Чтобы воскреснуть - нужно испепелить.

•••

— Ты спятила?! Сказать, что Булаткин был удивлён — ничего не сказать. Слова словно лезвия проехались по нему, к чертям перерезая сердце на мелкие кусочки. Он не мог поверить, что это говорит его маленькая девочка, чья улыбка раньше освещала каждый уголок этой квартиры. — Малыш, прекрати. Иди ко мне, — прижимая Валю к себе, он не мог подобрать нужных слов, просто не знал, что сказать, — Всё будет хорошо. «Всё будет хорошо» — абсолютно не правдоподобная фраза, звучащая из уст блондина. — Ничего. Ничего хорошо не будет, Егор! Ты всё разрушил! — снова срыв. — Тшшш… Девочка моя, успокойся, тебе нужно успокоиться. — не отпуская её от себя, Булаткин продолжал успокаивать девушку, гладя то по волосам, то по спине. Казалось, что, эти крики теперь никогда не утихнут, он отчётливо понимал откуда всё это пошло.

•••

14 февраля

День всех влюблённых

День обещал быть сказочным. Что может случиться в такой праздник? Казалось бы. Сегодня Валентина выглядела по-особенному. На ней изумительно сидело платье белого цвета, которое ярко подчёркивало все детали её хрупкого тела. Раньше, она бы предпочла спортивный костюм, но так как сегодня намечается вечерняя романтика, девушка была готова перешагнуть через свои принципы. Во имя любви, так сказать. В этот вечер, ужин был за ней. Так решила она, ничего не говоря Булаткину и надеясь, что сам он ничего не собирался придумывать, иначе всё слетит к чертям. Перешагивая с ноги на ногу, Валентина легко пританцовывала под свои любимые треки и переворачивала очередной кусочек болгарского перца на гриле. Так как брюнетка соблюдала какую-то свою «диету», ужин обещал быть не слишком жирным и без кучи мяса, разве что для Егора. Хоть он и пытался придерживаться правильного питания, у него мало что получалось. — Малыш! Я дома, собирайся! — перейдя порог квартиры, парень разулся и снимая куртку, захватывая из кармана коробочку, прошел на кухню. — В смысле собирайся?…Я же ужин приготовила, Егор. — девушка была в растерянности, поскольку не думала, что её молодой человек захочет что-то организовать, это не было похоже на него. — Ну, Вааааль. Я же оставил тебе записку утром, над кроватью повесил. Ты серьёзно не увидела? В глазах тут же помутнело. Валя и правда не заметила ничего, но стоит ли винить в этом её? Ведь никакого предупреждения, ничего. Вряд-ли вы, когда встаёте утром, первым делом рассматриваете стену позади кровати. — Егор, я не заметила… Я же не рассматриваю наши стены. Давай проведём этот день дома? — закусывая нижнюю губу, она посмотрела на него с надеждой, что всё обойдётся — Валь, — ещё никогда она не видела его таким. Он был не похож на себя, глаза пылали, — Ну какого черта, скажи? Почему ты вечно такая невнимательная?! — Не кричи на меня. В чем сейчас проблема? Ты оплатил какой-то дорогой ресторан? Окей, давай теперь я оплачу тебе и мы просто поужинаем дома, вместе? — девушка сделала шаг назад, упираясь на кухонный стол, пока Булаткин двигался к ней — Ты…почему ты такая?! Всегда, постоянно! Ты не можешь быть как все?! У всех нормальные девушки, а у меня, блять, вечная хуйня какая-то! Что с тобой не так?! — подходя всё ближе, он срывался на крик и совсем не понимал, что скоро, вот-вот потеряет свою девочку.

«Ты.Ты.Ты.»

Он ушёл, хлопнув дверью. Скатившись вниз и отползая к стене, Валя не могла поверить, что это случилось. Никогда эта девочка даже не стала бы думать о таком и тем более, никак не ожидала почувствовать это на себе. Пощёчина пронеслась прямо по её маленькому личику, а синяя, уже поломанная коробочка, игриво поблёскивала где-то в углу кухни. Она, бывшая когда-то последней надеждой, окончательно потеряла свой смысл.

