Мы встретимся снова

      Ранний вечер в этом имении было бы сложно отличить от позднего утра. Крестьяне также спокойно, даже несколько сонно работали, поскольку все главные дела были сделаны днём. Урожай почти убран, пора готовиться к зиме.       Крестьян во дворе почти не было. Все по домам — решали свои локальные проблемы.       Двое крепостных неуверенно мялись, смотря, как разгорается сено в сарае. — Ну что, полезем за ним? — спросил мужчина у своего друга довольно испуганным голосом — Да делать нечего, он, вона, Юлю нашу обидел… — Это как? — Да мальчишку её, омегу продавать, вродь как, собирался — Дело, конечно, неприятное, эт да.       В эту минуту послышался крик из сарая. Едва почувствовав запах гари, из кузни, что была неподалеку от скотного сарая, выскочила высокая и статная девушка. — Идиоты, вы чего натворили? — Мы-то? Мы-то ничего, он сам фонарь там уронил — А чего сарай не тушите? Мало, что барин наш сгорит, так и избы ваши, и пожитки — Ну, потушим… — ответил один из мужиков, сам не зная, что он под этим подразумевал — Так вы специально его спалить хотите? — Не нравится он нам. Может, нас освободят… — Не дождетесь. Вас на каторгу отправят, за поджог. Чертяки, делать вам нечего? — Тебе надо, Юль, — ты и лезь. Иш, раскомандовалась тут! Давай, лезь, гори, чё хош делай. — Ну и полезу! — Сказала девушка, после чего запихала свои волосы внутрь льняной рубахи, в которой сейчас была, и ринулась в горящее помещение, благо, огня там было еще немного. Как можно было понять — она работала в кузнице, а потому к жаре ей было не привыкать.       Минуты две наружу не появлялись ни девушка, ни барин, но затем оба выскочили из горящего здания. К этому времени другие крестьяне уже подсуетились и направились спешно тушить сарай. И даже те двое, что скептически наблюдали за пожаром, получили по оплеухе и стали таскать воду. Оказавшись на улице, помещик тяжело вздохнул — Как вы, Марат Рафаэлевич? — спросила девушка, склоняясь над мужчиной, который был явно ниже её — Если бы не ты — отвечал барин, смахивая испарину со лба, — я бы умер в том же сарае. Ты спасительница моя. А я даже не помню твоего имя. Юля же ты? Кузнец? — Юлия Павловна я, — гордо высказала альфа своё отчество — Юлечка, девочка. Проси что хочешь. Хоть вольную. Я в долгу перед тобой. Девушка вытащила из рубашки свою русую косу и, теребя её, задумалась. Затем её осинило — Вы было Илью продавать собрались? — Это тот мальчишка, омега маленький? — Не такой уж и маленький, 17 год ему отроду — Понял я. А что тебе до него? — Можете ли вы… не продавать его? Уж больно люб он мне… Хороший такой.       Марат тяжело вздохнул. Он сильно приглянулся его другу, тот хотел выдать Илью за своего лучшего крестьянина, что заведовал у него хозяйством. — Так уж и быть, оставляй себе своего мальчишку. — Правда? Вы точно его не отдадите? — Честное слово тебе даю. Лицо девушки засияло от радости и на нем растянулась широкая улыбка — Спасибо, батюшка, спасибо родненький. Юля едва не кинулась ему на шею, но всё же, она не могла себе такое позволить — Всё, иди, обрадуй его тогда уж, раз такое дело у вас.       После этих слов она кивнула, и едва ли не бегом направилась в дом к своему возлюбленному. Он был дальше, чем все остальные дома, поэтому там могли ещё и не знать, что возле барского дома загорелся сарай.       Альфа довольно быстро оказалась у нужной избы и, ни секунды не медля, ворвалась в дом Ильи.       