(Не) Один

Эйден стоит на пляже, зарываясь пальцами ног глубже в песок. Приливная волна едва достаёт до икр. Вода прохладная и хорошо освежает в жаркий летний день. Солнце всё ещё печёт, хотя уже и начинает клониться к горизонту. Снимая солнцезащитные очки с забавной оправой в форме сердец, Эйден жмурится, подставляя лицо под тёплые солнечные лучи. Хорошо. Это место выглядит как конец гребаного мира. Море, уходящее далеко за горизонт, полуразрушенный отель, поросший деревьями и травой, прямо у берега, пара шезлонгов и ни единой души на километры вокруг. Никто не пристаёт с просьбами из разряда подай-принеси, не тычет ножом в лицо, из-за неосторожно брошенных слов, не пытается обмануть или предать… Последняя мысль больно колет в груди. Хотя и прошла уже пара месяцев, думать о том дне всё ещё неприятно, чувствовать себя преданным — тоже. Доверие, которое они так долго выстраивали между друг другом и этот бесконечный флирт на грани фола, поцелуи и обещания… Неужели для Хакона это ничего не значило? Он был просто очередным из его огромного послужного списка?.. Холодно. Эйден выныривает из мыслей, словно пробираясь через толщу морской воды. Небольшой порыв ветра мягко гладит по щеке, взъерошивает волосы и уносит с собой непрошенную тоску. Пилигрим зябко ежится и выходит из воды, цепляя на мокрые босые ноги остывающий песок. Ультрафиолетовая лампа ярко освещает временное убежище — гамак из брезента, натянутый между деревьями, походная сумка, пара самодельных топоров и мачете, сиротливо лежащие в углу. Очень холодно. Бетонные стены плохо пропускают тепло и нагреть комнату без дверей, с жуткими выбоинами проёмов очень сложно. Особенно, когда под рукой есть только спички и зажигалка вместо нормального генератора. Можно было бы разместиться на крыше — там полно места и можно сделать небольшое укрытие из подручных материалов. Но постоянно смотреть на мерно плещущиеся волны, на золотой песок и яркое-яркое солнце и понимать, что до осуществления их общей мечты добрался он один… Очень больно. Эта боль растёт с каждым очередным днём здесь, в райском местечке, вдали от цивилизации. Чертовски холодно. Эйден смотрит на свои посиневшие пальцы, на которых осталось множество шрамов. Так не кстати вспоминается и шрам от Лазаря на шее у Хакона. И его совершенно несчастный и потерянный взгляд, когда Эйден отшатнулся назад, наконец складывая пазл в голове. Эйден отчаянно трясёт этой самой головой и прижимает ладони к глазам, словно пытаясь выдавить из них бесконечный калейдоскоп картинок. Может быть, всё могло сложиться иначе. Но нет. Не могло. Он это знает, и от этого ещё противнее ноет в душе. Хочется вытащить этот комок спутанных нервов и мыслей и закинуть куда-то далеко-далеко за горизонт, за которым почти скрылось солнце. Но всё, что Эйдену остаётся, так это раскачиваться на гамаке, смотреть в обшарпанный потолок и смаргивать солёную влагу с ресниц. И вариться в неясном чувстве вины и тоски, в которых можно утонуть. Дрёма медленно подступает к измученному организму. Эйден чувствует, как его легко покачивает на фантомных волнах. И снова слышит зовущий его откуда-то издалека голос. Он ушёл из города, потому что видел Хакона в прохожих, слышал разговоры о нём, чувствовал его взгляд на себе, но когда оборачивался, это ощущение пропадало и появлялось вновь, стоило лишь отвернуться. Эйден закрывает глаза, в последний раз отталкиваясь от пола ногой и забираясь под тёплый клетчатый плед. У него больше нет сил выживать в этом мире одному. Ему хочется просто взять и исчезнуть, с последним лучом солнца, под шум разбивающихся о скалы волн.