Stigma

      Сегодня определённо что-то должно произойти.       Чонгук как раз заканчивал доделывать теоретическую часть проекта, когда в его голове вдруг возникла такая мысль — что-то вроде предчувствия. Он пока не мог понять, какого рода перемены его ждут, возможно, это даже коснётся не только его, а будет чем-то глобальным, но то, что они грядут, Чон даже не сомневался. Такого с ним не случалось с тех пор, как... да вообще ни разу, пожалуй, и оттого чувствовался какой-то лёгкий приток адреналина в крови. Возможно, Чонгук просто слишком давно не выходил из дома, не проводил время с друзьями, и на почве одиночества его мозг начал сам себя развлекать, но проект нужно было доделать уже к пятнице, и на гулянки времени не оставалось.       Друзья Гуки не трогали — знали, что он всё равно от всего откажется, пока не доведёт свой проект до совершенства. Намджун переживал, что младший слишком сильно зациклился на учёбе, упуская из вида саму жизнь, ведь она здесь и сейчас, а Хосок в принципе не понимал, как можно делать что-то одно на протяжении целой недели.       Не то чтобы Чон-старший был совсем уж раздолбаем, но тройка за тест его вполне устраивала. Тот вообще частенько повторял, что в будущем отличники будут наниматься к нему на работу, потому что — цитата — «У двоечника есть две вещи: квартира и машина; у троечника — три: квартира, машина и счёт в банке; а у отличника пять вещей: лысина, большие очки, язва желудка, долг перед государством и почётная грамота за успехи в учёбе». Это была его любимая шутка, когда речь заходила о загонах Чонгука, на которую он уже даже внимания не обращал — приелось. Но если судить по статистике, то в словах друга была какая-то толи́ка истины: в кресле какого-нибудь миллионера частенько можно встретить человека, который не особенно запаривался с учёбой.       Сокджин в этом плане более лоялен: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы счастливо было само в первую очередь. Он только часто звонил удостовериться, что Чонгук не забывал поесть и нормально и достаточно спал, иначе грозился приехать и лично всё контролировать. Чонгук своего хёна за это очень любил — о нём родные родители и сестра так не заботились, как Джин, который с первого курса нашёл в Гуке своего младшего братишку, которого у него никогда не было. Семья — это не всегда люди по крови; чаще всего чужие оказываются ближе родных, а близкие — с точностью до наоборот.       Телефон пиликнул звуком уведомления, а на экране отобразилось уже слишком знакомое лого приложения, заставив Чонгука вынырнуть из мыслей: пожалуй, это единственное, на что у него всегда находилась минутка. Тихо хмыкнув себе под нос, он потянулся за гаджетом и открыл «Weverse», ведь «V🌟 прокомментировал пост Mary-Ann🍀💚», а Гу старался не пропускать ничего, что связано с этим парнем.       Это было словно в прошлой жизни: Чон случайно наткнулся на YouTube на видеоклип, в котором некий Ви пел о том, как просто можно попасть в ловушку чужой мечты и всю жизнь прожить по чужому сценарию. Чонгук музыку в подобной обработке обычно не слушал, но смысл, который певец вкладывал в свои тексты, заставлял проникаться уважением. Да и голос у этого парня был очень уж завораживающим, как и не совсем стандартная для корейца внешность, так что ему захотелось узнать о нём побольше. В тот день он открыл для себя творчество и самого Ким Тэхёна — никому не известного соло-певца, который за рекордные сроки набрал популярность и стал кумиром миллионов.       Вначале всё это казалось обычным увлечением — мейнстримом, если хотите. Чонгук подписался на аккаунты Ви во всех соцсетях, мониторил каждый пост — как опубликованный самим Тэ, так и от официальных групп его лейбла, — и всегда оставлял комментарии, которые тонули в сотне тысяч похожих. Хотя злопыхателей тоже хватало: некоторые, например, называли Тэхёна кумиром-однодневкой, про которого через пару месяцев все забудут, но айдола такие выпады словно подпитывали, парня было просто не остановить.       