Sacrificing Everything For You (Even Myself)

      Когда в середине двадцатого века вспыхнули маленькие восстания практически в каждом существующем государстве, никто даже не предполагал, что незначительные сборища бастующих смогут что-то изменить. Однако число недовольных росло, и мелкие междоусобицы стремительно переросли в масштабные кровопролитные войны. К началу двадцать первого века тяжёлая атомная война стёрла с лица Земли абсолютно все известные на тот момент страны.       Одна треть планеты оказалась разворочена оружием разных видов, одинаковых только по огромной мощи захвата, будь то отравляющий газ или бомба. Оставшееся население быстро распределилось на шестнадцать отдельных государств. В двухтысячных в ходе новой и одновременно последней на данный момент революции были уничтожены семь из них.       Оставшиеся девять – Морс, Вита, Виридис, Сангуис, Фата, Дэус, Терра, Локус, Салютем – провозгласили себя независимыми и установили военное положение. Ведь пока на всём белом свете не останется лишь один человек, не будет никакого покоя. Мир готовился к новой войне, которая в этот раз положит конец не людским распрям, а всему человечеству в целом. Тогда к власти пришли Праймеры.       Девять братьев нарекли себя теми же именами, которыми числились названия государств, подчинили испуганных людей своей воле и заключили мирный договор накануне две тысячи первого Нового года. Смерть отступила на четыре года.       И вернулась она только за одним из самых неспокойных братьев. За Морсом. Он умер в мучениях из-за страшной болезни и не оставил наследника.       Ни один из оставшихся правителей не решился взять на себя чужие земли. Начались внутренние волнения, расколовшие Морс на четыре части: Фьеста, Камзол, Деланг, Кинзес. Пока восемь стран обменивались контактами и налаживали связи между друг другом, девятая умирала от опухоли внутри себя. С тех пор и по сей день нет людям покоя на этой земле. И не будет до тех пор, пока не найдётся кто-то настолько могущественный и сильный, который возжелает подчинить себе других и убрать недовольных со своего пути.

***

      Ким Тэхён в свои двадцать шесть был человеком чести. Если кто-то проливал его кровь, он выпускал ножи в ответ. Если кто-то был добр к нему, пусть таких людей за всю свою жизнь мужчина встречал достаточно редко, то он никогда не забывал чужую доброту.       Когда Тэхен вошёл в большую столовую темных оттенков, бездыханный труп Джисока только начал остывать. Пожилой альфа лежал в собственной луже крови, уставившись широко распахнутыми безжизненными глазами в потолок. Его некогда белая рубашка стала багровой от двух пулевых ранений в районе груди.       Чон Джисок был другом и наставником. Клан Ким обязательно отомстит всем причастным к его смерти, ни одного не упустит, проводит усопшего с почестями, отдавая дань дружбе.       Альфа присел на корточки, сокращая расстояние между краями своего чёрного пиджака и кровавого пола до возможности испачкаться, и закрыл умершему глаза, мысленно обещая убийцам партнёра расплату. Внезапно его ушей достиг тихий всхлип в углу. Подняв свои внимательные карие глаза, мужчина увидел юного омегу. Он сидел на полу, сжавшись в комок и закрыв рот руками в попытке подавить рыдания. Выражение лица было наполовину скрыто чёлкой из спутанных русых волос.       Ким осторожно поднялся и подошёл к нему, наблюдая, как чужие серые глаза распахнулись в страхе. Семнадцатилетний сын Джисока в попытке защититься хотел было отползти от наступающего незнакомца, но наткнулся спиной в стену позади. Отступать стало некуда.       Мужчина вновь опустился на корточки так, чтобы их лица находились на одном уровне, за счёт этого они казались на равных, давая единственному выжившему в поместье небольшую уверенность.       — Меня зовут Тэхён, — низким голосом сказал он, глядя на подрагивающие хрупкие плечи и маленькое тело, обтянутое кремовым свитером и простыми джинсами. — Помнишь меня?       Никакого ответа не последовало, и тогда альфа продолжил, понимая, что человек напротив слишком напуган:       — Я знал твоего отца и знаю тебя. Ты Чон Чонгук. Тебе стоит пойти со мной.       Он протянул свою огрубевшую ладонь, терпеливо ожидая ответных движений. Тэхён знал, что его люди совсем скоро займутся здесь делом, чтобы устранить следы нападения. Однако юноша продолжал затравлено смотреть, походя на забитого в угол клетки зверька. Его нужно было отогреть и успокоить, но сделать это представлялось невозможным рядом с трупом Джисока.       — Я позабочусь о тебе. Обещаю.       Нерешительно, но всё же Чонгук подал свою руку, ощущая чужую тёплую ладонь.