«Он хотел сделать мне предложение»

•••

— Моя девочка, мое солнце, всё будет хорошо, я буду рядом, мы справимся, — перетирая их пальцы меж собой, он лишь надеялся, что как можно скорее закончится весь этот ужас, — Я помню каждую свою ошибку, мне очень жаль… — Ты врёшь, ну ты же врёшь! Как ты можешь говорить о том, что тебе жаль?! Ты лжец, Булаткин! — Валя не могла находиться рядом с ним и каждый раз отталкивала его, пока он искушал свои попытки обнять её, — Прекрати, пожалуйста. Ты столько боли мне причинил… Сколько раз поднимал руку, помнишь? — замешкавшись, Егор закусил губу, отводя взгляд, — Я помню. — окончательно оттолкнул его и встав с дивана, Валентина пошла в сторону балкона, в истерике захватывая с собой пачку сигарет.

•••

Внутри все сжимается от злости и непонимания происходящего. Я так хочу к нему. Его. Но блять, так нельзя, это просто невозможно терпеть. Я не понимаю сама себя, свои желания, но знаю одно — сердце будет болеть ещё долго. Мозг понимает всё, он просит прекратить это, просто прогнать его, наорать как только можно, убить, не знаю! Но сердце…Если я поступлю так, оно не простит мне. Этот маленький кусочек меня, просто полетит к чертям ещё дальше, чем есть сейчас. Тогда я уже не смогу совладать с самой собой, нет, это выше моих сил, клянусь. Господи, не смогу. Сейчас есть дикое желание вскрыть себе вены и не жить больше. Закрыть глаза. Плакать, скатившись по стене в своей комнате, в ванной, на кухне, везде. В порыве своей злости, Егор вечно срывался на меня, обвиняя во всех грехах, говорил столько лишнего дерьма, пока я боролась за наши отношения, а сейчас, из-за него, я стою на балконе с сигаретой, в уже, обожженных губах. Как же оно болит…Одной только мысли достаточно, чтобы всё заныло дикой болью и начало покалывать. Я помню каждое его касание на своём теле, шепот, что проходился по моим ушам. Но ещё лучше я помню каждый свой шрам на теле. — Прохладно? — мои мысли прервал он, — Возьми, — протягивая свой худак, —Егор попытался встать вплотную. — Мы уже проходили это. Не нужно. Я лучше буду мёрзнуть и это будет куда приятнее, чем заболеть человеком, который в начале грел тебя в своих чувствах, а потом утопил и ушел, оставив тебя, забыв о твоём существовании, — абсолютно холодно, по-крайней мере пытаясь, я что-то проговорила сквозь стиснутые зубы. — И когда ты начала курить сигареты? — смешно, позаботиться что-ли решил. — Ровно тогда, когда ты бросил меня. Ты больше не волнуешь меня. Просто уйди из моей жизни.

«Ты думал, что с хорошей можно всё. Вернуться, если где-то занесёт. И если она рядом — можно ранить. Хорошая умеет всё прощать. И по хорошей можно не скучать»

Вместо слов, Егор буквально вырвал с её губ редкостно-противную для него сигарету и впился в губы, такой любимой для него, девочки. Она не сопротивлялась, напротив, вроде даже дала согласие на этот поцелуй. Не ударила, не оттолкнула, на ногу не наступила, в пах не дала. Всё-таки удача на его стороне. С каждой секундой поцелуй учащался, губы пылали огнём, они будто слышали, как бьются их сердца и чувствовали, как ныли тела от жуткого изнеможения самого желаемого. Никто из них не чувствовал такого дикого влечения с того самого момента, когда их жизни поделили пополам. Аккуратно переступая за порог и перемещаясь обратно в квартиру, Егору всё же удаётся взять власть в свои руки, он с абсолютной легкость поднимает девушку на руки, на что та обхватывает ногами его торс и прижимается лишь сильнее, пока парень, губами уже куда ниже её дозволенных установок. — Я тебя ненавижу, Булаткин, — на вздохе произносит Валя и сжимает своими ноготочками его футболку — Мы поговорим об этом потом.