Всего через год после дебюта он получил свой первый десан, а через два каждая его песня, каждый альбом стали попадать в чарты, занимая высокие позиции, а нередко и возглавляя их; армия его фанатов, именуемых Виженери, сходила по нему с ума, стараясь подловить где угодно — начиная от аэропорта и заканчивая каким-нибудь банальным музеем, — выкрикивая его имя и не давая прохода.       Конечно, далеко не все фаны вели себя так по-свински. Большинство уважало чужое личное пространство и желание хотя бы иногда выходить из амплуа айдола, так что, даже встречая его где-либо, многие делали вид, что попросту не узнали звезду мирового масштаба, давая ему возможность побыть обычным человеком.       Таких фанатов Чонгук уважал почти так же, как самого Тэхёна.       Так вот. Поначалу это было обычным увлечением: Ви общался через свои песни и соцсети с людьми, донося до них прописные истины, даря поддержку и придавая сил, Чонгук черпал у него вдохновение, чтобы быть лучше, чем он есть, и никогда не сдаваться. А потом Гук понял, что ему не просто нравится творчество певца — ему нравится Ви сам по себе как человек. Он никогда не скрывал свою ориентацию; на каждом углу об этом не кричал, конечно, но все близкие друзья знали, что Чонгук интересуется исключительно парнями. И если Чона спросить, в какой именно момент времени случилось то, что случилось, он вряд ли смог бы дать точный ответ, поскольку этот самый момент благополучно пропустил.       Гук в течение девяти лет поддерживает творчество Тэхёна, пять из которых бесповоротно в него же влюблён.       Это было похоже на помутнение рассудка: в одно мгновение Чонгук сидел и смотрел, как Тэхён дурачился на камеру на своей онлайн-трансляции, а уже в следующее понял, что в этом человеке собралось по максимуму того, что он хотел бы видеть в своей второй половинке. Буквально всё — от искренности и доброты до какой-то детской непосредственности и открытости, граничащей с наивностью. Для Гука так и осталось загадкой, как, работая в подобной индустрии, Киму удалось сохранить себя настоящего и не испортиться после приобретения бешеной славы и состояния.       Тот никогда не кичился своим статусом, со всеми был вежлив, искренне любил фанатов и даже нередко помогал стаффу наводить порядок на сцене после своих же выступлений. Все, кто с ним работал, признавались, что Ким Тэхён — один из самых замечательных людей на свете, и у Чонгука не было причин не верить в это. Поэтому немудрено, что в итоге Гу взял и влюбился — просто не мог не; это приносило частичку какого-то сумасшедшего счастья в его жизнь: теперь у него появилась ещё одна причина больше поддерживать любимого артиста.       Всё стало гораздо хуже, когда в СМИ прокатился слушок о том, что у всемирно известного певца нетрадиционная ориентация. Если до этого Чон испытывал только лёгкую влюблённость, уверенный, что его кумир чистокровный гетеро, то после того, как по соцсетям прокатила целая шоковая волна, Чонгук чуть сознания не лишился.       Сам певец на эту ситуацию никак не отреагировал, как промолчал и его лейбл, но тишина — это тоже своего рода ответ, поэтому неудивительно, что Гук просто погряз в своих чувствах к такому родному и одновременно далёкому Тэхёну. А потом как-то резко накрыло осознание: таких Чонгуков у Тэхёна — вагон и маленькая тележка, и даже если Ким действительно нетрадиционной ориентации [что вряд ли, это же просто скандал!], ему или никто не позволит заводить отношения на данном этапе развития его карьеры, или тот выберет кого-то из своего окружения — кого-то, с кем знаком не один год. Ему уж точно не было никакого дела до посредственного, неизвестного никому Чон Чонгука.       