II
24 сентября 2022 г., 20:29
Примечания:
🎵Billie Eilish – NDA
Тем же вечером
Вернувшись с братом, чтобы уже от него уехать на своём байке, Намджун прикурил с охранниками поместья – его товарищами ещё со времен, когда Камзол не был им подвластен. Убин с удовольствием поведал о своей семейной жизни, предварительно отказавшись от предложенной сигареты. — Мне дочку ещё укладывать, — отшутился альфа, Дохван с него усмехнулся. Намджун на это лишь пожал плечами и прислонился ягодицами к припаркованной у двора машине Тэхёна. Он не особо спешил возвращаться в городскую квартиру, что совсем недавно начал снимать. Сокджин жил со своим омегой вот уже пару месяцев, мелкий Хосок давно съехал после захвата территории и полностью погряз в компьютерной паутине, поэтому Джуна дома никто не ждал. Прошли те времена, когда братья вчетвером ютились на одной койке после смерти родителей. На второй сигарете в дверях показалась светлая макушка. Незнакомый щуплый паренёк покинул территорию дома, сгорбившись и сжимая в руках рюкзак. Намджун из-за привычки всегда сканировать окружающих невольно засмотрелся на пухлые губы и по-детски невинное лицо, а затем спросил про незнакомца у охраны. — Чимин, друг Чонгука, — ответил Убин, не бросив и взгляда в сторону мальчишки. А тот тем временем накинул капюшон на голову и направился к дороге. — Ладно, бывайте, парни, — засобиравшись, попрощался Ким и подошёл к своему мотоциклу, практически незаметному в вечернее время суток из-за тёмно-синего цвета. Надев чёрный шлем и застегнув куртку, Джун уселся и тронулся с места, при этом не давя на газ слишком сильно. Плавно двинулся, заприметив фигурку, идущую по обочине, и подъехал к Чимину со спины. Омега не смотрел по сторонам, лишь рукава худи по самые костяшки натянул и шагал, устремившись только вперёд. Поначалу даже не заметив, а затем и подпрыгнув от неожиданности, мальчишка развернулся с нахмуренным лицом. — Садись, подвезу, — предложил Намджун, рассматривая уже вблизи. Симпатичный. Только вот ещё совсем ребёнок по его меркам, запах слабый, не раскрытый. — Спасибо, я и сам могу, — буркнул в ответ, переминаясь с ноги на ногу и отводя глаза. От такого внимания печально известного преступника ему внезапно стало неловко, даже тревожно. Пусть на их земле найти не запятнанные кровью руки было сложно, Чимин и по себе знал, но большинство подобных альф на его памяти особой вежливостью и умом не отличались, нагло хватая за задницу и бросая пошлости. Впрочем, Пак привык. С его-то работой умение игнорировать свист и грязные предложения выработалось непроизвольно, сердце обросло крепкой бронёй, самым что ни на есть панцирем – никому не забраться внутрь. — До ближайшей автобусной остановки несколько километров, — протянул Намджун, приподняв брови. — Уверен? Чимин взглянул на него с недоверием и снова спрятал взгляд, опустив тот на обтянутые дорогой кожей бицепсы. Куда угодно, лишь бы не во внимательные карие глаза. Его знали все. Впрочем, как и других альф. Камзол на ушах стоял, когда братья Кимы пришли к власти, совершив переворот. Они появились из ниоткуда, с этим холодом в глазах и руками, что никогда не дрожали над шеями предателей. Альфы, что подчинили себе большую землю. Мало того, ещё и забрали чужую. Разная молва ходила о новых хозяевах, но до Чимина меж делом доносилось многое от клиентов в ночном клубе. «Это звери разорвут голыми руками, если тронуть то, что им принадлежит. Самый старший сдерет с нас кожу живьем и даже не поморщится, дьявольская двойка переломает хребты, а младший пустит пулю в лоб», — вот, что сказал однажды человек с изрезанной правой щекой и пистолетом в кобуре. Вероятно, он был одним из тех, кто попытался сопротивляться, но затем, повстречавшись с кем-то из братьев лично, изменил своё мнение. Чимин слышал достаточно. Оттого и боялся. — Что я буду вам за это