Над омегой сидела его мать и аккуратно расчесывала только что вымытые в бане волосы. Парень сидел молча, смотрел в стенку напротив себя, и из глаз его текли слезы. Он был одет в одну только рубашку, но та была ему до колен. На лице Юли всё ещё сияла улыбка, а поэтому оба присутствующих были озадачены её появлением — Попрощаться пришла? — спросила мать Ильи, направляясь в сторону двери — Нет же! У меня радостная весть! — веселым голосом заявила русая, смотря на омегу. — Что же может быть радостного… — Не продают тебя! — Что же ты такое говоришь? Ведь всё решено, завтра же его… — начала говорить женщина, но Юля вновь её перебила — Я вам, матушка, точно заверяю! Сам барин лично мне пообещал. — Да за какие такие заслуги? — Я вытащила его из горящего дома. — Батюшки! То-то я и смотрю, лицо у тебя в саже, будто бы. Ты сама-то хоть цела? — Да я-то цела, но главное, что никуда его не увезут!       Омега всё это время практически стеклянными глазами смотрел на свою возлюбленную, но после последних слов на его лице появилась небольшая улыбка — Это всё правда? — спросил он, а затем стал немного покусывать свои губы — Каждое слово.       Илья бросился к девушке, и слезы вновь потекли из его глаз. Та крепко обняла его и едва не расхохоталась от радости. Мать, смотревшая на это, расплылась в довольной улыбке — всё же, сын остается рядом.       На следующий день Марат не ожидал гостей, а поэтому встал позднее обычного. Но всё же, когда он был за завтраком, к нему пришёл слуга с тем, чтобы оповестить о его друге, заезжающем сейчас во двор — Странно, я ведь отправлял к нему гонца вчера вечером. Неужели он не получил весточку… — помещик встал со своего места, чтобы поприветствовать гостя на улице       Выйдя на крыльцо он увидел, как его хороший знакомый поднимается по ступеням. — Дорогой Евгений Матвеевич, здравствуйте. — И вам не хворать, Марат Рафаэлевич. — А по какому поводу? Вам же пришла моя весточка? — Весточка-то пришла, да только я лично хотел узнать причину, почему. — Ну раз так, то проходите на завтрак. Сегодня на завтрак у нас настоящие французские вафли — когда я ездил на родину к батюшке, там подавали такие же. И повар, которого я нанял у себя работать, знает множество французских рецептов. — Что ж, раз такое угощенье, то я не откажусь, — мужчина неспешно поднялся по ступеням и зашел в дом.       На улице было ещё не холодно, поэтому Евгений прибыл без верхней одежды.       Хозяин дома дождался, пока его гость сядет, между тем приказав слуге принести ещё одну порцию вафель для Евгения Матвеевича. Вместе с вафлями принесли ещё и чайник свежего чая — У меня для вас ещё одно угощение. Чай английский — с бергамотом — Вы меня балуете, дорогой. Я будто бы побывал в туре по Европе, хотя просто отъехал на пятнадцать верст от дома.       Когда чай был разлит, друг Марата вновь заговорил — Так позвольте же узнать, что послужило причиной вашего отказа мне. — Весьма забавная история. Я вчера решил поглядеть на своих лошадей — уж больно мне нравятся за ними наблюдать, да и думал покататься. Однако, проходя мимо сарая, обронил где-то свои очки, и решил, что крестьяне могут повредить их, поэтому решил искать сам. Но в сарае темно — я взял фонарь. И пока разглядывал в сене — не заметил, что уронил фонарь, и сено загорелось. Пока я сообразил — огонь закрыл дверь. Я его, честно говоря, испугался, потому встал в ступор. Дым уже затуманил мой разум, я думал, что и задохнусь здесь, как вдруг чувствую — меня едва не выносит на руках одна девушка. Остальные, кажется, только очухались, так что вряд ли кто успел бы меня оттуда вывести, кроме неё. Ну я ей и говорю — проси что хочешь. Она постояла, подумала, говорит: «Не продавайте Илью». Я в тот момент был готов хоть дарственную ей дать, хоть наследство переписать. А омега крепостной — такая, на самом деле, мелочь. Будто омег мало на свете. Ты же не держишь на меня обиду? Я ведь могу тебе другого и мальца, и девку найти. — Нет, что ты, конечно не держу. Я, конечно, не понимаю твоей тяги к этой черни, всё же, они крепостные. Но делай как знаешь, я в твои дела не лезу. Твои люди, ты волен ими распоряжаться как хочешь. — Сейчас же осень, так они, наверное, свадьбу скоро сыграют. Я слышал, что осенью их играют чаще