным поворотом разговора, Гермиона ответила: — Как? — Слегка раздражал тот факт, что первое, о чём Джинни, подумала, была её роль во всем этом. — Представь себе этот разговор! «‎Эй, Джин, я застряла посреди Альп, и со мной здесь Драко Малфой, но как дела у тебя и как проходит беременность?»‎ — Ладно, может, ты и права, но всё же! Погоди-ка, — сказала Джинни, вероятно, возвращаясь к тому моменту, когда она впервые прочитала рукопись. — Сколько здесь вымысла, а сколько реальности? Гермиона задумалась над этим вопросом, стыдливо глядя на выражение лица Джинни. — Я имею в виду, что здесь есть некоторые поэтические выдумки, так сказать. Финал выдуман. В последний раз я видела его, когда он уехал. — И когда это было? — Эм, в середине декабря. — Хорошо, — кивнула Джинни, как бы перестраивая историю в своей голове, чтобы она соответствовала новой информации. — И что ещё? В… автобиографической части? — Это не автобиография. — Ты понимаешь, о чём я. — Это, эм…Это довольно точно… в остальном, — пробормотала она, глядя на свои руки. — О. — Джинни сделала паузу. — Ладно. Хорошо. — Гермиона проглотила слюну. — Чёрт! Пауза. — Он действительно… нет, знаешь что? — Джинни подняла руки вверх, когда глаза Гермионы метнулись к ней: — Я не хочу знать. Не отвечай. Я просто… просто ничего не буду комментировать. Гермиона опустила голову на ладони и застонала. — Это хаос. Трагедия. Трагический хаос. — Годрик, помоги мне, — выдохнула Джинни, в отчаянии оглядывая комнату. — Он знает, что ты написала об этом книгу? Гермиона подняла голову с таким усилием, которое казалось геркулесовым. — Я отправила ему наброски, но он ещё не ответил. — Ты… ты послала ему? Ты имеешь в виду всю книгу? —Да, всю книгу, — подтвердила Гермиона, будто это была самая очевидная вещь на свете. — Я думаю, было бы куда более странно, если бы я просто сказала ему: ‎«‎Эй, я написала целую историю о тебе, но ты не сможешь прочитать её, пока она не будет опубликована»‎ — Значит, ты хочешь опубликовать это? — Я не знаю. — Почему? — Прежде всего, — сказала Гермиона, воздерживаясь от превращения своего стакана воды в фейерверк из осколков, — потому что мне нужно его разрешение, я полагаю. — Почему? — Потому что роман о нём? — Но это же твое искусство. Кого волнует, что скажет Драко? — Меня это волнует, — сказала Гермиона. Она пыталась отодвинуть этот вопрос в сторону. Джинни потерла глаза. — Я имею в виду… Я думаю, что это отличная предпосылка для тем, которые ты анализируешь. Если люди не знают, что это произошло в реальной жизни, я не понимаю, почему они будут сомневаться в искренности повествования. Возможно они спросят себя, почему это напоминает мне определённого человека. К тому же я думаю, мы могли бы легко завуалировать героя Драко. — Глаза блуждали по комнате, словно сканируя, и Гермиона была уверена, что Джинни мысленно перелистывает страницы пергамента. Конечно, когда она снова посмотрела на Гермиону, девушка спросила: — А часть про жену…? — Правда. — Вся? — Да. — Вопрос был исключительно прозрачен в её глазах, и Гермиона вздохнула. — Это Астория Гринграсс. Я думаю, она на год младше тебя. — Да, я помню её. — Сестра Астории училась в классе с Фредом и Джорджем, верно? — Думаю, да. — Я понятия не имею ни о чем, вообще-то. Это безумие, я просто полностью вычеркнула слизеринцев из своей жизни. Всех. Гермиона издала неодобрительный звук. — То же самое. — Когда ты его отправила? — На Новый год. Я даже не знаю, в Лондоне он или где-то ещё. Он может быть где угодно. Ему открыты все двери. — Могу я спросить — не пойми меня неправильно — почему ты не хочешь с ним всё прояснить? В реальной жизни, я имею в виду. — Потому что я сказала ужасную вещь. — Да, но… — Джинни, казалось, подыскивала нужные слова. — Ты… как бы это сказать… История завершилась, ты надеешься на счастливый конец и для себя? — Я не уверена, что понимаю тебя. — Ладно. — Джинни фыркнула, потирая лоб. — Итак, насколько я поняла, произошло следующее: ты поехала в Доломитовые Альпы работать, — она подняла палец, — застряла в маленькой хижине с Малфоем, — два пальца, — не рассказала об этом ни единой душе, — три пальца, — поболтала с ним пару раз, потом узнала, что он возможно стал приличным человеком, — четыре пальца, — а потом… Она закрыла и сжала всю ладонь несколько раз. Гермиона вздрогнула. — Ну, делила с ним постель, и наконец… он ушёл. И ты считаешь, что ты в этом виновата. — Да, потому что именно это я и сделала. Джинни медленно кивнула. — Но ты написала счастливый конец для своих героев, которые влюбились. — Это один процент вымысла. — Разумеется. — Однако Джинни не была в этом уверена. В глазах Гермионы возникло что-то похожее на панику. — Но может ли быть так, что ты хочешь этого и в реальной жизни? — Я всё ещё не понимаю тебя.