должен? — облизнув внезапно пересохшие губы, прямо спросил омега. — Ничего, что не захотел бы сам. Не то чтобы Намджун и сам понимал, зачем остановился. Он в свои двадцать пять не входил в число тех, кому помоложе подавай, а мальчишке напротив было явно не больше восемнадцати. Возможных вариантов на одну ночь вокруг нашлось бы предостаточно, предложение подвезти было сделано не из таких побуждений. Альфа действительно не знал, зачем остановился. Из-за рукавов, натянутых пониже от холода? Из-за сгорбленной фигуры на дороге? Может быть, это просто проявился знак внезапно нахлынувшей доброты к другу Чонгука. К тому у Джуна было тёплое отношение, ведь он – пусть с виду безэмоциональный, но всё же не слепой – видел эти искорки в чёрных глазах, когда Гук смотрел на Тэхёна. Знал ли об этом сам старший брат или нет, Намджун уже не лез. Не его было это дело. Однако факт на лицо – Чонгук действительно органично вписался первым за много лет омегой, сумел найти общий язык с каждым братом и стал привычной частью семьи. «Да, это просто из-за Чонгука», — решил для себя Намджун. — Я живу на окраине, это достаточно далеко, — сразу предупредил Чимин, понимая, что в противном случае ему придётся топать несколько часов за неимением денег. У Чонгука взять на такси гордость не позволила. — Ладно. Альфа лишь пожал плечами, не видя в этом никакой сложности, и стащил с головы шлем, чтобы протянуть его мальчишке. Пак на подобное тихонько удивился, но не перечил. Он раньше на байках не катался, поэтому был только рад дополнительной защите. — Так не пойдёт, ты упадёшь, — с лукавой и никем не замеченной улыбкой покачал головой Джун, едва паренёк забрался позади него, неловко сминая пальцы. — Обхвати меня руками. О специальных ручках по бокам он почему-то не упомянул. — Ладно, — омега немного смутился, но всё же осторожно окольцевал чужое крепкое тело. В нос ударил ярко выраженный аромат сигарет и мяты. — Я Чимин, — добавил тихо-тихо. Намджун тронулся с места, смакуя про себя имя мальчишки, что так сладко пах пионами.***
Чонгук сонно тёр глаза, забравшись на стул с ногами и читая в интернете утренние новости. На часах было девять, прислуга только закончила накрывать на стол, пока Тэхён всё ещё торчал наверху и собирался на работу. В коридоре раздались шаги, и уже спустя пару минут в просторную столовую вошли несколько альф. — Привет, Чонгук, — поздоровался Сокджин, Намджун отделался кивком, Хосок отсалютовал двумя пальцами. — Доброе утро! — широко улыбнулся в ответ Гук, чьи большие глаза тут же загорелись. — Хотите позавтракать со мной? Этим гостям он всегда был искренне рад. — Разве что кофе. Мы ненадолго, — отказался от еды Джин, всё же присаживаясь. Остальные сделали то же самое, как на подбор синхронным движением отодвигая стулья за спинки, — ждём Тэ. Стоявшая рядом служанка тут же удалилась в кухню, оставляя хозяев одних. — Гук, мы на самом деле хотели поговорить с тобой, — Хосок неловко поерзал на месте, переглянувшись братьями. Ему совсем не по душе была идея просить Чонгука о чём-то втайне от самого Тэхёна, но на границах снова нашли труп, причём мёртвый солдат был не новеньким и неопытным, а служивым воякой. Чонгук тут же весь подобрался, откладывая давно потухший телефон в сторону. Намджун нахмурился, он не одобрял вмешательство омеги, но молчал. Их младшего, если тот что-то вбил себе в голову, было невозможно остановить. — О чём ты? — Ты ведь знаешь этого человека, верно? — Хосок положил фотографию двух детей, что недавно стала предметом обсуждения между братьями. — Тот, что рядом с тобой. — Да, этот мальчик жил в поместье отца какое-то время, — Гук вспомнил своего единственного друга, взяв карточку в руки и рассматривая себя ещё карапузом рядом с тем ребёнком, что постарше. — Вообще мой отец запрещал прислуге приводить своих детей к нам, но Чонхен несколько лет жил с