всего. — Замечательно, и, что же? — Хочу им… Подарить что-нибудь. Всё-таки, жизнь мне спасли — Да что ты, книжек каких начитался? Где это видано, чтобы барин, да крепостным… Мой дядька, вот, вообще не разбирал — кто на ком, женил насильно, да и пускай себе плодятся. — Я, конечно, понимаю, но с другой стороны… Это так забавно, как они милуются себе. — Чёрт с тобой, делай что хочешь. Я не хочу об этом разглагольствовать. — О чём тогда? — Да даже и не знаю… Вот, балы давно не давали. Да и даже в вашем доме последний бал был лет эдак пять назад, ещё когда батюшка с матушкой ваши были живы. Царствие им Небесное. Оба перекрестились, затем продолжили разговаивать: — А может поводов нет? — предположил Марат — Может и нет. Свадеб больше не намечается, а других праздников… Только уж рождество праздновать, осенью вообще мало чего отмечать можно — Так и есть, видимо.       Затем друзья ещё немного поговорили, после чего расстались на дружеской ноте, и Евгений Матвеевич направился к себе.       Действительно. Очень вскоре, Илья и Юлия сыграли свадьбу, на которой присутствовал даже барин. Крестьяне были очень удивлены, хотели даже усадить его за стол, но он отказался, лишь преподнеся молодым свой подарок. Он долго думал, что им можно подарить — что вообще нужно крестьянам? Он даже посоветовался со своими придворными. И действительно, они ему помогли. Ему предложили подарить икону, и он счел это вполне достойным выбором. Правда, от церкви он был довольно далек, хоть и крещён, поэтому не придумал ничего лучше, чем пойти в церковь и спросить у священника, какую икону ему подарить. Священник сказал, что нет ничего лучше для молодой пары, чем Пётр и Феврония. И помещик предложил священнику сумму за ту икону, которая висела в храме. Сначала тот оказался, ведь не оставлять же стенку пустой, да и другой иконы этих святых у него не было. Но чем больше тот отпирался, тем больше ему предлагали сумму, и потому ему ничего не оставалось, как согласиться.       Не прошло и года, как у пары родился первенец. Хрупкий красивый мальчик-омега. Его назвали Александром. Однако, из-за родов, Илья захворал. Две недели он лежал с горячкой, после чего умер. Юля тяжело это перенесла, но всё же, за сыном больше некому было ухаживать, кроме неё, и только поэтому девушка не шагнула в петлю. Но когда тому было два года, и Юля последовала за своим возлюбленным — заразилась чахоткой и скоропостижно скончалась. Прознав об этом, Марат Рафаэлевич решил, что хочет воспитать Сашу как дворянского мальчика. Своих детей у него не было — не сложилось, ведь единственная девушка, с которой у них могло что-то получиться, уехала вместе с отцом заграницу, когда тот стал работать послом в Англии. Больше ему никто не нравился, да и сам он спросом особо не пользовался, так как был бетой, тем более и родителей, которые могли бы настаивать на женитьбе, не было — всё же, он родился, когда те были уже в преклонном возрасте, а поэтому их смерть не была чем-то внезапным.       Именно так в руки дворянина попал маленький Саша. Воспитали его в традициях дворян — с детства обучали различным наукам, у него была гувернантка, няня и самые разные развлечения. Он умел танцевать, играть на фортепиано, и даже исполнять некоторые романсы — голосок у него был отменный. Знал французский, умел каллиграфически писать. Сначала Марат старался относиться к нему как к простому воспитаннику, и взял его вовсе из какого-то долга за спасенную жизнь, но вскоре так к нему привязался, что полюбил его почти как сына. Сказать, что взял крестьянского мальчика он, конечно, не мог. Поэтому придумал историю о том, что его кузина из Франции скончалась, а потому он взял мальчика на воспитание себе. Все знакомые охали и восхищались: «Какой миленький, какой умненький» и пророчили ему замечательное будущее, а особенно замужество…       Но судьба решила иначе.