Victime de ma Victoire

«Жертва собственной победы»*

Je me croyais l'élu En volant mon histoire Mais je me suis perdu pour gagner A vaincre sans vertu On triomphe sans gloire L'honneur vaut mieux que le trophée

***

      Ничего не было.       Эту мысль Джейс пытался внушить сам себе, но безуспешно. Что-то определенно произошло, оставив в душе след, а на одежде несколько недвусмысленных пятен. А он ведь еще и отомстить обещал, в пылу. Что это вообще было? Может ли на человека так влиять бессонница? Что делать дальше?       Поразительно, но куда больше неожиданного минета, Джейса беспокоил мимолетный поцелуй. Он был незримой чертой. Он был инициативой с его стороны: теперь это комедия, разыгранная на двоих. Джейс дотронулся до собственных губ — на них все еще чудились горечь, нежность и неутоленное до конца желание. Оно было с ним всегда? Или это эхо, ответ на странный выпад со стороны партнера. С девушками так раньше бывало: незнакомые нимфы ловили Джейса-красавчика в коридорах Академии, еще на младших курсах, заигрывали, предлагая «вместе позаниматься», а ему что, ему было несложно, приятно. На следующее утро, Джейс мог и имени девушки не вспомнить. Но он честно старался. Он не был гулякой, повесой, он просто жил в вечном удивлении и в восторге от мира.       А потом Джейс вырос, и восторгаться стало сложнее. Лживость и мимолетность перестали удивлять, к пустому не тянуло, а человека, с которым можно было бы поговорить по душам, не было. До того, как появился Виктор. И возвращаясь к вопросу… он поддался порыву просто так? Если нет, то у него два дня на составление плана. То ли мести, то ли свидания.       Какие же у Виктора тонкие пальцы.

***

            Талис делал вид, будто ничего не произошло. Приходил в костюме, они сидели, работали. Обедали. Говорили об экспериментах, спорили — спор никто не отменял, — так и прошли сутки, прошли вторые. И вот Виктор вроде дорвался, закрыл гештальт, выяснил все: и что чулки длинные, и что ремешок на них с плоской застежкой, и что щелкает она замечательно; и что кожа на внутренней стороне бедра у Джейса чудовищно нежная, и что он весь чувствительный, отзывчивый до дрожи; тактильный до одурения. План перевыполнен. Баста.       Но он ведь не этого хотел на самом деле, верно?       Он сам себя обманул. Пиррова победа.       Другие люди действуют иначе. Другие люди не прикрываются фетишами, алкоголем, сумасбродством, психозом, чтобы до кого-то дотронуться, точнее, люди как раз так и делают, но ведь это глупо, разве он — глупый? Джейс, скотина, небось смеется. Джейс вышел сухим из воды, для него этот… это происшествие — разовое развлечение, одно из многих в списке, как пальцами щелкнул, ему все дается легко. Виктор вдруг заволновался: а парни у Джейса были? Были ведь, наверняка были. Вряд ли Виктор особенный.       Но вдруг особенный?       Существование этого вопроса — ключ к решению проблемы.