нами. Говорили, что он сын нашего конюха. Одним из главных отрицательных качеств Джисока была паранойя, мания на излишнюю подозрительность. После смерти супруга от рук давних неприятелей старший Чон заперся с единственным сыном в поместье и никуда из него не выходил. Чонгук получил образование на дому, будучи отрезанным от сверстников. Штаб работников подвергался жёсткой проверке и контролю. Сам Джисок всегда имел несколько запасных планов, просчитывал каждый шаг. Даже к моменту своей смерти, которая неумолимо приближалась из-за нарастания напряжения на границах, он сумел позаботиться о будущем любимого сына. — Чонхен долго жил с вами? — поинтересовался Сокджин, положив руки на стол. — Несколько лет, а затем исчез. — И ты его больше никогда не видел? — задал главный вопрос Намджун, впервые за это время заговорив. Чонгук мотнул головой. — А он, — омега зашёл издалека, мельком взглянув на фотографию, — вам нужен? Хосок с разочарованным вздохом откинулся на спинку стула. Кимы не понимали, что им следует делать с этим камикадзе на границах, и слова Гука им мало помогли. Если в деле был ещё замешан и Чон-старший, ведь в теорию о сыне конюха верилось с трудом, то история приобретала ещё более крутой поворот. — Сейчас не всё спокойно, а этот человек мог бы стать разгадкой, Гук, но ты не беспокойся, — Джин подарил Чонгуку слабую успокаивающую улыбку. На лестнице послышались шаги. С появлением Тэхёна в дверях его младшие братья тут же поднялись с мест, заскрипев стульями. Попрощавшись и смотря уже в удаляющиеся спины, Гук закусил губу. Омега за прожитые с родителем годы прекрасно научился понимать и видеть настоящие эмоции, проведя всё детство за наблюдениями, ставшими единственной отрадой в четырёх стенах. Поэтому вид его деверей, тщательно пытающихся скрыться за маской деланного спокойствия, и то, что Чонгук замечал в настрое Тэхёна за последние дни, наталкивало на тревожные мысли. Он спокойно работал в клубе, что принадлежал клану Ким, и жил вполне размеренной жизнью, но понимание, что за стенами царит непрекращающаяся война за земли Морса, и осознание собственной бесполезности всё же проскальзывали в его мыслях. В Чонгуке загорелось острое желание помочь тем, кого считал своей семьёй. И вот так запустилась цепь необратимых последствий.***
В клубе громко играла музыка, била по ушам, но пьяная танцующая толпа, очевидно, совсем не противилась этому. Развлекательные заведения всё ещё считались главным доходом, ведь являлись главными источниками сексуальных утех, сбыта наркотиков и прочего дерьма. Впрочем, места такого рода в Камзоле можно было счесть вполне приличными по сравнению с тем, какой ужас творился на соседних территориях, чьи владельцы не гнушались использовать работорговлю. — Чимин, ты уверен? — в который раз за вечер спросил Гук. Спустя пару месяцев брака с Тэхёном, когда шок от смерти отца и появления Кимов прошёл, он с робостью спросил новоявленного супруга о работе. Сидеть в стенах ему осточертело, и альфа это понимал, потому дал должность администратора в одном из своих клубов. Здесь же Чонгук и познакомился с Чимином, который пришёл совсем недавно с острой нуждой в деньгах. — Да, ставь меня в список, — кивнул Пак. Омеги стояли у барной стойки. Чимин, облаченный в фартук официанта, ждал, пока бармен приготовит заказанный напиток. Чонгук в бессилии вздохнул. Он понимал, что другу необходимы деньги, и всё же каждый раз испытывал жгучий укол в сердце. Чимин был слишком горд для того, чтобы брать у него в долг сверх меры и просить о помощи. Больше Гук ничего не мог сделать. Поэтому направился к Линде, чтобы добавить ещё одно имя в список свободных танцоров для вип-комнат. Наверное, во всём заведении из омег Чонгук – единственный, кто имел неприкосновенность в силу статуса супруга главы Камзола. Одному наглецу, что по незнанию в пьяном состоянии