УБИТЬ НЕЛЬЗЯ НЕ УБИТЬ

      Меня зовут Рюрик. Я родился вопреки всему. Моя мать была шлюхой по призванию. Отец называл её выгулы бешенством матки. Но как ни назови, блядь она и есть блядь. Она изменяла самозабвенно, выходя из дома, с соседом прямо в подъезде, с коллегой (-ами), с таксистом в машине и т.д. и т.п. У Искандера одна нимфоманка во время секса говорила любому, кто присунул: «Ебите меня, ебите!» — это был девиз моей матери.       Отец ничего не знал. Сначала. Он у меня очень наивный и ответственный, за это и люблю. А мать, несмотря на блядское поведение, каким-то чудом умудрилась забеременеть и родить в тридцать четыре года. Не спрашивайте от кого — не нравятся мне эти намёки.       Даже тогда, когда отец застукал её за попыткой утопить меня — новорождённого — в ведре (а на улице декабрь), он не выгнал её из дома. Сначала. А потом выгнал, когда она сказала, что я не его сын. Он не поверил. Он любил меня, а её — нет. Мы остались вдвоём.       Я родился семимесячным и рос как задохлик — мелкий по всем параметрам. Меня били во дворе, в детском саду, в школе. Пока однажды я не дал отпор: принёс с собой бритву и полоснул одному желающему самоутвердиться по-быстрому по горлу. Я не целился, у меня глаза кровью были залиты, но я попал, и от меня отстали. Я тогда понял: сила в насилии. Я сколотил банду из таких же обозлённых терпил как я, и началось…       Когда мне исполнилось четырнадцать, я встретил Лёку. Она была на год младше. Она стала моей королевой.       Лёка до трёх лет жила на цепи. Её отец не хотел детей, а мать не могла решиться на аборт, потом он вообще их бросил. Появился отчим, садист каких поискать. Он и мать посадил на цепь, а потом побрил обеих. И длилось это ещё два года. Мать его боготворила, а Лёка так жила за неимением ничего другого. И тут вдруг, как в сказке, о них узнала социальная служба. Лёку изъяли, мать отправили в психушку, отчим сбежал. К тринадцати прожитым годам Лёка пылала ненавистью ко всему человечеству. Единственное существо, которое она обожала и считала совершенством, была курица. Обычная хохлатка. Когда я увидел, как она выковыривает ей глаза, я кончил и понял, что встретил любовь всей своей жизни.       Мир, мы родились не для того, чтобы жить, мы родились, чтобы уничтожить тебя…»       — Что это такое?! — кипа бумаг разлетелась по столу главного редактора Ким Намджуна.       — Рассказ о любви, — не понимая, в чём он провинился, отвечал Пак Чимин, начинающий писатель и штатный сотрудник издательства «Красная шапочка».       — О любви?!       — Ну да.       — Мы издаём детскую литературу!       — О любви двух подростков, — настаивал на своём Чимин.       — Подростков-садистов? — Намджун уставился на Чимина, сжимая кулаки. — Может, тебе отдохнуть?       — Да я не устал.       — Пошёл вон!       Чимин стоял на месте в ожидании того зачем пришёл. Намджун задёргал бровями:       — Забыл, где дверь?       — А аванс?       — Что?       — Ну, знаете, карточный долг, слухи, сплетни, домыслы, расследования…       Намджун тяжело вздохнул:       — Подойди к Мэгги.       Чимин не сдвинулся с места. Намджун взял трубку телефона:       — Мэгги, выдай Чимину аванс, — и посмотрел на выскочку, — свободен.       «Рассказ ему не понравился, — Чимин захлопнул дверь кабинета, — дочитал бы сначала, там в конце такое…»       — А я не поняла, — воскликнула Мэгги, завидев Чимина, — а чё сразу ко мне? Я Вам кто — бухгалтерия?       — Мэгги, — Чимин попытался обворожить своей дежурной улыбкой номер три, — а ты Пайнга Такхона видела? А какой у него видела?       — Ты, прям, видел.       — Я интервью у него брал.       — Каким местом?       — Пишущим. Деньги гони.       Мегги нехотя отсчитала купюры. Чимин практически вырвал их из рук секретаря, демонстративно пересчитал и тут же бросил вызов первой сплетнице в издательстве одним вопросом:       — Не знаешь, чего главный такой нервный?       — Я не знаю? Он с женой в контрах. И было б из-за чего! Ему видите ли не нравится, что она вог начала танцевать. «У тебя диплом экономиста, иди работать по специальности, в нашей бухгалтерии. Нечего перед чужими мужиками жопой крутить», — попыталась она изобразить своего начальника. — Мужиками! Я тебя умоляю, эти мужики круче неё на каблуках по подиуму рассекают! Нашёл к кому ревновать.       — Значит, никакого адюльтера? — разочарованно протянул Чимин.       — У нашего святого? — Мэгги кивнула в сторону кабинета. — Я пять лет здесь работаю, хоть бы намекнул для приличия! Вся карьера коту под хвост, что ты за секретарь, если со своим начальником ни разу.       Она положила руку на то место, где должна была быть грудь (чисто теоретически).       «Долго ещё? Это чё за конёк-ебанот?»       Чимин оглянулся: кроме него и Мэгги в кабинете никого нет. Откуда голос да ещё такой неприятный? Он посмотрел на Мэгги, проверяя, вдруг в ней открылся талант чревовещателя. Нет, несёт ересь, как и положено, широко открывая рот.       «Ну сколько ещё? Забрал деньги, пошли домой. Это чё за андроид, спишь с ней?»       Чимин опять оглянулся уже с опаской: нет никого. Может, телевизор? Но его тоже нет. Он попытался заглянуть под стол.       — Потерял чего? — спросила Мэгги.       «Я не пОняла! — голос наседал и запугивал. — Че-го си-дим? Ко-го ждём? Я тебя последний раз на чистом, ёбаны, русском, великом, нахуй, и могучем… До едрени фени щас огребёшь. Вообще ничего не понимаешь?» — «Нет. Я кореец». — «Ой! — голос мгновенно стал тонким, нежным, воспитанным. — А что же это я? Кричу, ругаюсь, а вы нерусский. Ой, простите, простите, простите! Только вот мне П-О-О-О-Х-У-У-У-Й!»       Голос перешёл в свист, омерзительный звук, который издаёт гвоздь, рисуя на стекле узоры и прочие следы присутствия человека на земле. Чимин вскочил, вставил указательный палец в ухо, совершая вращательные движения по часовой стрелке. Мэгги молча наблюдала за ним, слегка разинув рот. Если бы Чимин не был знаком с ней пять лет, он бы подумал, что она догадалась, слишком громким был диалог с голосом и последующий скрежет. Но Мэгги не могла удивить никого ни ультразвуковыми навыками (я, чё, кошка?), ни эзотерическими знаниями (вот и пиздуй к своей Кассандре!), оставалось козырять неограниченными запасами сплетен. В общем, Мэгги ничего не слышала.       Чимин спешно попрощался и выбежал на улицу. Голос не проявлял себя. На другой стороне улицы к нему подскочил человек без возраста и распахнул плащ:       — Видал?       Чимин отпрянул от неожиданности:       — Что? — крикнул он и почему-то прикрыл правой ладонью лицо.       — Ха! — усмехнулся незнакомец. — Не поможет.       Он выхватил из-под мышки мачете и рассёк им воздух, как показалось Чимину, и он тут же услышал краем уха звук, похожий на разрывающуюся ткань, и что-то тяжёлое ударило его в грудь. Кровавый фонтан брызнул на плащ неизвестного… Чимин начал захлёбываться кровью. Он из последних сил закричал… И свалился с кровати. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Чимин бросил взгляд на электронные часы, которые стояли на тумбочке возле кровати — 3:15. Ночь на дворе. Майка насквозь промокла и прилипла к телу. Чимин посмотрел по сторонам, приходя в себя. Послышались шаги, дверь открылась, на пороге появился старший брат Чимина, он держал руки в карманах и был чем-то озабочен. Бросив на младшего беглый взгляд, Хосок спросил:       — Презервативы есть?       Чимин не смог ответить, голос сел, тогда он пальцем показал в сторону тумбочки. Хосок, не меняя выражения лица, открыл ящик и пошарил рукой.       — Последний? — продемонстрировал он упаковку. — Больше нет?       Чимин замотал головой. Хосок вздохнул и уже в дверях поинтересовался:       — Опять с кровати упал?       В этот момент завибрировал телефон. Чимин схватил его и увидев, кто звонит, в ужасе начал повторять про себя: «Нет-нет-нет! Только не сейчас, пожалуйста! Не сейчас!»       — Номером ошиблись? — спросил Хосок, продолжая стоять на пороге. Чимин кивнул в ответ. Телефон не умолкал.       — У тебя здесь воняет, — сказал Хосок, сморщив нос, — ты бы проветрил.       — Кондиционер сломался, — с трудом, продрав горло, ответил Чимин.       — Я тебе вентилятор принесу.       — Не надо.       — Утром, — и Хосок захлопнул дверь.       Чимин выдохнул и нажал «ответить»…       Последние два года Чимин жил в режиме нон-стоп. Он купил квартиру, автомобиль, влез в долги и кредиты, поэтому хватался за любую работу. Он, конечно, мог попросить деньги у отца, Юнги бы даже не спросил зачем и не потребовал обратно, но Чимин не хотел быть обязанным. Не хотел настолько, что не побрезговал напроситься пожить у брата на время ремонта новой квартиры. Хосок любезно одолжил ему комнату на чердаке, ну скорее, это и был чердак, с кое-какими удобствами в виде кровати, тумбочки и кондиционера — для брата ничего не жалко.       