Тепло родного дома

- По поводу той ночи. Я хотел поговорить о Той ночи, - Юри сделал акцент на слове “той”, будто бы и без этого было не понятно, о чем пойдёт разговор. Увидеть смущение на лице Виктории стало для парня неожиданностью. - Так вот, что беспокоило тебя, - девушка даже не пыталась изобразить удивление. Она понимала, что рано или поздно этот разговор всплывет между ними, ведь замечала, что Юри в последнее время был сам не свой. Ему потребовалось время, чтобы собраться с силами. В этом был весь Юри - он мог долго-долго раскачиваться, прежде чем сделать более мощный рывок вперёд. Ей хотелось как-то помочь парню, самой озвучить всё то недосказанное, что накопилось в душе, но это казалось неуместным для той ситуации, в которой они оказались. Для Юри, похоже, это было первое серьёзное увлечение, хотя девушка не знала наверняка. Для неё же это было чувство, которое она давно не ощущала, но к которому жадно стремилась её душа. Только вот полученный жизненный опыт отбрасывал свою тень – страх принятия желаемого за действительное. - Возможно, всё это не так уж важно для тебя… - Наконец заговорил Юри. Он густо покраснел, будто почувствовал, что сморозил какую-то глупость. Не так он представлял себе признание, но слова были сказаны, деваться было некуда. “Наверное, ему потребовалось много мужества, чтобы начать этот разговор”, - полуулыбка скользнула по губам Виктории. - Юри, ты влюблён в меня? Ставшую напряжённой тишину разрезал стук в дверь. - Эй, ребята, я походу оставил у вас телефон, - не дожидаясь разрешения, Крис вошёл в номер. – А вот и он! Айфон лежал на незанятой кровати, поверх разворошённого одеяла. Он сливался по цвету с постельным бельем, поэтому то, как быстро мужчина нашёл его, наталкивало на мысль, что телефон там был оставлен предумышленно. – Я смотрю, у вас тут задушевные беседы? Что ж, не буду мешать. - Я думаю, время уже позднее, мы договорим завтра, - Виктория быстрым элегантным движением накинула на себя халат и направилась к выходу. - Ложись спать, Юри - она подмигнула ему и улыбнулась, в глубине души надеясь, что не зашла в своих предположениях слишком далеко. - Спокойной ночи! - Спокойной ночи, - пролепетал Юри и выдохнул только, когда дверь за ночными гостями закрылась. Виктория, кажется, видела его насквозь и была на шаг впереди. Но он не столько хотел признаться ей, сколько узнать, что на самом деле чувствует она сама по отношению к нему. Он мог называть эти эмоции как угодно: восхищением, фанатской преданностью, уважением, привязанностью, - но признаться самому себе, что в его сердце теплится любовь, отважился совсем недавно, поэтому слова, трепетные и откровенные в своём звучании, пока не спешили срываться с губ. С одной стороны, он был благодарен Виктории, что она не дала ему продолжить его сбивчивые неловкие объяснения, с другой стороны, визит Криса вызвал раздражение, ведь именно он не дал им расставить все точки над “i”. Однако и самому Юри стоило бы вести себя более решительно. Ему часто приходилось ощущать себя загнанным в угол, но сейчас как никогда он хотел вырваться из этого порочного круга собственной нерешительности.