схватил его за задницу два года назад, Тэхён сломал руку. И это стало хорошим уроком для других посетителей. Жаль, что к остальным работникам это не относилось. Ближе к восьми в заднем кармане брюк начал вибрировать телефон, и Гук в спешке поднял трубку, зная, что это самый долгожданный звонок всего дня. — Алло, Хвиин? — он с надеждой спросил звонившего. — Привет, милый, — отозвалась женщина. Это была уже пожилая омега, которая ещё до рождения сына Чон Джисока работала его помощником в их поместье. Одна из последних, кто не умер и даже сохранил связь с Чонгуком после его замужества. Хвиин считала парня практически родным, будучи той, кто принимала непосредственное участие в воспитании ребёнка после смерти папы Гука и последующей затянувшейся на годы скорби Джисока. Именно к ней, как к практически единственному человеку из детства, и обратился Чонгук с поисками мальчика из детства. Надежды было мало, однако слуги всегда слышали и знали больше, чем казалось. — Ты нашла что-нибудь о нём? — прикрыв ухо свободной рукой, чтобы слышать собеседницу, Чонгук отошёл в более тихое место: коридор для работников. В трубке раздался хриплый кашель, а за ним странное шуршание. Затем настала тишина, прерываемая лишь громким дыханием. — Да, я подняла многих знакомых, — начала Хвиин, — обзвонила старые номера, но их владельцы давно на кладбище. Нашла даже бывшего секретаря твоего отца. — Разве дядя Ыну не умер? — тревожно почти шептал омега. — Он скрывается, — неопределённо ответила женщина. — После смерти твоего отца ему не дают покоя, а причин я и не знаю. По крайней мере, Ыну так мне сказал. Из зала донеслись восторженные крики, означающие, что часы танцовщиков начались. — Ладно, а что насчёт Чонхена? Узнала, куда он подевался? — Ыну сообщил мне, что пришлёт к тебе своего человека и уже тот сам тебе всё расскажет. Гук-и, — Хвиин понизила голос, в её тоне звучала обеспокоенность, — ты будешь в своём клубе совсем один сегодня? — Да-да, — быстро отозвался омега, не желая вновь слушать тревоги старушки. — Что за человек? — Ыну сказал, что с тобой свяжутся. — Ладно, спасибо, ты очень меня выручила, — поблагодарил Чонгук. Он немного расстроился, что поиски затянулись, и скомканно попрощался с женщиной. По крайней мере, это уже что-то. Затем Гук вернулся в зал, нервно вертя в руках телефон и осматривая толпу. Пока в какой-то момент не ощутил чужую ладонь в своём кармане. И мгновением спустя достал оттуда короткую записку с указанием номера вип-комнаты и времени.***
Намджун чувствовал запах пионов. Едва зайдя в клуб, он услышал аромат мальчишки и задвигал головой в поисках светлой макушки. Цветы били в нос настолько сильно, что это просто не могло быть игрой разума. Именно поэтому, покинув личную кабинку братьев, Джун наткнулся глазами на Чимина, танцующего в свете софитов. Омега стал сам на себя не похож. Его чёрный костюм, хоть и скрывавший нижнюю часть тела, был чересчур откровенен, глаза подвели и ярко подчеркнули, а тело двигалось плавно и сексуально, остро чувствуя ритм и музыку. Большие глаза, смотревшие вчера со страхом и бегавшие туда-сюда, были прикрыты, словно Чимин не удостаивал даже взглядом кружащихся вокруг мужчин. С каких пор юнцы стали настолько привлекательными? Взгляд Кима потемнел при виде белого браслета на тонком запястье. Обозначение статуса танцовщика заведения. Всего было два вида танцоров в этом клубе. Те, кто просто танцуют приват за деньги, и те, кто ещё включают в услуги секс, отчего цена значительно выше. Белые и синие. От одной только мысли, что этот маленький омега крутился на шесте в вип-комнатах на глазах ублюдков, стало тошно. Намджун не задавался вопросом, почему его это вообще волновало. В обычном случае самоанализ был ему очень даже присущ. Почему-то с момента встречи с Паком и отныне во всём, что касалось мальчишки, самоконтроль и