(Не) Один

Эйден стоит на пляже, зарываясь пальцами ног глубже в песок. Приливная волна мягко обволакивает кожу. Вода теплая и приятно ласкает в жаркий летний день. Солнце всё ещё печет, находясь в самой зенице. Шершавая мозолистая ладонь аккуратно снимает солнцезащитные очки с милой оправой в форме сердец, Эйден жмурится, подставляя лицо под тёплые солнечные лучи.  — Я же говорил, что отправляться на море нужно в августе, — Хакон надевает очки и сцепляет руки поперёк живота Эйдена, притягивая парня к себе.  — Ага, выглядишь, как придурок, — смеётся Эйден, откидывая голову на широкое плечо, и целуя мужчину в щеку. Хорошо. Это место выглядит как начало нового мира. Морской пейзаж простирается далеко за горизонт, волны медленно лижут песчаный берег, смывая следы на песке. Неподалёку всё ещё одиноко стоит небольшой отель с покосившейся и выцветшей вывеской, вероятно, раньше она светилась, привлекая отдыхающих. У них получилось починить и завести генератор с помощью найденного топлива, что несказанно радовало, ибо ночи здесь всё ещё были прохладными.  — Хочешь, зажжём её вечером? — Хакон смотрит туда же, куда и Эйден, и словно читает мысли.  — Не знаю. Можно, наверное. Эйден неуверенно отзывается, всё ещё находясь в прострации из-за чувства, которому никак не может дать название. Оно переполняет его до краёв и становится только сильнее, когда Хакон поворачивает его лицом к себе, нежно кладя широкую ладонь на шею, проводя большим пальцем по линии челюсти. Мир сужается до этого ощущения, до темных глаз, скрытых за розовыми стёклами очков, до заполошно бьющегося сердца. И Эйден тянется вверх, повторяя движения, чувствует подушечками пальцев колкую щетину, касается шрамов, прослеживая их линии. Этот момент принадлежит только им двоим. Очень хорошо. Губы Хакона сухие и потрескавшиеся, оказываются мягкими, а поцелуи нежными. Целомудренное прикосновение превращается в мучительно долгий поцелуй, от которого подкашиваются колени, а крепкая рука подхватывает его за талию, не давая упасть. Им приходится прерваться, чтобы наполнить лёгкие кислородом. У Эйдена ужасно кружится голова, и он опускает её на чужое плечо, где скрываются шрамы от Лазаря. Следуя за мимолетным порывом, он отгибает края одежды и целует смуглую кожу, срывая с чужих губ рваный вздох. Пальцы Хакона поднимаются выше, осторожно царапая ногтями кожу, нащупывая ту самую точку на затылке, от прикосновения к которой Эйден чувствует приятное тепло, разливающееся по телу, пока выцеловывает каждый из трёх глубоких шрамов и поднимается выше по шее, возвращаясь к манящим губам.  — Прости, увлёкся, — шепчет Эйден, словно боится, что кто-то услышит и прервет их. Эйден перехватывает взгляд Хакона, за всеобъемлющей нежностью прячется что-то печальное, и он вопросительно поднимает бровь. «Расскажи мне».  — Чем я заслужил тебя, Эйден? — грусть, вина, печаль, тоска. Эйдену кажется, что он сейчас захлебнется под этой волной, не сумев всплыть и вдохнуть кислород.  — Меня не нужно заслуживать. Я сам прихожу, — Эйден растягивает губы в улыбке, поднимается на носочки и ласково целует Хакона в шрам, рассекающий бровь. Эйден прижимается ближе, Хакон делает неосторожный шаг назад, и они вместе падают в воду, поднимая брызги. Смех разносится по открытому пространству пляжа и оседает где-то в душе, формируя новый фундамент их отношений. И Эйден наконец чувствует правильные слова на кончике языка, пока помогает ничуть не расстроенному внезапным купанием Хакону подняться на ноги и неловко извиняется, всё ещё смеясь.  — Мне нравится это море, Хакон, я чувствую себя… дома, — ведь дело было не в самом море, а в том, с кем он здесь будет. Хакон неверяще моргает и снимает очки, лишая себя последней защиты перед ним.  — Ты правда так думаешь? — они снова стоят слишком близко друг к другу.  — Правда… И… — Эйден замирает, чувствуя, как мысленно перешагивает за чёрту, за которую больше никогда не сможет уйти, что бы ни случилось. — И я люблю тебя. Хакон обхватывает его так бережно, словно он может рассыпаться и исчезнуть от одного неосторожного прикосновения. Эйден снова тянется вверх, обнимая его за шею, оказываясь всего в паре миллиметров от его лица.  — И я люблю тебя, — тихо выдыхает Хакон, прежде чем наконец податься вперёд и сократить расстояние, накрывая его губы своими. Тёплый порыв морского ветра ерошит волосы и мягко ласкает разгоряченные тела, пока они наслаждаются друг другом под лучами яркого солнца, по щиколотку утопая в нагретой воде. Они оба наконец чувствуют себя чертовски хорошо в этом мире, в этой жизни, у моря.