***

Три года спустя

      — Два убийства на северной границе, одно на южной. И это только за последнюю неделю, Тэ, — с нахмуренными бровями произнёс недовольный Намджун, выдыхая дым.       Он стоял и курил дорогие сигареты, прислонившись спиной к двери своей чёрной машине. Холодный ветер задувал под кожанку, свободно гулял по татуировкам на бицепсах, задевая новую, совсем свежую, – небольшой узорчатый череп.       — Мне все это не нравится, — дополнил Сокджин. На его лице не было привычного веселья, ведь тема разговора серьёзная. — Мы вот уже три года держим территорию в своих руках, казалось, все недовольные давно покоятся на дне реки, а сейчас вновь вспыхивают волнения.       — Что говорит Хосок? — спросил о самом младшем брате Тэхён, щелкая зажигалкой.       Он совсем не рад таким новостям. Сколько времени и сил ушло у четырёх братьев Ким на то, чтобы соединить свою территорию с владениями убитого Джисока, подчинить себе его обитателей, начиная от наркоманов и заканчивая высшими сливками общества, заставить людей признать новых лидеров, а теперь какой-то маниакальный ублюдок вырезает народ на границах, словно скот, чтобы беспрепятственно попасть в города, и вновь сеит смуту, как будто до этого Камзол был спокоен. Кимам это совсем не на руку, к недовольным могут присоединиться главы соседних Кинзеса и Деланга, которые с удовольствием уничтожат новичков, чьё появление вызвало нежеланные перемены и привело к новым порядкам.       Тэхён прибрал к рукам всю политику и торговлю двух соединённых районов, Намджун и Сокджин основательно взялись за нелегальную часть, а самый младший, Хосок, подчинил себе все интернет-пространства территории. Братья не оставили и шанса кому бы то ни было на возможность стать новым хозяином. Они убили бывшего главу Камзола, жадного Брюса Хамтера, пять лет назад и забрали его земли себе, а свою территорию Джисок, точно знавший о скорой смерти из-за своей неспособности конкурировать с молодняком, собственными руками в официальной бумаге доверил им в случае своей смерти. Не просто так, конечно, а с определёнными условиями. После его убийства в собственном поместье Фьеста вошла в состав Камзола. Их слияние произошло три года назад под чутким руководством Кимов, чья земля по размерам отныне стала гораздо больше двух оставшихся других.       — Малой пьёт кофе литрами вот уже неделю и шерстит все камеры с мест убийства, но ему нужно время. Время, которого у нас нет, — дал ответ Сокджин, зная, как обстоят дела после недавнего звонка Хосока.       — Не напрягайтесь вы так сильно, парни, — уверенно усмехнулся Тэхён. — Мы перерезали глотки всем ублюдкам, которые пытались нас остановить. Справимся и с этим.       Раздался звук оповещения о новом сообщении, и альфа достал смартфон. Пробежавшись глазами по тексту на экране, старший Ким заблокировал устройство и бросил братьям:       — Помяни чёрта, как говорится. Хо написал, что кого-то нашёл. Говорит, что-то срочное и важное. Так что едем в нему на квартиру.