Он работал в нескольких издательствах и газетах от VIРовых до самых желтушных, когда речь идёт о деньгах, забудь о брезгливости. В одном из таких «где-то около VIP» он и выиграл интервью с Пайнгом Такхоном. Выиграл в карты у своего коллеги. Он должен был выиграть, на кону стояла его квартира, в которой он ещё ни одного дня не прожил. А за интервью был обещан приличный гонорар.       Чимин гнал на арендованной Хонде по раскалённому шоссе. На улице плюс сорок, кондиционер в машине не спасает. А ему ещё нужно умудриться не заблудиться. Он прилетел в Мьянму утром и направлялся на Восток к границе с Таиландом, где в джунглях спряталось то самое бунгало. Наконец-то он прибыл. Открыв дверцу машины, Чимин обозвал себя дураком и самоубийцей. Прилететь в самый знойный сезон, когда ты просто не переносишь жару ни под каким видом. Дверь бунгало открылась, на пороге появился хозяин дома. Чимин на время забыл обо всех климатических «неудобствах». «Так вот ты какой азиатский Аполлон».       — Добрый день! — Пайнг одарил гостя улыбкой. — Проходите в дом, здесь намного прохладнее.       Перешагнув порог, Чимин готов был просто лечь на пол и хрюкать от удовольствия. Как мало нужно для счастья — кондиционер, и идите все…       — Первый раз в Мьянме? — спросил Пайнг.       — Да. Здесь очень красиво, но эта жара…       — Вы уже остановились где-то?       Внимание хозяина Чимина немного смущало, если к этому ещё присовокупить внешность бога красоты, то «зачем я сюда приехал?».       — У меня забронирован номер в отеле.       Несмотря на прохладу, поддерживаемую кондиционерами, с Чимина градом тёк пот.       — Хотите принять душ? — опять проявил любезность Пайнг.       «Ну это как-то слишком», — подумал Чимин и ответил: — Можно воды со льдом?       — Конечно, проходите.       Чимин уселся в плетёное кресло, откинулся на спинку, чуть прикрыв глаза. Он почувствовал прикосновение и встряхнулся. Пайнг протягивал ему стакан с водой.       — Спасибо!       — Начнём? — Пайнг уселся напротив в такое же плетёное кресло и начал откровенно рассматривать Чимина, или ему почудилось? Они договорились и перешли на ты. Чимин достал список вопросов. Интервью началось, но ощущение, что интервьюируют его, только усилилось. На каждый вопрос, который задавал Чимин, Пайнг отвечал подробно, где-то даже слишком откровенно, и заканчивал вопросом, обращённым к Чимину: «А ты? А у тебя?»       «Как будто на свидании», — невольно промелькнуло у Чимина в голове.       Когда вопросы практически были исчерпаны, хозяин дома кивнул на стакан, на дне которого осталась лужа из растаявшего льда.       — Ещё воды? Или коктейль?       — Коктейль? — Чимин задумался.       — «Секс на пляже».       — На пляже слишком жарко, — Чимин говорил, как будто не понимая намёков, но отвечая ими.       — Ты был на кинофестивале альтернативного кино в Вегасе, — продолжал Пайнг, — брал интервью у режиссёра Х, я у него в эпизоде сыграл.       Чимин поднял голову, внимательно слушая.       — Он так отчаянно с тобой флиртовал.       — Со мной? — вот уж чего-чего, а флирта Чимин не помнит, он показался ему эксцентричным, не более того.       — Ты ему очень понравился. Он так сокрушался, что ты натурал.       Чимин продолжал смотреть на Пайнга: «Куда ты лезешь?»       — Я принесу воды.       Чимин сидел, опустив голову, его так разморило от усталости, он почти сутки не спал, а ещё обратно ехать. Он увидел Пайнга и поднялся ему навстречу, но вдруг споткнулся на ровном месте и полетел прямо в шестикубовые ворота рая, уткнувшись в них носом. Вся вода из стакана оказалась на его футболке.       — Извини, — сказал он, потирая кончик носа.       Пайнг убрал стакан и начал стряхивать воду с его одежды, насколько это было возможно.       — На тебе даже капли воды смотрятся шикарно, — тихо сказал он, не давая опомниться Чимину, взял его за подбородок и прильнул к губам.       Чимин охуел. Если и есть что-то более точно определяющее его состояние, чем производные от нецензурного обозначения детородного органа — всё туда!       