Взять хотя бы того миловидного парня — одного из друзей Ви, — который иногда появлялся на его онлайн-трансляциях. У Чонгука не было причин ненавидеть этого Ён Уёна, ведь тот не виноват, что являлся таким же айдолом и имел возможность проводить время с Тэхёном. Уён всегда улыбался, потому что от рождения такой же открытый и смешливый, как и кумир Чонгука, всегда поддерживал друга, если в соцсетях кто-то поливал того грязью или у Тэхёна просто случались тяжёлые времена. И всё же Ён Гука безмерно раздражал и этой своей голливудской улыбкой, и глазами, которые превращались в полумесяцы, когда тот смеялся — даже просто тем, что сидел рядом с Тэ.       Да, пожалуй, последним пунктом раздражал особенно сильно.       Иногда на трансах Чонгук видел Мин Юнги — человека, который продюсировал песни Тэхёна; тот всегда был серьёзен и мало улыбался, на вопросы фанатов, которые сыпались дождём на «V Live», отвечал редко и как будто из-под палки, отдавая инициативу в руки своего подопечного. Юнги Чонгуку в противовес Уёну нравился — не как парень, а как человек, который защищал Тэхёна на протяжении всех девяти лет.       Гук всё ещё отчётливо помнил то время, когда хейтеры обвиняли Тэ в том, что айдол на своих концертах поёт под фонограмму, так как невозможно исполнять подобные танцевальные движения и при этом так чисто звучать. Тогда-то Юнги и посоветовал Ви во время выступления на какой-либо из партий пропустить строчку, дабы все убедились, что он сам исполняет свои песни. Чонгук ещё никогда не видел такого довольного выражения лица у Тэхёна, когда тот перед самым припевом ненадолго опустил микрофон, прервав поток текста, как-то хищно улыбнулся и дерзко облизал губы. Гук в тот день словил не один микроинфаркт от такого Тэхёна, влюбившись в него заново, а все, кто возводил на айдола напраслину, внезапно заткнулись, и Чонгук буквально готов был заобнимать Мина за эту гениальную идею.       Наверное, Юнги был единственным, к кому Чонгук не ревновал Кима совершенно.       Был ещё один человек в окружении Ви, из-за которого у Чонгука волосы на загривке вставали дыбом и падало забрало от неконтролируемой ревности. Пак Чимин, который ставил для Тэ хореографию, постоянно вис на нём, словно коала на бамбуковом дереве — на то, что сам Тэхён вис на нём не меньше, Чонгук отчаянно закрывал глаза, — называя Тэхёна своим соулмейтом, и сложно было не заметить, что Ким искренне наслаждался его обществом.       С Чимином певец дружил гораздо дольше, чем с Уёном, почти с самого своего дебюта, и у Чонгука всё внутри переворачивалось, когда он думал, что слухи об ориентации Тэ могли поползти именно из-за этого Пака. Они были довольно близки — насколько, Гу предпочитал не зацикливаться, — частенько светились вместе в каком-нибудь кафе или на выставках, и их совместные фотки в инсте Тэхёна были единственными, которые Чонгук упрямо не лайкал. Да, он понимал, что не имел никакого права на ревность по отношению к кумиру миллионов, с которым даже не знаком лично, но влюблённость просто не оставляла ему выбора.       Очевидно, поэтому Чонгук и решил начать с ней бороться.       Он чувствовал себя предателем, когда месяц назад регистрировался на сайте знакомств; Гу ведь пять лет хранил верность Тэхёну, ни с кем не встречался, хотя заинтересованных в нём парней было хоть лопатой греби, всех потенциальных ухажёров посылал освежиться на Северный Полюс и каждую свободную минуту отдавал своему айдолу.       Об этом знали немногие, но Чонгук возглавлял самую большую фанбазу, посвящённую творчеству Ви, которую сам же и создал ещё в год дебюта. Его группа в Твиттере была англоязычной, так как большинство фанатов Тэ жили за пределами Кореи и хангыля не знали; он переводил комментарии Тэхёна с разных платформ, освещал новости, рекорды и достижения, делился информацией касательно выступлений всеобщего кумира.       