***

      — Это парень, который засветился после абсолютно всех убийств, — с этими словами Хосок полез в задний карман и достал несколько фотографий, одну из них бросив на поверхность круглого стола, за которым сидели внимательно слушающие братья. — Не прямо на местах преступлений, конечно, там всё сделано чисто, так, что не подкопаешься. Но я просмотрел камеры с ближайших к ним территорий и проанализировал, что именно этот человек в тёмном капюшоне так или иначе присутствовал рядом во время убийств на границах.       На фотографии был изображён молодой человек с широкими плечами, которого так удачно поймала в кадр камера придорожного кафе. Он одет в чёрную толстовку с капюшоном, накинутым на голову, на лице также присутствует маска тёмного цвета. Подозреваемый идёт, засунув руки в карманы и воровато оглядываясь.       — Что-нибудь узнал об этом красавчике? — спросил Сокджин.       — Да, — Хосок замялся, жуя нижнюю губу и не зная, как сказать. — Хотелось поймать его без маски, чтобы потом по лицу идентифицировать личность и узнать имя. Но после последнего убийства я заметил, что он сел в тачку, и пробил номера. Не местные, — сразу ответил на немой вопрос в глазах старшего брата, — в нашей базе никогда не были зарегистрированы.       Тэхён нахмурился. Дело, откровенно говоря, дрянь. Если предполагаемый убийца, а он интуицией чувствовал, что подозреваемый определённо причастен, имеет машину, номеров которой нет в базе данных, значит, он пришёл из-за границы их территории, что практически невозможно, ведь люди Кимов расставлены по всему периметру и просто так никого не впускают. Кто-то посторонний входит и выходит, убивая пограничников, это в разы хуже, чем если бы это был местный преступник.       — Тогда я залез в дорожные камеры, расставленные по всему городу, чтобы проследить за его передвижениями в повседневной жизни и засечь лицо на камерах...       — Чертов сталкер, — буркнул Сокджин.       — И мне это удалось, — закатил глаза Хосок, следом за первой кидая новую фотографию. Теперь уже с лицом светловолосого парня в тёмной футболке. Она как будто была сделана исподтишка в пабе, ведь кадр достаточно нечеткий, смазанный. — Гарри Хилстон. И, что удивительно, информации о нем катастрофически мало. Ни о родителях, ни о месте проживания в подростковые годы, ни рода занятий. Человек – чистый лист. Не факт даже, что имя настоящее, ведь он лишь раз представился им, когда заказывал доставку.       — Фантастика какая-то, — после долгого молчания покачал головой Намджун. — У нас по территории ходит человек, чьё прошлое старательно подчищено, а сам он выглядит как убийца со стажем.       И вправду глаза Хилстона были серыми, почти что стеклянными, с пугающей пустотой внутри.       — Не совсем, — оживился младший. — Мне удалось выяснить, что раньше он принадлежал территории Фьесты. Много лет назад. Не торопитесь удивляться, ведь дальше ещё страннее.       Теперь на стол упала последняя третья фотография. Маленький мальчик, в чьих чертах с лёгкостью можно было опознать Гарри, стоял рядом с малышом в синем комбинезоне.       — Это ведь Чонгук, — подался вперёд Тэхён, беря изображение в руки и рассматривая того, в ком без труда узнал сейчас уже взрослого парня.       — Верно, — кивнул Хосок. — Всё, что известно об этом парне, его зовут Гарри Хилстон, он жил когда-то во Фьесте, как сказано в документах в архиве, который я обнародовал сегодня ночью, и это его фотография из детства. Из поместья отца Гука.       — Как твой муж может быть связан с ним? — задал наводящий вопрос Сокджин.       — Не знаю. Чонгук говорил, что отец строго ограничивал его от нашего мира всё детство и практически всю жизнь он провел в семейном поместье.       — Тогда возьми фотографию и покажи её Чонгуку, — дал совет Джин.       — Может, он и не вспомнит мальчишку из детства, это ведь бессмысленно, — ответил Тэхён, отбросив фото. — Да и не хочу я его вмешивать во всё это.       — Тэ... — начали братья, но тот остался непреклонен.       Старший всегда держал супруга от всех опасных дел подальше вот уже три года и действительно не видел никакого смысла в том, чтобы беспокоить его. Важно не прошлое странного подозреваемого Хилстона, а то, что он делает сейчас. Тэхён был уверен, что гораздо проще просто поймать Гарри и разобраться с ним самим, не вмешивая Чонгука.       — Нет, — твёрдо покачал головой. — Хосок, продолжай следить за этим парнем, посмотрим, что будет дальше. Если что, пустим пулю в висок и всё.