Пайнг не собирался останавливаться, он взял Чимина за талию, оторвал от пола, как пушинку, не отрываясь при этом от губ, придерживая одной рукой филейную часть охуевшего журналиста, и унёс его вглубь бунгало.       Чимин толком не пришёл в себя, когда почувствовал всем своим телом, каким-то чудом, оказавшимся без одежды, шёлковую прохладу простыни. И тут он взвыл. От удовольствия. Он ещё попытался приподняться на локтях, чтобы увидеть, что же такое интересное вытворяет его личный (!) (а чего мелочиться?) бог любви с его детородным органом. Пайнг в ту же секунду поднял глаза и улыбнулся. Чимин ушёл в нирвану: «Боже, как хорошо….»       Он лежал, закинув руки вверх, только что не мурлыкая от наслаждения. Пайнг с любопытством смотрел на него, нависая как скала.       — Я хочу тебя, я очень тебя хочу, — и продолжал целовать.       Чимин неожиданно для себя понял, что у него спрашивают согласие на проникновение. «Как благородно. Или ловушка?»       Железный фаллос Гулливера опустился на колено Чимина, он представил, какую порцию адреналина сейчас огребёт. «Похуй…» Что с ним случится, если он скажет…       — Да. Да…       Пайнг с ловкостью змеи скользнул по телу Чимина вниз и раздвинул ноги…       Когда он последний раз отдыхал? Года три назад. С друзьями. И тогда они пили, тупо пили. А сегодня его просто выебали, но как… И кто… Повесь медаль на задницу: «Опробована лично Пайнгом Такхоном».       Чимин сел, еле выбравшись из объятий любовника, не по статусу, не по ориентации любовника.       — Что ты ищешь? — спросил Пайнг.       — Телефон. Время. Мне нужно ехать, у меня самолёт завтра утром.       — Ты к кому-то спешишь?       — У меня есть обязательства. И девушка.       — А у меня — невеста.       Чимин удивлённо посмотрел на Пайнга.       — А она знает о твоём хобби?       — А твоя?       — Да я сам только сегодня узнал, — и Чимин нервно засмеялся.       — Оставь мне свои координаты, — попросил Пайнг.       — Зачем? — Чимин слез с кровати, пытаясь найти свою одежду.       — Чтобы встретиться.       — Нет.       — Останься, я отвезу тебя потом.       — Нет. И как ты это представляешь? Тебя здесь все знают, — глупая отмазка, конечно, как будто Чимина волнует чужое мнение, но что-то нужно сказать, чтобы установить дистанцию. Что случилось, то случилось, и, похоже, Чимин смущён произошедшим с ним, а неприятно то, что Пайнг это прекрасно понимает и пользуется положением хозяина.       — Ну и что? Я у себя дома. Чего мне бояться? Останься. Мы поужинаем.       — Нет.       — В таком случае, я не дам разрешение на публикацию интервью.       Приехали. Чимин смотрел на Пайнга, открыв рот. И это после всего, что он вытерпел? Запрет на публикацию? Его отымели за его же кусок хлеба. Спасибо за гостеприимство!       — Ты серьёзно? — воскликнул Чимин. — Ты маньяк, что ли?       Пайнг залился смехом. Чимин наконец-то нашёл свои шорты, но оказалось, что у них оторвана пуговица.       — У тебя есть булавка? — обратился он к «радушному» хозяину.       — Допустим, — Пайнг продолжал заигрывать.       — Можешь одолжить?       — Только по бартеру: секс, ужин, а потом булавка.       — Маньяк, — ворчал Чимин, натягивая на себя шорты.       Пайнг внимательно следил за его движениями, не скрывая желания.       — Ты совсем не изменился, и формы такие же, как в Вегасе.       — Сдался тебе этот Вегас! — Чимин тряхнул шортами, впихивая в них свой несчастный зад.       — На тебе джинсы были и они трещали по швам, поэтому и Х заигрывал, надеялся на что-то, — Пайнг опять захихикал.       — Надеялся он, а обломилось тебе, ты об этом, да?       — Мне не могло не обломиться. Ты же интервью в карты выиграл?       Чимин промолчал, уставившись на «маньяка» в ожидании продолжения.       — Иди ко мне, — Пайнг подался вперёд.       — Не отвлекайся, что там с интервью? — перебил его Чимин.       — Состоялось: ты брал, я давал, потом я брал, ты давал, и ещё раз… — Пайнг ехидно улыбался, но Чимин не реагировал на его заигрывания, тогда он сменил тон. — Я хотел тебя увидеть, не знал, как пригласить.       — Ты всё это подстроил? Ты…       — Наказать меня не хочешь? Нет? Ладно, подожду.       — Да зачем я тебе?       — Ты классный, просто классный, — без иронии, искренне ответил Пайнг, — или тебе какие-то глобальные причины нужны? Мы все умрём. Когда-нибудь. Достаточно глобально? Неужели тебе было плохо? Ты когда зашёл сюда, у тебя пуговицы торчали от напряжения, ты чуть не уснул, пока я тебя ласкал, потому что расслабился, потому что тебе было хорошо. А теперь скажи мне в лицо: хуйня, а не секс. Ты на меня посмотри и скажи.       Чимин стоял на месте в расстёгнутых шортах и кипел от негодования.       — Так нельзя! Я тебе кто — игрушка? — он был возмущён до самого копчика.       — Пупсик, — Пайнг понизил голос и выпятил губу, — ты на меня обиделся?       Чимина продрало от интонаций профессионального актёра до самых пяток: «Прекрати…»       — Иди ко мне, — продолжал соблазнять голосом Пайнг и протянул руку.       — Нет…       — Пупсик, я тебя так долго ждал…       — Ты вообще понимаешь значение слова "нет"? — Чимин ещё не потерял способность сопротивляться. Он выстоит.       — Ты сказал мне: "Да", — Пайнг улыбался… как бог…       — Это было разовое да, — Чимин-терминатор… мамочки…       — На многоразовое "я кончил"?       — Булавку дай! — последняя попытка устоять и не поддаться обоянию змея-искусителя.       Пайнг усмехнулся:       — Всё по бартеру.       — Вымогатель, — Чимин сделал шаг вперёд.       — Ближе.       Чимин не верил, что делает это сам, кладёт голову в пасть тигру. Он сократил расстояние до минимума и обнял Пайнга за шею.       — Пупсик, — зашептал Пайнг, — какой же ты сладкий, — и тут же запустил свои длинные пальцы в шорты, стягивая их, — а вот это лишнее…       Чимин улетел через два дня.       Все два дня они провели по заявленной программе: секс и еда. Когда они уставали от первых двух пунктов, начинались разговоры за жизнь.       — Ты уже сделал предложение своей? — спрашивал Пайнг.       — Нет, но мне намекают, что пора.       — Она сама?       — Родители. А ты делал?       — У меня свадьба скоро. Линда на пятом месяце.       Пайнг тут же достал телефон и начал показывать фотографии своей невесты.       — Красивая, — констатировал Чимин.       — Вице-мисс мира, — и Пайнг выразительно посмотрел на Чимина, ожидая ответного хода.       — А! Это Аю.       — Вы похожи, — Пайнг улыбнулся. — Вы такие уютные оба.       — Слушай, — у Чимина всё время вертелся на языке этот вопрос, — ты же не гей.       — Я? Нет.       — И я — нет. А кто мы тогда?       — Два придурка.       — Лучше не скажешь. А если наши узнают?       — Как? Как они узнают?       Чимин пожал плечами.       — Что за морально-этические страдания от журналиста? В конце концов, это же не измена. Это эксперимент.       — Эксперимент… — Чимин задумался.       — Пупсик, посмотри на меня.       — Не называй меня пупсиком. Прилюдно.       — Ты жалеешь, что остался?       — Нет, — ответил Чимин, не задумываясь, и обнял Пайнга. — Но ты всё равно коварный тип.       — Блин!       — Что?       — Опять встал.       — Всем спасибо! Я домой.       — Пупсик, мы не договорили…       Чимин нажал «ответить».       — Пупсик! — лицо Пайнга было перекошено от ужаса. — Пупсик, ты цел?       Чимин смотрел на него, пытаясь понять, что так испугало непробиваемого во всех смыслах героя.       — Да. Я в порядке.       — Господи, мне такой ужас приснился о тебе.       — Мне тоже.       — Я сейчас прилечу.       — Стой, подожди. Куда, откуда? Где ты?       — В Индонезии. Мне ещё два эпизода нужно снять. Я прилечу, — Пайнг как будто сам с собой спорил и убеждал сам себя.       — Не надо! Со мной всё в порядке, это просто сон. Не надо…       Пайнг молча смотрел в экран, но внутри, хорошо, что Чимин не видит, его колотило от ужаса.       — Мы встретимся? — спросил он без всякой надежды.       — Конечно, — Чимин наоборот пытался успокоить, даже улыбнулся, — только не срывай съёмку, неустойку придётся платить, а у тебя свадьба. Ребёнок.       — Я ещё заработаю.       — Всё будет хорошо. Спокойной ночи! — Чимин прильнул губами к экрану. Пайнг ответил.       — Спокойной ночи, Пупсик!       Экран погас…       Он стоял на солнечной стороне улицы, ждал, когда выйдет Чимин. Тот выскочил из здания, как ошпаренный, перешёл на его сторону, он перегородил путь и распахнул плащ:       — Видал?       Чимин отскочил, прикрывая лицо рукой.       — Ха, не поможет!       