Иногда Гу проводил благотворительные акции по сбору средств для бездомных животных, семей, попавших в трудную жизненную ситуацию, и каких-либо бедствий от имени Ви. После окончания таких акций он неизменно отправлял на почту лейбла полученные сертификаты с благодарностями для Тэ и очень надеялся, что те не затеряются в хаосе. Количество подписчиков его группы уже перевалило за четыре миллиона человек, и с каждым днём эта цифра продолжала расти, потому что все интересовались делами и жизнью Ви и были рады возможности узнать, что он сказал на том или ином интервью или написал в инстаграм у своих друзей. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, знал ли Тэхён о его фанбазе, ведь та в соцсетях популярна едва ли не так же, как и сам Тэ, но в конце концов решил, что это не так уж и важно.       Это для его собственного удовольствия в первую очередь.       Открыв приложение, Чонгук принялся читать ответы Тэхёна на посты фанатов, которые интересовались, как он себя чувствует, хорошо ли покушал и достаточно ли сегодня отдыхал. Каждый раз, открывая «Weverse», Гук очень надеялся, что не наткнётся на посты неугомонных хейтеров и анти, которые каждый день вылезали из своих нор в попытках запятнать репутацию айдола и оскорбить Тэ.       Поначалу Чонгук реагировал на них очень остро: заходил к каждому в профиль и оставлял разгневанные комментарии под каждым постом, взывая к их стыду и совести, которые у тех явно отсутствовали. Иногда за такими конфликтными спорами пролетал не один час, потому что ему всегда отвечали в своей самой бессовестной манере, переходя на оскорбления всех Виженери в целом, и чаще всего Чонгук просто был вне себя от ярости. Сейчас, по прошествии стольких лет, он научился у Тэхёна самому главному — умению воспринимать любые конфликты с холодной головой, и теперь нередко вместо того, чтобы уподобляться хейтерам, просто молча кидал на их аккаунты жалобы и в обязательном порядке отправлял ссылки на них на почту компании Тэ. Та ещё ни разу не подвела и, заботясь о защите своего артиста, подавала массовые прошения в суд, призывая особенно одарённых к ответу за свои беспочвенные оскорбления и угрозы.       Читая ответ Тэхёна о том, что у него на обед сегодня была гречневая лапша, Чонгук неосознанно провёл по буквам хангыля пальцами; это было невыносимо — любить кого-то и не иметь возможности прикоснуться. Это стало, наверное, самой главной причиной тому, что он всё-таки решился создать профиль на «Фотостране» в поисках человека, который смог бы вытравить Ким Тэхёна у него из головы.       Впрочем, этот сайт знакомств приносил больше разочарования, чем пользы, потому что в большинстве своём написывали Чонгуку одни извращенцы. Он даже навскидку не смог бы сказать, сколько чужих половых органов — как мужских, так и женских, — повидал в своём директе за весь этот месяц. Кто-то из завсегдатаев пытался развести его на встречу и одноразовый секс, кто-то пытался уломать начать обмениваться интимными фотками или склонял к сексу по телефону. Чувство юмора Чонгука в такие моменты вытаскивало свою голову из песка, он знатно над своими оппонентами стебался, чувствуя какое-то ненормальное удовлетворение от того, что хоть кого-то из них мог посадить в лужу. Однако в конце дня, закрыв все приложения и отключив всю технику, в пустой одинокой постели, Гук был готов почти рыдать в подушку из-за отсутствия личной жизни.       Он бы всё отдал за возможность просыпаться в надёжных объятиях родных и любимых рук.       