Лгунья.

— Почему ты написала эту книгу, Гермиона? — Потому что это был единственный способ для меня справиться с тем, что произошло. — Да. Но с чем именно ты должна была справиться? С тем, что Малфой, — Джинни слегка поморщилась, — не такой человек, каким ты его ожидала увидеть, и поэтому это исследование восприятия и предрассудков… Или ты хотела углубиться в эмоции, которые создало осознание? — Гермиона подняла брови. — Ты читала книгу. У тебя уже должен быть ответ. — Хорошо, Гермиона, давай сделаем так: да или нет, — сказала Джинни без двусмысленности. — У тебя есть к нему чувства? Последовавшее за этим молчание было жутким. — Да, — медленно произнесла она. — А ещё чувство вины. И немного растерянности. И мне нужно извиниться. — Даже не пытайся говорить об этом со мной. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, и я уже пытаюсь сдержать всё, что мне нужно сказать о том, что речь идёт о Драко, чёрт возьми, Малфое — есть ли у тебя к нему чувства? Пульс Гермионы участился, мысли стали ярче, и что-то похожее на адреналин пронеслось по телу в непреодолимом порыве. — Я… — начала она, не зная, чем закончить предложение. К счастью, в дверь постучали, а затем раздалось знакомое мяуканье. — Доброе утро, — прощебетала Полумна, открывая переноску и позволяя Живоглоту запрыгнуть прямо на колени Гермионы. — Простите, я опоздала. Привет, дорогая! Руки Гермионы уже глубоко погрузились в густой мех Живоглота, когда Полумна наклонилась, чтобы поцеловать её в щёку. — Привет, Луна. Как твой папа? — Он в порядке, спасибо. Мы хорошо провели время, включая прекрасный рождественский ужин. — Она села на стул рядом с Гермионой и взяла стакан воды. — С каких пор вы празднуете Рождество? — спросила Джинни, но Полумна лишь пожала плечами. — С тех пор, как мы захотели устроить рождественский ужин. Гермиона хихикнула, внимание было полностью отдано коту, который тихонько мурлыкал у неё на коленях. Она погладила его по голове. — Привет, малыш. Ты скучал по мне? — Он отличный кот. Очень проницательный, — прокомментировала Луна. — Ты говоришь это каждый раз, — вздохнула Джинни. — Я знаю, — сказала Гермиона, всё ещё глядя на Живоглота. — Можно сказать, что он похож на свою маму, — пошутила Джинни. — Это правда, — серьёзно кивнула Гермиона. — Луна, отгадай мою загадку. — Гермиона застонала. Луна с любопытством посмотрела на неё, а затем повернулась к Джинни. — Что бы ты сделала, если бы оказалась в ограниченном пространстве на неопределённое время с человеком, против которого у тебя серьёзные предрассудки, и который, как ты знаешь, чувствует то же самое по отношению к тебе? — У него те же предрассудки, что и у меня? — Нет, просто, в общем, этот человек осуждал тебя на протяжении многих лет, и поэтому между вами установились своего рода неприязнь. — Мм. Ну… — Луна задумалась. — Я не знаю. Кто, например? — Скажем, гипотетически, — сказала Джинни, — это было бы похоже на то, как Гермиона застряла с… Вздох. — Драко Малфоем. — О, это было отвратительно, не так ли? — заметила Полумна. — Крайне неприятно, — пробормотала Гермиона. — Но что бы ты сделала? — настаивала Джинни. — Бессмысленно спрашивать, — вздохнула Гермиона, набираясь сил, — потому что это уже произошло. — Ты имеешь в виду, что это действительно произошло? — спросила Полумна, повернувшись к Гермионе. — Ты и Малфой? — Да. Поскольку вы все теперь знаете об этом… Полумна спросила: — И что в этом такого? — Гермиона написала об этом книгу. — Ого, целая книга о ваших каникулах? Это так много, — прокомментировала Луна. — Я давно его не видела. Он женился, не так ли? — Откуда ты знаешь?! — одновременно воскликнули девушки, широко раскрыв глаза. — Папа хотел написать об этом статью в «Задире», — Луна пожала плечами, словно комментируя погоду, — но Пэнси Паркинсон заставила его отказаться от этой идеи. — О, а ты знаешь, что «Ведьмополитен» опубликовал новость о моёй беременности? Я даже не представляю, как они узнали. — Гермиона вздрогнула, но Джинни не заметила. — Они также сделали новость