***

      Тэхён медленно шёл по длинной каменной дорожке, что раскинулась между двумя большими частями просторного двора, к своему дому, слыша, как из него раздаются приглушенные звуки. Альфа усмехнулся. Кажется, у его супруга вечеринка в самом разгаре. Кивнув охране, что стояла в дверях, мужчина пересёк порог.       Из угла с компьютера играла весёлая музыка. Чонгук, очаровательный в своём домашнем костюме, с немного красными щеками и открытым ведёрком мороженого в руке, на пару с другим омегой подпевал словам певицы. Немного фальшиво, попутно танцуя между бежевыми диванами, но совершенно мило. Завидя супруга, он убавил звук и подошёл к Тэхёну.       Второй парень сжался при виде альфы, ощущая неловкость при звуке поцелуя, и топтался на месте, разом утратив всю беззаботность.       — Веселитесь? — прошептал прямо в чужие губы Тэ.       — Решили отдохнуть, — улыбнулся Гук, от которого слегка пахло вкусным вином, и отстранился. — Чимин, это мой муж, Тэхён. Муж, это мой друг, Чимин-и.       Пак сделал вежливый полупоклон, краснея. Он совсем не ожидал увидеть одного из владельцев Камзола и не горел особым желанием, будучи наслышанным о жёсткости Кимов.       Тэхён ответил ему кивком, укладывая руку на талию супруга.       — Думаю, мне уже пора. Было круто, — улыбнулся Чимин другу и, взяв в руки рюкзак, что лежал на диване, двинулся к выходу.       — Нужно будет как-нибудь повторить. Тебе вызвать такси? — с заботой и от чистого сердца спросил Чонгук.       Омега хотел было обнять уходящего на прощание, но Тэ взял его в удобное кольцо рук со спины, из которого совсем не хотелось выбираться.       — Нет, спасибо. До встречи! — и Пак юркнул в сторону двери.       Услышав хлопок, Гук развернулся лицом к альфе, чтобы затем поднести ложку, что всё это время находилась в ведерке, ко рту супруга. Тэхён открыл рот, ощущая, как на языке тает фисташковая сладость, и довольно приподнял уголок губ.       — Как прошёл день? — спросил младший, ведь они не виделись с самого утра.       — Бывало и лучше, — криво улыбнулся Тэ.       Чонгук всегда тонко чувствовал настроение своего партнёра. Знал, когда тот расстроен, зол или рассержен, хочет говорить или нет. Сейчас был именно последний случай, поэтому он поставил мороженое рядом с компьютером на стоящую под рукой тумбу и, положив ладонь на слегка колючую щёку мужа, с нежностью спросил:       — Хочешь поужинать? Я испек вкусный пирог, Убин и Дохван оценили.       Альфа, пользуясь случаем, прижал чужое тело к себе ближе, желая в полной мере ощутить запах спелых апельсинов.       — Охрана должна охранять, а не кексики поедать, — наиграно хмуро пробормотал в ответ, утыкаясь носом в щёку омеги. Из-за разницы в росте ему приходилось немного горбиться, и это всегда забавляло Гука. — А вообще, — вдруг хищно оскалился Тэхён, — у меня в руках мой личный десерт.       Чонгук хихикнул, вслепую потянулся к мышке компьютера, увеличивая громкость звучащей мелодии, и с готовностью обнял мужа за шею, отвечая на жаркий поцелуй.