Закончив с переводом всех комментариев, которых насобиралось аж восемнадцать штук, Чонгук выдохнул и вернулся к проекту, с удивлением отметив, что ему осталось совсем немного до финишной прямой; посмотрев на время, он решил оставить всё на завтра, потому как сдача проекта была запланирована только через два дня, захлопнул крышку ноутбука и поплёлся на кухню готовить себе ужин. Вспомнив обед Тэхёна, потянулся за гречневой лапшой, чтобы приготовить себе мак-гуксу, и нашёл на полке упаковку с коричневым порошком, чтобы чуть позже сварить себе какао. Примерно на середине процесса готовки у него зазвонил телефон, и он даже не удивился, увидев имя Джина на экране: никак снова звонил, чтобы удостовериться, что Чонгук всё ещё жив.       — Привет, хён! — затараторил он в трубку. — Проект почти доделан, как раз готовлю себе ужин.       — Привет, малыш, — проворковал в ответ тот. Чонгук мог бы за такое прозвище обидеться, но Сокджину почему-то позволял так к себе обращаться. — Твой хён очень рад это слышать. Как ты себя чувствуешь?       В груди Чонгука разлилось тепло от чужой заботы, и ему подумалось о том, чувствует ли такое же тепло Тэхён, когда его об этом спрашивают фанаты?       — Я в порядке, — легко улыбнувшись, Гуки помешал в кастрюльке почти готовую лапшу. — А ты, хён? Слышал, вы с Соён сегодня расстались...       В динамике раздался тяжёлый вздох.       — Наши отношения изжили себя задолго до того, как мы приняли это решение. Нам уже давно было пора двигаться каждому своей дорогой. Ладно, не будем о грустном. Расскажи лучше, как там дела с приложением? Нашёлся кто-нибудь?       Фыркнув, Чонгук вкратце пересказал Джину несколько особенно смешных историй своих знакомств, над которыми они оба от души посмеялись, и хён посоветовал ему не отчаиваться. А перед тем, как совсем отключиться, не забыл похвалить своего тонсена за то, что тот наконец-то решился завести реальные отношения, а не продолжил сохнуть по человеку, который никогда не будет принадлежать ему.       Это ударило не хуже пощёчины, поскольку мало кому понравится, когда тебя тычут носом в твои несбыточные мечты, но Гук вполне осознавал, что слова старшего более чем справедливы: нельзя всю жизнь прожить в своих фантазиях. Он ведь не отказывался от Тэхёна совсем, верно? Несмотря ни на что, Чонгук продолжит вести свою группу, освещать новости и всячески поддерживать айдола, как делал это на протяжении девяти лет — только будет относиться к нему просто как к хорошему человеку, а не парню, в которого влюблён.       Доготовив ужин и сварив какао, он переместился в гостиную, где переключал каналы, пока не наткнулся на фильм «В джазе только девушки» и не решил, что это именно то, как он хочет провести свой очередной одинокий вечер. Примерно на пятнадцатой минуте просмотра его телефон снова ожил, но на этот раз уведомлением из «Фотостраны»; хмыкнув, Чонгук отставил кружку с какао на столик и потянулся за гаджетом, уже предвкушая, как заткнёт или пошлёт очередного извращенца, но сегодня судьба, видимо, решила его удивить.       В директе обнаружилась целая тонна сообщений с разным содержанием, но он потянулся к чату, который висел самым первым — из-за которого Чон в приложение и полез. Он уже привык к тому, что большинство зависающих здесь персонажей предпочитали устанавливать в качестве аватарки левые изображения — чаще всего из разных аниме или фильмов; здесь же явно стояла настоящая фотография, но настолько смазанная, что разглядеть лицо собеседника попросту не представлялось возможным. Хотя внимание Чонгука привлекло не это, а сам текст: вместо всяких «как насчёт потрахаться?» или «хей, красавчик, твоей маме зять/невестка не нужен(на)?» он увидел обычное: «привет. не против пообщаться?»       