чёткое осознание своих действий покинули альфу. Не отдавая отчёт своим действиям, он просто двинулся к Линде и с ходу в лоб спросил, заказал ли уже кто-то светловолосого омегу. — Вы про Чими? Да, уже есть оплативший, Хан Сынхо, — проверила в планшете девушка, бегая беспокойным взглядом по записям. Ким был наслышан о нём. Мерзкий альфа среднего возраста, руки которого всегда лежали на талии какого-нибудь молоденького омеги. — Я перекупаю его, — твёрдо сказал Джун, глядя на танцующего Пака, что совсем ничего не замечал. К своей неудаче. Линда округлила глаза и неуверенно качнула головой. — Не думаю, что это возможно, у нас такое не практикуется... — Я забираю этого омегу. Оплата в три раза выше стандартной, — уже стальным тоном приказал Ким, получая удовлетворение от того, что в ответ последовал лишь нервный кивок. Цветочный мальчик ещё не знал, что попал в руки хищника.***
Горло обжег крепкий алкоголь. Тэхён чуть сморщился, закусив, и откинулся на мягкую обивку спинки кресла. Сокджин был здесь, Намджун куда-то вышел. Настроение альфы было испорчено, о чем свидетельствовали нахмуренные брови и крепко сжатая челюсть. В ином случае он бы и не превысил свою норму спиртного, но события прошедшего дня нагнетали обстановку, требовали разрядки. Эмоции, не находившие выхода, бурлили внутри вулканом ненависти и злости. Сегодня на границе расстреляли близкого друга Кимов. Бомгю являлся другом покойного отца, а ещё одним из тех, кто первым принёс присягу верности братьям в самом начале их бунта. Теперь он был мёртв. Его горло перерезали, будто мужчина был каким-то животным, во время ночной проверки территории. И смерть товарища отдавала тупой болью. Терять своих людей всегда давалось тяжело. Даже если Тэхён предпочитал не демонстрировать окружающим свою утрату, всё равно чувствовал и маялся. По-хорошему стоило бы забрать Чонгука и поехать домой, завалиться с ним спать, но рука сама потянулась к стакану. Альфа не желал нагружать супруга. Ведь Гук, даже с виду казавшийся в порядке спустя три года после страшной смерти отца на его глазах, всё же оставался очень чувствительным и обязательно стал бы переживать за Тэхёна. К тому же, сам расстроился бы, ведь был знаком с Бомгю. — Господин Ким? Тэхён повернул голову в сторону охранника, который обычно приглядывал за Чонгуком. Совсем недавно ему было приказано усилить охрану омеги, учитывая все обстоятельства. Тот нервно замялся на пороге и, поймав на себе пугающий взгляд начальства, уставился в пол. — Вашего супруга никто не может найти, и я подумал, что должен оповестить вас... Даже не дослушав, Тэхён сорвался с места. Обеспокоенный Сокджин последовал за ним, зная, что без Намджуна, который чуть ли не единственный обладал возможностью успокоить старшего брата, тот наломает дров. — Переверните весь клуб, но найдите Чонгука, — отдал приказ Джин, попутно пытаясь набрать исчезнувшего брата. На звонок никто не ответил. — Ещё и этот как сквозь землю провалился, когда так нужен. Тэхён двинулся на поиски Гука, и ярость внутри него достигла своего пика.***
Намджун, откинувшись на мягкую обивку, наблюдал за тем, как шест в нескольких метрах от него загорелся подсветкой. Раздался звук неторопливых шагов, и альфа надел на себя чёрную узорчатую маску – обязательное условие заведения для сохранения конфиденциальности клиентов. Царивший полумрак практически полностью скрывал его, единственным источником света оставался небольшой возвышенный танцпол напротив диванов. — Вы заказали один приватный танец, и я являюсь вашей компанией на следующие минуты. На ваше усмотрение можно продлить оплаченное время или же вовсе всё прекратить до момента окончания танца. Помните, что вы не можете меня касаться, — спокойным и размеренным голосом предупредил вошедший Чимин, сразу двигаясь к своему месту и проводя пальцами по прохладному металлу. — Тогда