о Роне и Падме. Во время своего пребывания в Италии Гермиона один раз позвонила Рону. Он ответил быстро, и его голос был таким же весёлым, как и всегда, когда он рассказывал ей о том, что происходит между ним и Падмой. — Разве это не было «просто интрижкой» два месяца назад? — пошутила Гермиона. — Было, но мы подумали… ну, ты понимаешь, — усмехнулся он на другом конце провода. — Да, точно — хмыкнула Гермиона, бездумно листая рукопись. — О, мама просто на седьмом небе от счастья, — ответила Джинни, закатывая глаза, не сумев скрыть своего восторга. — Это было её лучшее Рождество. Полумна улыбнулась, но поспешила отмахнуться от вопроса о личной жизни Рона. — Как он? Драко? Он всё ещё высокомерный засранец? — Согласно рукописи, нет, он не такой, — ответила Джинни, прежде чем Гермиона успела открыть рот. — Тогда я не понимаю, в чем проблема, — сказала Полумна, нахмурив брови. — Джинни утверждает, что у меня могут быть к нему чувства, — перешла к делу Гермиона, чувствуя, как устаёт, нервничает и становится нетерпеливой. — Слушайте, книга не имеет значения, ясно? Это просто невозможно, — сказала Гермиона недвусмысленно. — Почему? — Потому что! — взорвалась Гермиона, словно воздушный шарик под иголкой. — Ты слышишь, что ты говоришь?! Ты помнишь кто он? Ты знаешь кто я? Как это возможно, чтобы я влюбилась в него? В комнате воцарилось молчание. — Мне не следовало этого говорить. — Гермиона смотрела на определённую точку на потолке, будто это была самая интересная вещь в комнате, возможно самая интересная вещь, которую она когда-либо видела за всю свою жизнь. — Я не говорила, что ты влюбилась, — медленно произнесла Джинни. — Я знаю. Мне не следовало этого говорить. — Но ты влюбилась. — В её голосе прозвучало раздражающее самодовольство. — Я знаю. Я не так выразилась. — Мерлинова борода, — пробормотала Джинни, удивляясь своему упрямству. — Ты невозможна, Гермиона. Тот наш телефонный разговор, примерно в середине декабря. Когда ты говорила о том, что ты несчастна. Драко был рядом? Гермиона давно знала, что она не может лгать в лицо своей лучшей подруге. — Да. — О, ничего себе, так это обнадёживает, — воскликнула Джинни, расширив глаза в разочарованном, но не удивлённом выражении. Гермиона почувствовала, как сердце забилось в груди, умоляя высвободиться из клетки. Это было невозможно. Но ведь она могла делать невозможные вещи. — Я могу… Я могу любить Драко Малфоя. Лицо Джинни расплылось в широкой улыбке, а Полумна понимающе пожала плечами. — Я должна идти. — Гермиона резко встала, опрокинув стул. — Я вернусь…вернусь за Живоглотом. Она даже не успела услышать крики девочек, потому что летела вниз по лестнице со скоростью света, пытаясь придумать способ быстро найти Драко. Может быть, заклинание поиска? Но у неё не было ни одной его вещи. Она не знала, где он находится, с кем живет, в Лондоне ли он или где-то ещё, например, на Мадагаскаре. Возможно она могла бы взять штурмом офис «Ведьмополитена»? Пэнси Паркинсон точно знает, где находится Малфой. Ноги коснулись тротуара, рука крепко обхватила древко палочки. Девушка уже представляла себе штаб-квартиру издательства, чтобы аппарировать, но шаги резко замедлились. Дыхание вырвалось из легких тяжёлым толчком. Голос, который донимал её сны каждую ночь, произнёс единственное слово, которое никогда не произносил раньше. — Гермиона. Её застали врасплох. Его голос. Гермиона обернулась. Драко стоял прямо перед ней. То же чёрное пальто, покрывающее плечи. Те же серые глаза, которые всегда вызывали смятение, были устремлены на неё, заглядывая в душу. Гермиона моргнула, не в силах произнести ни звука. Вокруг них продолжали ходить люди, занятые миллионом разных дел, не подозревая о том, что на их глазах невозможное становится возможным. Драко поднял руку, держа в ней несколько листов пергамента. Это её рукопись… Он пролистал их, и, когда страницы затрепетали, Гермиона заметила на полях несколько заметок, написанных тонким и аккуратным почерком. Его брови нахмурились и он произнёс:

— Что это?