***

      — Просто надеть костюм?       — Просто надеть костюм. Ну, и станцевать со мной разок.       — Об этом речи не шло.       — И глаза подвести не забудь. Кстати, я достал пластинку. Редкую. Мне кажется, тебе понравится.       — Если там такая же громкая, как на балу, труба…       — Нет, нет, — Джейс улыбнулся. — Это скрипка. Концерт.       По условиям задачи, Виктору нужно было приготовиться дома, заранее, и уже в костюме приехать в лабораторию. Только для того, чтобы показаться всему местному персоналу. И забрать Джейса, который успешно продержался всю неделю. Скотина.       А вот куда забрать, этого Талис не сказал. Но он явно был в предвкушении.       Часы пробили восемь. Вечерний Пилтовер, объятый летним теплым ветром, готовился к отдыху. Люди разбредались по домам, по кафе и барам. Они вдвоем не так сильно и выделялись, как казалось в начале — «топсайдеры» любят броские наряды; в пестром море Джейс и Виктор практически терялись, разве что рост Талиса позволял им пробиваться через толпу ледоколом. О пункте назначения ничего не было известно до самого конца: лишь когда они подошли к воротам и Джейс достал ключ, Виктор понял, что они стоят на пороге «Главной Обсерватории Пилтовера».       — Закрыто?       — Да. Здание сейчас на ремонте, поэтому работает не каждый день. Но я выпросил ключ у профессора. Для дела, конечно.       — Бесплатная аренда всей обсерватории? Как нагло, — прошептал Виктор почти с завистью.       — Всё ради искусства. Прошу, месье Виктор.       — Джейс, твой череп хрупок, а у моей трости твердый набалдашник.       — Тут не спорю. Идем.       Тишина выставочных залов зачаровывала.       Высокие, уходящие в небо потолки, карты созвездий, золотом сияющие на стенах. Каждый шаг отдавался мраморным гулом. Ни шума экскурсий, ни тяжелых взглядов охраны, ни подвзвизгиваний туристов, ничего. Только они и гигантский телескоп, пронзающий купол стеклянным оком. И патефон.       Джейс любовно погладил машинку — пластинка уже стояла на месте.       — Здесь рядом комната отдыха, вроде читальни. Если захочешь присесть. Вина? Шампанского?       — Не люблю вкус алкоголя, — Виктор покрепче перехватил трость. Почему им обязательно надо танцевать? Здесь рядом телескоп. В их полном распоряжении. Астероиды интереснее оттоптанных ног.       — Точно, я и забыл, — протянул Джейс елейно. — Ты предпочитаешь что-то более терпкое.       Игла заскользила по пластинке. Скрипка торжественно вступила в беседу, и язвительный ответ растворился в мелодии.       — Красиво, — чуть погодя сказал Виктор.       — Да.       — Но разве такая музыка предназначена для танцев? Или мы играем в высший свет: будем сидеть на пуфиках, пить кислое шампанское, приговаривая: «о, эта музыка напоминает мне о садах Ионии, вы бывали в Ионии…».       Джейс подошел ближе, не обращая внимания на тон.       — Руку к руке. Я поведу. Буду придерживать тебя за талию.       — Под это невозможно танцевать.       — Чуть наклонись и переставь ногу. Опирайся на меня. Это как исследование — мы изучаем квадрат, шаг за шагом, измеряем площадь.       — Джейс, мы идем по периметру. Более того, у меня есть вопросы насчет четкости квадрата. Это, скорее, неправильная фигура, так что я бы использовал правило средних ординат…       — Тебе бы подошло играть на скрипке, с такими пальцами.       У Виктора птицей сердце забилось в груди, когда Джейс осторожно поцеловал запястье. Всего лишь запястье: прижался губами к пульсирующей вене, задержался на секунду, а уже пол уходит из-под ног, да так скользко стало, что Виктор почти вцепился в розовый фрак, еле сдержавшись.       — Что ты делаешь?       — А что пару дней назад сделал ты?       — Закрыл гештальт. Всего лишь. Спасибо, что позволил.       — В жизни ничего хуже не слышал.       «Me faire aimer des autres sans aimer», — хотел ответить Виктор, но не смог.       У Джейса взгляд обреченного человека. И достаточно оборвать лишь одну нить, нанести лишь один удар, — и всё. Вечер закончится, маскарад закончится, неделя закончится, всё вернется на круги своя, и его, Виктора, никто не будет отвлекать от звезд танцами, а от исследований лишними прикосновениями, глупыми словами, иллюзией счастья и лживой надеждой. В возникшей музыкальной феерии сражалось два образа: как тогда, на балу, Джейс смущается, краснеет и теряется в присутствии Мэл, выдавая себя мгновенно, и как Джейс, раскрасневшийся не от стыда, но от возбуждения, как Джейс смотрит Виктору в глаза с упоительной нежностью.       — Твоя месть — танец?       — Не совсем, — Джейс попытался улыбнуться.       — Я думал, что ты из тех, кто не против разовых встреч. И практичности.       — Ты же специально грубишь, да? Здесь слишком романтично, это тебя раздражает.       — Меня ты раздражаешь. До одури.       — Почему?       — Я не хочу ничего чувствовать, — Виктор отпрянул и сделал пару шагов назад, хватит с него, дышать нечем. — Эмоции отвлекают. Забирают время. Я не смогу тебе объяснить.       — И убить эмоции тоже не сможешь.       — Ты думаешь?       Глаза Виктора вспыхнули опасным золотым огоньком. И Джейс на мгновенье испугался, что влюбился не совсем в человека, а в изваяние, в машину. В их очередной эксперимент. Но игла соскочила с пластинки, и Талис сделал шаг вперед.       — Я обещал отомстить. Пройдемте в комнату отдыха, месье Виктор.       — Еще раз…       — Я собираюсь отучить тебя закрывать гештальты, раз и навсегда. А то в следующий раз ты придумаешь, что никогда не убивал человека, и попробуешь меня прикончить.       — Звучит, как хороший план. Добавлю в шампанское яд.       — А потом будешь его отсасывать?       — Скотина.       — Продолжай, — Джейс насильно усадил Виктора на софу, и стал снимать с него обувь, любовно поглаживая изящные щиколотки.       — Идиот. Балбес. Придурок. Гений, который разбрасывается своей гениальностью. Который тратит тонну времени на музыку, рисунки, женщин, а не на книги. Ты бы мог выучить что угодно. Делать открытие за открытием!       — Мы этим и занимаемся.       — Но то, что сжирает меня месяцами, тебе поддается за неделю. И вместо того, чтобы этим воспользоваться, ты все сквозь пальцы, ты…       — Человек. И не такой я и гений.       — Ты, Талис, недостоин сам себя.       Джейс поцеловал лодыжку, прежде чем легонько прикусить пальцы. Виктор охнул. Значит, все правильно, значит, можно лизнуть выпирающую косточку на ноге — такой хрупкой она смотрится, затянутая в тонкий шелк. И такой… гладкой.       — А ты точно мне мстишь? По мне так, я пока выигрываю…       — Спорим, сутки сидеть не сможешь?       — Спорим, — выдохнул Виктор, и Джейс торжествующе хлопнул его по бедру, так, что тот вздрогнул.       — Расслабься, и наслаждайся своей победой.       Лиловый фрак вместе с жилеткой полетели на пол. За ними и жесткие черные кружева, и плотное серебро. В какой-то момент Джейс заторопился и запутался в пуговицах, и пыхтел он при этом настолько нелепо, что Виктор не выдержал и расхохотался. Джейс возмутился, вскочил, вернулся с шампанским.       Пробка пулей вылетела куда-то в сторону, вверх, и следующие пять секунд Джейс и Виктор завороженно слушали, как звон разбитого стекла разносится по обсерватории.       — Давай еще что-нибудь разобьем, — подытожил Виктор, и Джейс вылил ему на голову шампанское. А потом и на себя, чтобы партнеру не так обидно было.       — А подводка-то не водостойкая.       — Правда? — обрадовался Виктор.       — Правда, — сказал Джейс, утыкаясь в шею. Белую, насквозь мокрую рубашку, решено было оставить. Вкуснее шампанского, чем то, что росой покрывало мраморную кожу, Талис в жизни не пробовал.       — Ненавижу тебя.       — Рано, — Джейс справился с пуговицами, и осторожно стянул с Виктора бриджи. — Скажешь мне это завтра.       — Нет, сегодня. Нам сегодня как-то добираться до дома, и в таком виде…       — Заткнись, пожалуйста, — взмолился Джейс, дотягиваясь до скомканного фрака и до необходимого ему кармана.       Зря он, что ли, готовился.       Виктор не сразу понял, что его так обожгло между ног, почему больно. Но едва осознал, выгнулся всем телом. Джейс подхватил, сжал хрупкую талию, откровенно наслаждаясь открывшимся видом — прилипшая к груди рубашка, запрокинутые темные от шампанского кудри, острые скулы, штрихи подводки по лицу.       Наваждение обладало дурным характером: оправившись от первичного шока, Виктор резко наклонился вперед, насаживаясь, усаживаясь на Джейса, заставляя теперь его вскрикивать и всхлипывать в легком исступлении. Запах и привкус алкоголя не шли ни в какое сравнение с Джейсом. Виктор целовал пухлые губы, забывая двигаться, царапал широкую спину, хватался за мокрые волосы, оттягивая голову назад, и снова этот абсолютно проклятый след на шее. Кажется, он вцепился в него зубами, когда внизу стало особенно плотно.       Джейс несколько раз с размахом опустил ладонь на ягодицы — и после каждого удара Виктор просил еще, пока Джейс, едва видя хоть что-то из-за подступающей волны оргазма, не запустил руку меж их животов. Последнее, о чем успел подумать Виктор, прежде чем погрузиться в болезненную негу — победа.       Но когда-нибудь, пусть и не сегодня, он найдет способ избавиться от эмоций.

***

      — А теперь тебя можно ненавидеть?       — Да. Я даже к тебе присоединюсь. Передай бутылку, пить хочу, умираю.       — Ты умираешь? Я сидеть не смогу пару суток. Про гигиену я вообще молчу.       — То есть, я веду в счете?       — Джейс. Заткнись. Или я тебя заткну.       — Спорим, ты этого не сделаешь?..       — Спорим.

***

Mais mon orgueil Porte le deuil Pour ne plus voir Que je suis victime de ma victoire Victime de ma victoire J'ai perdu pour l'Histoire (Si on t'adule Pas de scrupules Laisse-toi porter)