***

После утренней тренировки боевой запал Кацуки не растерял и попросил Викторию показать ему Барселону. “Это вовсе не свидание,”- повторял про себя как мантру Юри, делая совместные селфи на фоне достопримечательностей, или украдкой поглядывая на Викторию, прикрыв неловкий румянец на щеках высоким меню. “Это вовсе не свидание, ” – пытался взять себя в руки Юри, когда Виктория помогала завязать ему галстук, идеально подобранный к новому костюму для пресс-конференций. Она была так близко к нему, что он чувствовал тонкий шлейф её духов: так пахнет морской бриз и свежесрезанные цветы. Он зажмурился на секунду, и перед глазами возник пляж в Хасецу, пустынный и ветреный в это время года. - Так-то лучше, - Виктория развернула его к зеркалу и разгладила пиджак, проведя руками вдоль рукавов. Юри смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Этот костюм действительно шёл ему намного больше. Он казался себе в нем мужественнее и увереннее и даже чуточку старше, что было, несомненно, прекрасно, ведь довольно часто его принимали за школьника из-за мягких, юношеских черт лица и небольшого роста. Виктория же в свитере и джинсах выглядела моложе. Хоть элегантные деловые костюмы и выразительный макияж не старили девушку, но её точно нельзя было по ошибке принять за студентку. Однако сегодня они будто изменили своим привычным образам. Она положила подбородок Юри на плечо и с озорным весельем в глазах приобняла его за талию. “Это всё еще не свидание”, - повторял про себя Юри, в глубине души мечтая о том, чтобы было наоборот. “Будто бы на свидании”, - подумала про себя Виктория и улыбнулась собственным мыслям. “Если бы это было свидание, то оно было бы лучшим в моей жизни”, - размышлял Юри, когда они проходили вдоль рождественской ярмарки. Пахло корицей, жжёным сахаром и миндалем, горячей выпечкой. Торговые ряды были обвешаны гирляндами, от которых исходил тёплый оранжевый свет, от него становилось уютно на душе. Всё было пропитано атмосферой приближающегося Рождества. Юри вспомнил, что так и не выбрал подарок Виктории ко дню рождения. Идея возникла молниеносно, озарила Юри жёлтым мерцающим светом, исходящим от витрины ювелирного магазина. Он уверенно потащил девушку внутрь, будто именно здесь была конечная цель всей сегодняшней прогулки. Едва Виктория назвала свой размер, Юри уже протягивал кредитку, из всего многообразия колец указывая на обручальные. Он назовёт это талисманом на удачу, подарком на день рождение и просто благодарностью за всё то, что Виктория для него сделала, а затем остановится возле собора Саграда Фамилия и попросит протянуть ему руку. Он снимет перчатку и наденет на палец золотое кольцо, самое обычное, без узорного плетения и инкрустаций, но прекрасное в своей сдержанной простоте. - Это талисман на удачу, - пролепечет он, а затем сбивчиво начнёт шептать слова благодарности, но величественные песнопения хора и мелодичный звук колоколов приглушат его голос. И только золотой блеск на безымянном пальце будет самым громким и неожиданным признанием. - Конечно, - она медленно повторит движения, словно совершая магический ритуал, и, зеркально повторив движения, наденет на него кольцо. – Это талисман на удачу, чтобы ты мог ни о чем не думать. Покажи завтра выступление, которое тебе самому понравится. Её обезоруживающая улыбка унесла все сомнения Юри прочь. И хотя не все вопросы были решены, но многое стало понятно практически без слов. С его стороны это признание, с её же – готовность принять эти чувства. Почему-то, когда обдумываешь такие вещи в голове, они кажутся сложными. Но когда вы соприкасаетесь руками, дарите друг другу тепло улыбок, и смотрите глазами, полными обещаний, всё становится проще и яснее.

***

- Виктория Никифорова мертва! Девушка развернулась на звук голоса. Холодный морской ветер беспощадно задувал за ворот пальто, путал волосы и бил бахромой шарфа по лицу. - Как долго еще ты собираешься тренировать этого узкоглазого жиртреста? Юра был похож на недовольного нахохлившегося воробья. Рассветное солнце скользило по его угрюмому лицу. - Ты предпочитаешь, чтобы я тренировала тебя? – в голосе девушки сквозила издёвка. - Не зазнавайся. Не все фигуристы тобой восхищаются, - парень смотрел на неё исподлобья, выплёвывая слова, стараясь вложить в них как можно больше презрения. – Ты порочишь честь страны, которую раньше отстаивала. Она схватила его рукой за подбородок, впившись пальцами в щёки, и подняв лицо юноши выше, так, чтобы видеть его глаза, который он прятал за капюшоном куртки. - А теперь путаешься с этим недомерком, позволяя журналистам обсасывать подробности вашего сотрудничества. Я выиграю, и весь мир забудет о том, что Юри Кацуки существовал. Пусти! – рывком он оттолкнул руку девушки. Виктория отвернулась. Она смотрела на пустынную набережную, тихий прибой и чувствовала, будто стоит у вод Финского залива, будто сейчас вернется в свою питерскую квартиру, заварит кофе и будет не спеша собираться на тренировку. Будто она не прогуливается ранним утром по набережной Мол де ла Фуста где-то в Барселоне, будто она в парке 300-летия Санкт-Петербурга, будто она совсем недалеко от дома. Будто она на своем месте. - Это место напоминает океан в Хасэцу, - голос Юры уже не сочился ядом. Похоже, ему нужно было предварительно выругаться, чтобы перестать казаться заносчивым придурком. Он развернулся и зашагал прочь, втянув голову в плечи, пытаясь спрятаться от ветра. Виктория снова обратила взгляд к морю и попыталась описать мысленно то чувство, которое испытывала в этот миг, которое возможно ощущал и Юра,- едва уловимая ностальгия по месту, где ты бывал когда-то и хотел бы снова туда вернуться. Как удивительно, как мы прирастаем к чужим местам, если рядом есть близкие сердцу люди, теплые воспоминания и вещи, которые ассоциируются с домом.