I don't wanna lie,

I'm gonna take what you're giving

'cause I know you're willing,

To take me all the way...you got me right here.

      Тэхён начал шагать вперёд по памяти к ванной, не отрываясь и направляя Гука, ведь тому пришлось идти спиной. Поглаживая руками мягкие бока и спину, он припал с новым поцелуем, пуская в ход язык. Омега застонал, снова возбуждаясь лишь от одних губ супруга, который на это довольно оскалился. В воздухе стало горчить ароматом кофе.       — У тебя скоро гон? — хриплым голосом спросил Гук, когда альфа оторвался, чтобы снять рубашку.       Губы обоих слегка опухли, но останавливаться никто не собирался.       — Угу, — промычал Тэхён, цепляясь пальцами за резинку чужих штанов и стаскивая сразу с бельём.       Верх тоже был откинут куда-то в сторону, и в душевую кабину пара вошла полностью нагой. Чонгук выгнулся от того, как горячие ладони заскользили по его округлым бёдрам, сжали до лёгкой боли ягодицы, и не успел даже ойкнуть, когда Тэхён привычно подхватил его под коленями, прислоняя спиной к холодному кафелю, и вжимаясь пахом. Покусывания шеи и ключиц, чередующиеся с едва ощутимыми поцелуями, заставили омегу прикрыть глаза, пока его пальцы приятно перебирали чужие волосы.       Гук наугад потянулся одной рукой и неудачно повернул кран. Холодная вода брызнула сверху, заставив его вздрогнуть и снова нашарить переключатель на горячую, но даже низкая температура не была способна заставить альфу оторваться от молочной кожи.       Тэ любил метить, оставляя следы по всему телу, и омега всегда ему это позволял.       Никогда не мог не позволить.

Combustible and I can't

wait to finally explode.

      Чонгук застонал, когда первый длинный палец, надавливая на проход, проник в него, тут же принимаясь оглаживать и растягивать эластичные стенки. Тэхён довольно усмехнулся, глядя, как его партнёра буквально затопило волной удовольствия. Бусинки воды стекали по телам, что отдавали друг другу всё тепло. Кабины душевой запотели от пара, стало душновато.       Когда уже три фаланги свободно входили с помощью выделившейся природной смазки омежьего тела, а старший всё никак не заходил дальше, задыхающийся Гук в нетерпении укусил альфу за мочку уха, приказывая перестать дразниться.       — Какой грозный, — цокнул Тэхён, но как самый послушный муж всё же заменил пальцы членом, припадая языком к одному из затвердевших сосков.       Чонгук от первых толчков сжал тёмные волосы партнёра, оттягивая и не сдерживаясь в стонах, которые скоро утонули в ещё одном соприкосновении губ.       — До одури нравится эта поза, ведь ты с таким доверием отдаёшься мне, — пророкотал Тэхён, за чьи плечи цеплялись из последних сил.       Омега знал: может и не держаться, ему всё равно не дали бы упасть. Поэтому вместо ответа просто врезался в любимые губы, доминирующе проникая языком, что до одури нравилось Тэ. Толчки стали более резкими и хаотичными, приближая скорый финал.

The big big bang, the reason I'm alive,

When all the stars collide, in this universe inside.

The big big bang

      Гук вскрикнул первым, изливаясь на живот альфы, а тот следом кончил внутрь, сжимая ослабшее маленькое тельце в своих объятиях и переводя дух.       После тёплого душа они легли в одну постель, убрав всякие источники света.       Уставший Тэхён заснул сразу же.       Чонгук напоследок бросил взгляд на умиротворенное лицо напротив с невысказанным «люблю» на губах.       Наверное, сотым по счёту за три года фиктивного брака.