я не буду. Из колонок, встроенных в стены, раздалась медленная музыка, и танец начался. Омега сделал первый взмах руками, больше не видя перед собой ненавистные стены, сдерживающие его свободу, или же человека перед шестом. Он на ходу перевоплощался в танцора, который неторопливо рассказывал свою историю. Каждое движение ног, любой мах кистей, прогиб в спине – это всё несло в себе эмоции, сопровождаемые звуками мелодии. Чимин любил и одновременно ненавидел танцевать. Танцы практически перестали быть его юношеской отдушиной и превратились в ненавистную работу. Внутри остался лишь слабый огонёк любви к шесту. Во время исполнения приватного заказа он научился видеть не клиента, а истории в голове. Воображать, что находится не здесь, а где-то далеко-далеко, в месте, где не было жадных взглядов альф и порой даже омег. Пак рвал душу, продавая тело, каждый раз проклиная судьбу и каждый раз возвращаясь в клуб. Иного выхода не было. Если Чимин хотел жить, то был обязан расплатиться за повешенные на него долги. Музыка смолкла как раз в момент, когда омега откинул голову, застыв на месте куклой. Намджун не спеша встал и подошёл к самому краю сцены, становясь близко к приподнятой площадке с омегой, который таким образом возвышался над ним. Пак отошёл от шеста на шаг, замерев в нерешительности. Взгляд Кима, медленно скользивший снизу-вверх, будто бы опалил сжатые в кулаки ладони, грудь, пытавшуюся отдышаться после танца, и вскоре достиг настороженных глаз. — Ты красиво танцуешь, — выдохнул альфа. Чимин ощутил неяркий, слегка приглушенный алкоголем природный аромат, исходящий клиента, и догадка о личности напротив пронеслась в голове. Он сглотнул. — Спасибо, — чужой запах, въевшийся в память ещё в первую встречу и теперь уже узнанный, заставил голос дрогнуть. — Вот только глаза у тебя печальные. Пак окончательно растерялся, не зная, что ответить. Ни один клиент до этого не обращал внимания на его глаза, грустные и молчаливые, передающие всю боль во время движений. Бывало и так, что даже в лицо не утруждались бросить взгляд. Все смотрели на изящное выточенное голодом и тренировками тело, едва ли не обгладывали изгибы и формы, нередко хвалили вслух. К омерзительным комментариям омега привык, к комплиментам тоже, но что делать с чем-то действительно затрагивающим – не имел ни малейшего понятия. — Я не знаю, почему не видел тебя раньше, но больше не упущу, — дал обещание и себе, и парню Намджун, а затем отступил, развернувшись к выходу. Омега распахнул веки, ошарашенный такой внезапной сменой настроения и прямотой. — Почему я? — почти отчаянно, с нотками страха и искреннего непонимания раздалось в спину. — Я и сам не ведаю.***
Чонгук вошёл в комнату, чувствуя, как вспотели ладони. От нервов желудок словно связало в жгут, не дающий ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он даже не понимал, почему так сильно нервничал. Нельзя было сказать, что омега действовал за спиной мужа, но это был первый раз, когда между ним и Тэхёном оставалась недосказанность. Да и остальные братья понятия не имели, что Гук намеревался сделать. Всё-таки нужно было поговорить с ними. Хотя бы предупредить. Хвиин никогда не послала бы своему воспитаннику плохого человека, ведь так? Однако даже это убеждение слабо успокаивало. Человек, присланный дядей Ыну, разместился на диване, закинув ногу на ногу, и курил. Он окинул вошедшего внимательным взглядом, досконально изучая так, что Гуку стало не по себе. — Добрый вечер, — стараясь сохранять спокойствие, поздоровался омега. — А ведь старшему Киму действительно слишком уж повезло с таким красивым мужем, как он и говорил, — ответил мужчина, ухмыляясь. Чонгука покоробило. — Хвиин сказала, что вы можете мне помочь, — решив не обращать внимания, продолжил он и сел в одно из двух синих кресел. — Господин, вы... — Я Йен, — перебил