***

Несмотря на непривычную уверенность в себе, наличие талисмана на удачу и присутствие Виктории, в безудержном волнении замершей у бортика, его прокат не был идеальным. Мелкие помарки и касание льда во время флипа могли стать серьёзным препятствием на пути к безоговорочной победе. В глазах Юри было отчаяние. Дыхание спёрло, и он, дрожа от измождения, опустился на лёд. Они оба ожидали большего от этого проката. Ведь в этот раз не было ни слёз, ни сомнений перед выступлением, и звёзды должны были сойтись. К каждой новой программе Виктория подходила как к новому началу, всегда удивляла всех. Она всегда искала вдохновение только внутри себя, исчерпывая внутренние силы в стремлении двигаться дальше. В какой-то момент источник иссяк, и безнадёжное ничто стало откликаться в душе гулким эхом. Наверное, Юри сейчас чувствовал что-то подобное. Выжав из себя максимум, он напряжённо замер в ожидании объявления баллов. “Куда дальше? И как дальше?” – в его в висках пульсировал вопрос. “Что мне сделать для него?” – кричало её сердце.

***

Юри был непоследователен в своих поступках и непредсказуем в поведении. - Давай закончим все на финале, - он прятал взгляд за стёклами своих очков. – Ты сделала для меня более, чем достаточно, Виктория. Благодаря тебе в своём последнем сезоне я показал всё, на что способен. Виктория молчала и чувствовала, как ком подступает к горлу. Еще вчера он преданно смотрел ей в глаза и надевал на палец кольцо, будто давая клятву о том, что они будут неразлучны еще долгие годы, а теперь предлагал всё закончить. Она не понимала до конца, говорил он только об их спортивных отношениях, или резал на корню все те чувства, которым они оба пока еще не могли дать название. - Спасибо за все, что ты сделала для меня, Виктория, - Юри поклонился, - Спасибо, что стала моим тренером. Она готова была нервно засмеяться: так вежливо её еще не отшивали. Но слёзы, которые покатились по щекам, заглушили все остальные эмоции. Ей стало трудно дышать, и она приоткрыла рот в немом вздохе. - Ну, вот… Не ожидала, что Кацуки Юри окажется таким эгоистом, - она не поняла, в какой момент стала настолько зависима от их отношений, что теперь едва могла мыслить связно. - Да. Я эгоистично принял решение сам. Я заканчиваю кататься, - Юри был удивительно спокоен. Он ласково прикоснулся к её волосам и отбросил, закрывшую глаз чёлку. - Юри, что ты делаешь? - Я не представлял, что ты можешь заплакать, - удивленно произнёс он. Его поведение бесило её. Она шлепком отдёрнула его руку. - Я злюсь, понял? – это был первый раз, когда она сорвалась, дала волю слезам. - Ты же сама говорила, что это только до финала Гран-при! – наконец она увидела привычное смущение на лице Юри, а не эту непробиваемую маску серьёзности. - Я подумала, что тебе и дальше будет нужна моя помощь, - ей стало противно от того, насколько безнадёжно звучали её слова теперь. Она приняла фанатскую преданность за что-то большее? Или ухватилась за спортивную карьеру Юри как за возможность не думать о своей собственной? - Разве ты не собираешься возвращаться? Обо мне можешь не волноваться… - Сам решил закончить карьеру, а от меня требуешь вернуться на лед?! – резко закричала она и схватила Юри за плечи, встряхнув его и заставив смотреть ей в глаза. В его взгляде теперь были страх, неуверенность, смущение - всё то, к чему так привыкла Виктория, и всё то, что нельзя было брать с собой, выходя на лёд. Завтра - финал, и этот тяжелый разговор нужно было оставить на потом. Не теребить и так беспокойную душу спортсмена. Она тяжело осела на стул и, отвернувшись к окну, уставилась в него невидящим взглядом. - Не пытайся принять решение за меня, пожалуйста, - уже более спокойным голосом произнесла девушка, - Откатай программу завтра так, как хочется тебе самому. Не пытайся удивить меня, получи удовольствие от процесса. Юри молча кивнул. Только теперь, чуть успокоившись, она заметила, что он был еще более бледен, чем обычно. Этот разговор истощил и его. “Видимо долго собирался с силами, чтобы казаться непоколебимым”, - от этой мысли даже захотелось улыбнуться. С начала их знакомства Юри стал намного увереннее в себе. Стремился принимать решения самостоятельно, пусть и не самые приятные. Он встал и направился к двери. И перед тем как выйти, еще раз обернулся и посмотрел на Викторию. - Знаешь, я… - внезапно Юри снова заговорил, - занимался балетом в детстве, но Минако-сенсей посоветовала мне заняться фигурным катанием. Хотя поначалу было непросто, мне нравилось. Мне тогда было 12, а ты, старше на 4 года, уже была лучшей в мире. Я восхищался тобой с того самого момента, как впервые увидел твоё катание. Это было так удивительно, что я не мог отвести глаз. Много лет я подражал тебе, пытаясь стать достойным хотя бы раз прокатиться со своим кумиром на одном катке. И когда я тогда опозорился на Гран-при, мне казалось, что это конец, что я сделал всё, что было в моих силах, но так и не смог дотянуться до тебя. Почему-то в голове крутилась мысль, что с моим уровнем я не имею права даже думать о том, что могу быть тебе ровней. Я вернулся в Хасецу, я думал, что больше не вернусь в большой спорт, что стану помогать родителям в семейном бизнесе. Но, когда приехала ты… Ты всё изменила. Ты была рядом, ты каталась со мной на одном катке, хвалила и ругала, но не выступала сама. - Юри на миг замолчал, переводя дыхание, - Ты так старалась ради меня, прикладывала столько сил. Сначала мне было страшно, что я не оправдаю твоих ожиданий, опозорю тебя. И я совру, если скажу, что этот страх полностью исчез. Но еще больше я боюсь того, что из-за меня ты ставишь крест на своей карьере. Юри замолчал. В его взгляде было что-то странное, он смотрел в глаза Виктории, но мыслями был где-то далеко. Затем, будто извиняясь, он склонил голову, и тихо прикрыл дверь за собой.