От неожиданности Гук нахмурился: это первое адекватное сообщение за весь прошедший месяц, в котором никто не горел желанием его нагнуть. Может, этот товарищ просто более прошаренный и не действует в лоб? Сначала завлечёт тебя максимально нормальными по содержанию сообщениями, а уже после перейдёт к активным действиям? Чонгук ткнул на аватарку, чтобы перейти в чужой профиль и узнать о написавшем поподробнее, но информация оказалась весьма скудной. Смазанное фото было единственным, никакой контактной информации кроме странного ника «nomad» — только Сеул указан в качестве родного города, — а в графе «Цель регистрации» всего одно слово: «Общение».       Неужели всё действительно настолько просто?       Окей, от Чонгука ведь всё равно не убудет, если он ответит, так?       jjk: привет. не против       nomad: как прошёл твой день?       jjk: по ощущениям как будто по мне.. а твой?       nomad: мой примерно так же, разве что усталость можно умножить на тысячу       jjk: в таком случае разве не будет лучше пойти отдохнуть?       nomad: не могу, у меня ещё работы примерно часа на полтора, просто появилась небольшая передышка       Чонгук автоматически бросил взгляд на часы, которые показывали половину одиннадцатого вечера, и против воли посочувствовал незнакомому парню — во всяком случае, хотелось надеяться, что не мужику вдвое, а то и втрое старше: в такое время лично ему уже просто хотелось бы завалиться на кровать и без снов проспать до самого обеда.       jjk: что у тебя за работа такая?..       На искренний и честный ответ Гуки особенно не надеялся, потому что человек, который не указал в профиле абсолютно никакой личной информации, явно сделал это не просто так, но Чонгук спросил, скорее, на автомате, поэтому и не удивился, прочитав прилетевшее вдогонку:       nomad: не скажу :)       jjk: ничего. уверен, что переживу твою любовь к конспирации       nomad: уже просканировал мой профиль? :)       jjk: как будто ты мой — не. не зря ведь ты именно мне написал, так?       nomad: ты очень догадлив :) только понять не могу, что ты в таком месте забыл...       Брови Чонгука взлетели на лоб.       jjk: это ещё что за новости?       nomad: у меня уже нюх на разного рода людей. и ты не выглядишь как человек, которому есть необходимость искать себе кого-то на сайтах знакомств       jjk: а как я выгляжу?       nomad: ты очень милый и запросто найдёшь себе кого-то без помощи всяких сомнительных сайтов       Слышать такое от незнакомого человека Гуку было приятно — в основном потому, что тот даже не делал попыток к чему-то его склонить, а просто констатировал факты. Это чем-то напоминало знакомство в поезде: вы едете вместе какое-то время, рассказываете друг другу что-то о своей жизни, делитесь тем, что накопилось и не давало свободно дышать, а когда приходит время — расстаётесь навсегда, уверенные, что больше никогда не встретитесь лицом к лицу. Похоже, этот nomad в жизни Чонгука — такой же попутчик из поезда.       jjk: прежде у меня не было на это времени, да и сейчас не особенно есть. к тому же не уверен, что в моём окружении, как и вне его, найдутся парни, с которыми я бы захотел встречаться       Это была чистая правда, и главная причина была всё в том же: когда ты встречаешь человека, который становится для тебя идеалом в плане того, кого ты хотел бы видеть рядом, твои стандарты взлетают на такую высоту, до которой далеко не всякий способен дотянуться. А в итоге выходит, что ты либо будешь один, потому что твой кумир в качестве пары тебе уж точно не светит, либо будешь искать его копию — такого же идеального, как и он. Правда, Чонгук откровенно сомневался, что в его случае такое сработало бы, а значит, его, скорее всего, ждал именно первый вариант: вечное беспросветное одиночество.       nomad: ты уже влюблён в кого-то?       Одна простая фраза, и Чон снова удивлён проницательностью своего собеседника.       jjk: с чего такой вывод?       