незнакомец, усмехаясь на чужую попытку сохранить расстояние между ними, и потянул руку, чтобы затушить сигарету в стеклянной пепельнице на столике. — А ваше имя известно многим, можете даже не представляться. Омега кивнул, мол, хорошо, и решил не медлить, желая поскорее избавиться от этого изучения его тела, словно экспоната в музее. Ладони вспотели, но он старался ни позой, ни словом не выдать своей внутренней тревоги. — Я ищу одного человека, — Чонгук остановился на мгновение, подбирая слова, — моего друга детства. Хочу узнать всю информацию о нём. — Знаете, это даже удивительно, как всё замечательно складывается, — растягивая гласные, сказал Йен и поднялся на ноги, начиная двигаться в сторону собеседника. С каждым шагом, сокращавшем и без того жалкие метры, Чонгук ощущал, как его загоняют в ловушку. — О чём вы говорите? — сухость в горле появилась так не вовремя. Йен не ответил, только ухмыльнулся и поставил руки на подлокотники кресла, нагибаясь в непозволительной близости. Его дыхание обожгло кожу лица, и Гук отпрянул настолько, что врезался в спинку мебели. — Я обязательно исполню вашу просьбу, — протянул Йен, наслаждаясь тем представлением, которое устроил. — И даже перевыполню, вы будете удивлены. Чонгук перестал дышать, чётко разглядев скрытый подтекст не то угрозы, не то предупреждения в чужих словах. Ему следовало бежать отсюда да как можно скорее. Найти кого-нибудь из братьев и всё рассказать. И всё же он предпринял последнюю попытку поговорить: — Я не понимаю, что вы имеете ввиду... Ручка двери дернулась с пугающим усилием, будто кто-то с другой стороны хотел её выломать, и комнату влетел взбешенный Тэхён. За его спиной словно грозная тень следовал нахмуренный Сокджин. И картину они застали достаточно странную, чтобы заставить всё вокруг вспыхнуть. — Вот блять! — Йен, завидя, кто открыл дверь, тут же растерял свой угрожающий настрой, отступая от Чонгука, и хотел было сбежать, зная, что братья Ким – последние, кого хочется встретить на своём пути. Путь ему преградил Джин вместе с наплывшей вслед за ним охраной. Ким, не мешкая и действуя скорее по отработанной схеме, ударом повалил незнакомца на пол. Затем Йеном занялись телохранители, скрутившие ему руки. Взгляд Сокджина беспокойно метнулся дальше по комнате, цепляясь за двух супругов. Альфа знал: пока всегда спокойного и рассудительного Намджуна здесь нет, старший со своей вспыльчивостью может сильно разойтись. — Немедленно отыщите Джуна, блять! — крикнул он двум охранникам у двери, видя взбешенное состояние брата, но уже было поздно. — Что ты здесь делал с ним? — Тэхён, воспринявший ситуацию острее из-за алкоголя в крови, двинулся на замершего как изваяние Чонгука бурей. За столько лет брака альфа ни разу не причинил боли и не повысил голос, а тут словно ослеп. Разум затуманился виски, приближающимся гоном и потерей старого друга. Тэхён в последнее время всё чаще чувствовал бессилие, ситуация на границах нагнеталась. Гнев, так долго подавляемый, нашёл выход. Только совсем не верный, ведь Чонгук не был ни в чём виноват, лишь хотел помочь. Со стороны всё действительно казалось ужасным: он тайно встречался с кем-то, ещё и в таком компроментирующем положении был застукан. А супруг ведь и не знал, что младшие братья посвятили омегу в некоторые тонкости их проблем. — Ничего, клянусь, я... — у Чонгука от нервов встал ком в горле, он ещё ни разу не видел мужа таким озверевшим. — Какого чёрта ты путаешься с этим ублюдком? — альфа грубо взял за запястье, притягивая ближе, и не задумываясь бросил: — Вокруг полно предателей, не заставляй меня и тебя таким считать. Тэхён, ведомый эмоциями и внутренней агонией, ошибся, и ошибка эта оставила глубокую полосу на сердце Гука. У омеги от чужого вопроса внутри что-то раскрошилось.Did I take it too far?
Now I know what you are.
You hit me so hard.
I saw stars