***

На утренней публичной тренировке и Юри, и Виктория выглядели подавленными и погруженными в свои мысли, что не укрылось от допытливых репортёров. И если Виктория хоть как-то пыталась натянуть привычную улыбку на лицо, то Юри просто старался избегать вопросов журналистов, смотрел куда-то сквозь них, не вынимая наушников из ушей. Всё утро Юри и Виктория толком не разговаривали Они понимали, что после финала каждый должен будет принять своё собственное решение. - Не волнуйся, Юри. Ты сможешь выиграть золото, - фраза прозвучала скорее как дежурная, ведь парень выглядел спокойным и уверенным в своих силах. Виктория взяла его за руку. - Верь в себя, - она говорила от всего сердца, но в её голосе не было привычного энтузиазма, будто она чувствовала, что сейчас он неуместен. Юри сильно вырос за последнее время, и всё чаще ей начинало казаться, что он больше не нуждается в её поддержке так, как раньше. И эти догадки только укрепились в ней после разговора накануне. - Виктория… - Юри не смотрел на неё. Наклонил голову, упершись взглядом в лёд. – Я всегда думал, что моим вдохновением было твоё катание. Но недавно я кое-что понял. Даже если я не вижу, как ты выступаешь, я всё еще хочу выходить на лёд, я хочу кататься, я хочу рассказать свою историю. Странно это всё… - Юри, послушай, - Виктория наклонилась к нему, - Я не была уверена, что должна тебе это сейчас говорить, но… Юри поднял голову. - Мой имидж пятикратной чемпионки мира может пострадать, если я буду встречаться с парнем без хотя бы одной золотой медали… Юри в смятении смотрел на неё. - Долго ты будешь думать, что твоя жизнь – это всего лишь разминка? – голос, звучавший ровно и строго, вдруг резко приобрёл игривые и даже капризные нотки, - А ведь я очень хочу поцеловать золотую медаль… Виктория потянулась к нему в нежном объятии, но от Юри не укрылся лёгкий румянец, скользнувший по её щекам. Напряжение, копившееся между ними со вчерашнего вечера, в тот же миг растаяло без следа. - Звучит как признание, - Юри отстранился и рассмеялся, почувствовав, как в уголках глаз выступили слёзы. Он быстро утёр их ребром ладони, и снова сжал девушку в объятиях. Зазвучала музыка, комментатор бойко начал вещать о той разной любви, которую хочет показать Юри Кацуки своей произвольной программой, а самый обычный японский фигурист виртуозно закружился на льду, ведомый своим внутренним вдохновением. Затаив дыхание, Виктория смотрела на Юри, а сердце гулко стучало в груди, азбукой Морзе выстукивая ответ на вопрос, мучивший её с тех самых пор, когда она приняла решение не участвовать в Гран-при этого сезона. Эта программа, которую они создали вместе, стала глотком свежего воздуха для неё. Всё оказалось так забавно и нелепо. Неуверенный в себе Юри искал вдохновение в ком-то, но наконец-то понял, что оно живёт внутри него самого. А она, всегда полагавшаяся только на себя, утомлённая и морально истощенная, почти потерявшая вдохновение, испытала невероятный творческий подъем впервые за долгое время. Только благодаря Юри. “Я не хочу, чтобы всё заканчивалось”, - синхронно звучала мысль в их головах, - “Я хочу кататься вместе с тобой” – в неровном ритме заходился пульс: точка, тире, точка, тире, точка, точка, точка, точка… •−•− •••• −−− −−−• ••− −•− •− − •− − −••− ••• •−•− •−− −− • ••• − • ••• − −−− −••• −−− •−−− •−− ••• • −−• −•• •−