•••

3 часа ночи. Я слышу звук открывающейся двери, уже заранее зная, что он не один. Представьте. Нет, не так. Вы представляете, он, пока я, сижу дома, отменив все свои дела и жду его, тащит домой какую-то шлюху с клуба. А я тем временем, уже за несколько часов до этого была оповещена об этом и подумайте, что я сейчас чувствую? Даже не знаю, хорошо это или плохо, мне прислали видео ещё задолго до того, как я увидела бы всё вживую. Как сейчас поступать? Сидеть в ванной и не подавать виду? Или выйти, прогнать эту телку и дать ему пиздюлей? Не знаю, блять! — Да нет у меня дома никого, че ты блять, не парься. Иди ко мне, а. Сука, нет! Одумайся… Мне же послышалось? Нет, нет, нет, пожалуйста. Руки начинают неметь вместе с остальными конечностями, но как оказалось, это были ромашки…Буквально минуты три и я отчётливо слышу её стоны, вместе с довольными вздохами своего любимого. Хочется кричать, но сейчас нельзя подавать никакого виду, поэтому полотенце в зубы и вперёд, Валентина, ты же профи. — Это забудется. Поздно или рано, я забуду и всё будет хорошо. Я ведь умею всё прощать? И его прощу. Всё в порядке. В порядке. Да, всё в полном, блять, порядке! Мой любимый и вроде даже, уже родной человек, прямо сейчас трахает какую-то телку в нашей с ним гостиной или спальне. Звуки такие громкие, что это сложно с чем-то спутать. И это даже, сука, не мой ноут. Если я и смотрю что-то, то не включаю на полную громкость. Никогда ещё не было так больно. Именно сейчас я подумала о том, а что если… — Ай! — вскрикнув от жуткой боли, которая прошлась по моему запястью, я как можно сильнее сжала полотенце в зубах, понимая, что меня могут взять с поличным и на всякий случай, даже закрыла дверь ванной комнаты. Сегодня я впервые узнала значение фразы: «Погибнуть от любви». Раньше думала, мол, как же так, это же любовь! Такое светлое, чудесное чувство. Нет. Как оно может быть чудесным, если после неё мои руки выглядят словно мясо, которое прокрутили через мясорубку. Впервые я прикоснулась к себе не для того, чтобы нанести макияж или заправить прядь волос за ухо…Я причинила себе боль, прорезая к чертям свои запястья и после, судорожно заливая их перекисью. Ненавижу этот день. Я ненавижу себя, ведь тут явно моя вина. В чём-то не угодила, что-то не то сказала. Я могла стать для него лучшей, но стала запасной. Час. Второй. На третий я перестала адекватно размышлять и чувствовать хоть какую-то часть тела. Кажется, я потеряла себя. Всё, что ощущаю — струйки крови, стекающие по рукам и холодный, мокрый от слез, пол. В соседних комнатах уже тихо, но у меня нет никаких сил, чтобы просто встать и открыть дверь. Он не знает, либо не понимает, что я здесь. В глазах темнеет и сейчас вижу лишь какое-то другое пространство, тьма во мраке. Рада была служить игрушкой.

•••

В тот день она действительно чуть не потеряла себя, в буквальном смысле этой фразы. — Я не простила тебя, Егор… Не хочу, не хочу прощать, но хочу быть рядом с тобой, — аккуратно спрыгивая с парня, Валя подняла на него свой взгляд, — Извини, что не смогла простить и дать нам второй шанс, мне очень не хватает твоих касаний, твоих колыбельных, которые ты пел мне на ночь, но я.не.могу, — глаза наполнялись слезами, она бы вернулась в эти отношения, но у неё нет гарантий, что всё пройдёт гладко, — Родной… — приложив свою ладонь на его щеку, она легонько погладила его, — Прости меня, я не могу. Это очень больно, правда… Я до сих пор люблю тебя. Но у тебя будет лучшая жизнь без меня.

«И если ночью наберу, ты не бери. Так будет лучше»

The end.