nomad: как-то слишком уж детально описан твой идеал в профиле :) это навело меня на мысль, что он списан с какого-то определённого человека. кто он? наверняка какой-то известный актёр, я прав?       jjk: можно и так сказать       nomad: значит не актёр... тогда, может, айдол?       Это было уже опасно близко, и Гу поспешил перевести тему.       jjk: ну а ты? зачем ты здесь?       nomad: ты ведь смотрел мой профиль :)       jjk: хочешь сказать, что в реальной жизни не нашлось никого, с кем ты мог бы пообщаться? ни за что не поверю       nomad: хочу сказать, что в реальной жизни всё бывает гораздо сложнее, чем может казаться. к тому же новые друзья ещё никому не вредили       jjk: друзья хоть что-то друг о друге знают — и чаще всего они знают тебя даже лучше, чем ты сам. а ты не спешишь рассказывать что-то о себе       Всё это больше напоминало Чонгуку игру в одни ворота, потому что его профиль в отличие от профиля незнакомца был открытой книгой, из которой запросто можно было почерпнуть любую информацию. И пока его неожиданный собеседник составлял в своей голове его не только внешний, но и наверняка психологический портрет, Гуку оставалось только гадать, что собой представлял незнакомец. Впрочем, до тех пор, пока тот не требовал какой-то совсем уж личной информации вроде телефона или адреса, Чон мог быть спокоен и не волноваться.       nomad: а тебе хотелось бы знать?       nomad: честно говоря, я устал от того, что всем от меня что-то нужно       jjk: в таком случае тебе не стоило писать мне       jjk: или тогда уж и ты не задавай личных вопросов, чтобы мы были в одинаковом положении       nomad: не злись :) ты мне нравишься       И пока Чонгук не успел испугаться или покраснеть, nomad уточнил:       nomad: как человек и собеседник, я имею в виду       jjk: это окрыляет       На это его оппонент ничего не ответил и даже сообщение не прочитал, и Чонгук понял, что его передышка, видимо, закончилась, и тот снова пошёл работать, поэтому заблокировал телефон и отложил в сторону. Он был уверен, что с этим странным человеком они больше не спишутся — скорее всего, это был просто какой-то непонятный порыв с чужой стороны или что-то вроде отдушины. В конце концов, всем нам иногда нужен случайный попутчик из поезда, чтобы выговориться или просто поболтать по душам, чтобы после навеки разойтись.       Таких людей в жизни Гу с каждым годом как будто становилось всё больше.       Доев свой ужин, Чонгук загрузил посуду в посудомойку и отправился в душ; его семья была достаточно обеспеченной, поэтому Чон был владельцем собственных квадратных метров со всеми удобствами, подаренных ему родителями на восемнадцатилетие. У него даже были права, а на подземной парковке стояла машина, но он не стремился садиться за руль, предпочитая пользоваться услугами такси. Каждый раз, как оказывался в салоне, его с головой накрывал какой-то безотчётный страх, Гук сразу начинал паниковать, так что дальше парковки так ни разу и не выехал. Первое время хёны порывались помочь ему преодолеть это, садились рядом, направляя и подсказывая, но всё каждый раз заканчивалось злостью Чонгука и отчаянием одного из хёнов, так что эти попытки они скоро бросили совсем. Он так и не смог понять, в чём дело, ведь в учебном автомобиле у него не возникло никаких проблем, и на права он сдал без ошибок с первой попытки.       Приняв расслабляющий душ, Чонгук без сил завалился на кровать, намереваясь проспать беспробудным сном до самого утра, и уже уголком ускользающего сознания зацепился за мысль о том, что его ощущение перемен оказалось ошибочным, ведь за день так ничего и не случилось. Но, наверное, оно и не должно было, просто Гуку нужно чаще бывать на свежем воздухе.       Завтра он обязательно выберется на встречу с друзьями.