Мачете взлетело вверх, рассекая воздух, он услышал звук разрывающейся ткани, и удар, так трещат кости, фонтан крови брызнул ему на плащ, Чимин начал оседать, захлёбываясь кровью и не отводя от него взгляд:       — Пайнг… — прошептал он одними губами.       Пайнг сидел в номере отеля в темноте, единственная вещь, которая его ослепляла в этот момент, висела в углу номера — плащ, залитый засохшей кровью…       — Чёрт, чёрт, чёрт!..       После прилёта из Мьянмы Чимин поехал в свою квартиру, в которой не было ничего, даже ремонт ещё толком не доделан. Он сидел на полу и смотрел в окно, выходящее на запад, ему всегда нравились закаты…       Он набрал номер.       — Аю, привет!       — Чими! Где ты был? Мы два дня тебя ищем!       — Прости. В джунглях проблема со связью, пришлось задержаться, не мог позвонить.       — Чими, ты уже дома?       — Дома. Аю, ты выйдешь за меня?       — Что?       — Ты выйдешь за меня замуж?       — Ты шутишь?       — Нет. Ты мой самый родной человек. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.       — Чими… Ты непостижимый…       — Встретимся сегодня?       — Да.       — Целую.       Чимин поднялся и подошёл к окну, чтобы открыть — в комнате было слишком душно. Ветер ворвался в помещение, и Чимин улыбнулся, он вспомнил, как они с Пайнгом отправились на пляж встречать закат — самая тупая идея за два дня, очевидно, что они не ограничились романтической встречей с природой, а прокувыркались на песке, как два суслика, в итоге этот песок был везде, и Пайнг потащил его в воду, чтобы смыть… Ветер… Он такой лёгкий, такой свободный…       Чимин запрыгнул на подоконник и шагнул вниз…       Майка промокла насквозь, на часах 3:15. Он на полу, ему плохо. Послышались шаги. Дверь распахнулась. На пороге появились Намджун, одетый в обычную домашнюю одежду, руки он держал в карманах шорт, и Сокджин, обряжённый в кимоно с кастрюлей на голове. Оба очень серьёзные.       — Презервативы есть? — спросил Намджун и дёрнул глазом.       Чимин, глядя на парочку, подумал: «Корпоратив у главных редакторов? Нет, оргия в доме адвоката — удобно». И ничего не сказал вслух.       — Я тебе говорил, что он догадается! — зашипел Сокджин.       — А ты зачем кастрюлю надел? Красную?       — В чёрной был рис.       Чимин ткнул пальцем в сторону тумбочки.       Намджун открыл ящик, пошарил рукой:       — Ни хуя. А это что? — он достал пакетик и потряс им. — Грибы? Ты чё — грибник? — обратился он к Чимину и со всей дури ударил его по лицу…       Чимин открыл глаза и зажмурился, и снова открыл уже с опаской. «Этого просто не может быть!» Пейзаж, раскинувшийся перед его глазами, представлял собой облачное безумие. Бесконечный поток облаков густых, серых, обречённых. У него затекли руки, он попытался исправить ситуацию, но руки не слушались, он повернул голову направо и запищал от ужаса: правая рука была прибита к деревянной перекладине также, как и левая; он, дрожа от страха, опустил глаза вниз — бездна, чёрная бездна, а обе ноги скрещены и прибиты к деревянном шесту, неизвестно откуда берущему начало, — его распяли. Чимин хотел потерять сознание, но в ответственный момент отключки кто-то кашлянул, как ему показалось. Он медленно повернул голову влево: на таком же кресте был распят человек, но в отличие от Чимина, он улыбался и чувствовал себя, по общему впечатлению, прекрасно. И даже пошевелил пальцами прибитой руки в знак приветствия.       «Вау, какой хорошенький! — Чимин услышал голос, тот самый. — Это где же таких хорошеньких делают? Вау, вау, вау! Ну надо же! А я уже уходить собралась! А тут такой сюрприз!» — «Это не сюрприз, а наоборот…» — «Наоборот? Уав, уав, уав? Не мешай! Дай красотой полюбоваться!»       Чтобы хоть как-то заглушить вопли фанатки неизвестного, Чимин, максимально понизив голос, спросил:       — Ты кто?       — Иисус, — улыбнулся распятый.       «Корейский Иисус?» - встрял голос.       — Нет. Вообще-то, я Тэхён, - ответил он громко, не переставая улыбаться, и тут же перешёл на шёпот: - я его подменяю. Я просто тоже Козерог, ну, какая разница? Как говорится, хрен редьки не слаще.       — Это же русская… - "поговорка" хотел продолжить Чимин, не заморачиваясь тем, что из русского он знал только мерзкий голос в собственной башке.       — Не, - перебил его псевдо Иисус и нахмурил брови, словно услышал недосказанное и попытался вспомнить то, чего в его профессиональной деятельности двойника не могло случиться ни при каких обстоятельствах, - русской не было. Чонгук был, Бого́м тоже… нет… А русской не было. Я помню.       — Ты больной? - не сдержал своего раздражения Чимин.       — В смысле? — Тэхён возмутился и, спокойно оторвав правую руку, в которой остался торчать гвоздь, полез в карман брюк. — Вот! — он тряхнул бумажками. — Справка от невролога, хирурга, психиатра, отоляре… оториля… отолурынго…       «Ухо-горло-нос?» — подсказал голос.       — Да, — согласился Тэхен, — мерси.       «Ах, какой же милый! Учись!» — обратился голос к Чимину.       — Ну и шла бы… К нему в голову.       «Такие вопросы решаются на более высоком уровне», — голос обиделся.       Тэхён продолжал перечислять:       — Анализы крови, мочи, кала, ПЦР-тест… есть…       — Ну и ешь! — огрызнулся Чимин.       «Не хами мне тут. Здесь тебе не то, что там…»       — А мы где?       — В пизде! Презервативы гони!       Чимин очнулся в своей комнате, перед глазами проплыли электронная панель часов «3:15» и лицо Юнги.       — Папа! — позвал он.       — Умер, — Намджун, сидящий перед Чимином в ожидании ответа, посмотрел на Сокджина.       — Как умер? — не понял Сокджин и поправил кастрюлю.       — Он папу увидел.       — И чё?       — Ты его папу видишь?       — Нет.       — Может, ты его папа?       — Нет.       — Значит, умер.       — Логично, — Сокджин протянул свою руку, чтобы пожать руку подельника. — Куда его денем?       — В мешок — и на помойку.       — Не-е. Найдут.       — Кто?       — Бывшие. Эти суки всё найдут.       — Свиньям скормим, тут недалеко свинарник заброшенный.       — Заброшенный? А свиньи откуда?..       В мраморных апартаментах с видом на гору Афон молодая женщина качала люльку, в которой лежал её новорождённый сын.       — Гуки, Гуки, Гуки. Гуки, Гуки, Гуки. Засыпай, зайчонок мой, маленький зайчишка.       В это же время её муж на цыпочках подкрадывался сзади, чтобы шугануть.       — Гера! — прошептал он. — Нашего сына зовут Геракл.       — Охуеть, — не стесняясь в выражениях и проявлениях эмоций, воскликнула женщина, — старый потаскун вернулся домой!       — Как ты смеешь! Я Зевс! Я бог!       — А я Богиня!       Она развернулась в сторону мужа так резво, что туника сползла с её плеча, оголяя татуировку «Я ж мать!»       — Это у тебя с фантазией плохо! — кричала Богиня. — Жена — Гера, сын — Геракл. А внука Гераклистом назовёшь?       «Гормональное», — подумал Зевс и тряхнул трезубцем.       — У Посейдона отжал? В карты? Не-е-е-т!       Зевс непонимающе смотрел на жену. Гера продолжала нападать:       — Чего тебе не хватает? Ты и так ебёшь всё, что шевелится.       — Гера, я только тебя…       Пока супруги ссорились, они не заметили, как в комнату вползла змея и направилась прямо к люльке. Ребёнок не обращал внимания на родителей, но с интересом смотрел на змею, которая приготовилась к прыжку, и опередил её, сдавив своей не по-детски мощной пятернёй.       — У! — издал он победный вопль и вытянул руку вверх.       — Мама! — вскрикнула Гера и бросилась к сыну.       — Это ж целый питон! — присвистнул Зевс. — Чего делать будем?       — Пожарим?       — Давай!       Хосок захлопнул книгу. «Фигня, а не мифы». И достал подзорную трубу. Штормило. Непонятно, кого больше: Хосока или лайнер. Он вышел на палубу в золотых трусах от Versасекяна и красных сланцах. Через всю палубу к нему бежал старпом.       — Капитан! Капитан! Лайнер идёт ко дну!       Хосок нехотя повернулся на звук:       — И чё? Он идёт и ты иди. Иди… — он махнул рукой.       — Капитан… Вы приняли таблетки?       — Свои, — Хосок хихикнул, — принял.       — У нас пленник в трюме.       — Ну?       — За него заплатили, — продолжал намекать старпом.       — Чего ты хочешь?       — Что с ним делать?       — Выкинь.       — Я не могу.       — Не выкидывай.       — Вы же капитан. Ну решите что-нибудь.       — Не хочу больше капитаном быть.       Хосок снял сланцы и пододвинул их к старпому:       — Надевай.       — Зачем?       — Теперь ты капитан.       — Я не хочу.       — Быстро надел! Я пока ещё капитан. Я приказал — ты сделал.       Старпом нехотя стянул ботинки и обул сланцы.       — Ну как? Нравятся? - Хосок улыбался и ждал утвердительного ответа.       — Нет. Зелёные хочу.       — Какие зелёные? - хорошее настроение улетучилось в секунду. - Versасекяна только с красными носят!       — Я капитан, — робко начал старпом. — Зелёные хочу!       — А трусы мои тебе не нужны?! — Хосок оттопырил резинку от трусов и отпустил, она смачно впечаталась в его пузо. Старпом кивнул.       — Снимай! — Хосок разозлился и замёрз. — Где он там сидит?       — Кто?       — А ты всегда так тупишь? Это я тебя нанимал?       — Так точно!       — После таблеток, что ли? Пленник где?       — Господин Юнги просил не говорить.       «Кто из нас и что принял?» — думал Хосок, глядя на необезображенное интеллектом лицо старпома.       На горизонте появился Юнги:       — Сына! — он держал в руках секундомер. — Меня уже пять минут как акулы сожрали и сдохли от похмелья. Плохо!       — Ну, папа!       — Чимин где?       — Как обычно — в коме.       — Ну хоть кто-то занят своим делом. Пошли капельницу ему поменяем. Чего ему там капали?       — Чешское, Radegast.       — Тебе совсем не нравятся коктейли? — Пайнг колдовал над шейкером.       — Нет. Я люблю чистый продукт.       — Попробуй. Я для тебя старался.       Чимин чуть раскрыл рот, сидя нагишом на барной стойке. Пайнг обмакнул палец в содержимое шейкера и провёл им по губам. Чимин облизнул губы, палец, слегка прикусывая его.       — Вкусно? — спросил Пайнг, улыбаясь.       — С тобой — очень.       Пайнг налил коктейль в бокал и протянул Чимину, тот, не раздумывая, обвил своего бармена ногами и вылил часть коктейля ему на грудь, тут же слизывая растекающиеся ручьи.       — Пупсик… Пупсик, я всё равно убью тебя…       Чимин вздрогнул, подул ветер, распятие уже не пугало. Чимин повернул голову влево: новый персонаж в жёлтом мундире. PSY?       — Это Вы? - робко уточнил он.       — Кто? — PSY чистил яблоко, не обращая внимание на торчащие из ладоней гвозди и не поворачивая головы в сторону новоприбывшего субъекта.       — Козерог на замену.       — Ну?       — А где тот, что до Вас был? Тэхён?       — У него день рождения сегодня, - PSY откусил яблоко и грустно улыбнулся. - А у меня — завтра, - он наконец-то посмотрел на Чимина и в его взгляде читалось претенциозное: "Понял?".       — А-а-а. А кто вместо Вас будет?       — Козерог.       — Логично.       «Забрали хорошенького, даже посмотреть не на кого, полюбоваться…»       — Не в моей голове, изыди!       «Нет, я так не уйду. А где: «Сжечь ведьму! Гори в аду!» Где? Иди репетируй!»       Чимин проснулся от звука будильника. Семь утра. На кухне уже вовсю орудовала Аю. Она жаворонок, вставала без будильника, и беременность никак не могла повлиять на её график.       — Какая ты у меня красивая, — сказал Чимин, целуя жену и гладя её живот.       — Всё утро пинается, — пожаловалась она на сына.       — Ему просто скучно. Пять месяцев взаперти.       — Тебе папа звонил. Ты же помнишь, что мы идём на помолвку к Намджуну.       — Родная, конечно, я забыл.       — Напоминаю: вечером — помолвка. Даже твой папа помнит.       Ещё бы Юнги не помнил, он спонсор этого мероприятия. Чимин проверил почту. Папа как всегда лаконичен: «Два ящика чешского, ящик шампанского доставлены».       В лифте они ехали вместе с Намджуном.       — Твой брат уже прилетел? — спросил Чимин.       — Ещё вчера. Никто не останется без свинины от шеф-повара Сокджина.       — А папин подарок?       — Прибыл. Передай ему огромное спасибо.       — Сам передашь. Он тебе по гроб жизни обязан. Ты жизнь ему спас.       — Я обычный кардиохирург — это моя работа.       — Джуни, ты чего такой? Ссышь, что ли?       — Заметно?       — Да всё нормально будет. Это ещё не свадьба.       Вместо ответа Намджун тяжело вздохнул.       Чимин прибыл на работу, в психиатрическую больницу. Его тут же встретил администратор:       — Доктор Пак! — крикнул он. Чимин вздрогнул: «Ну почему у тебя такой мерзкий голос, как наждаком по железу, б-р-р-р…»       — Вы заполнили отчёт?       — Я всё принесу.       — Вас ожидают, — медсестра вручила ему документы. — Его только что привезли полицейские.       — Буйный?       — Он пытался проникнуть в аэропорт в одном плаще, пряча за пазухой мачете.       Чимин пробежал глазами по бумаге: «Чон Чонгук. Обострение (?) На учёте у психиатра не состоит».       — Утверждал, что его зовут Пайнг Такхон, — продолжала медсестра, — и ему нужно лететь в Индонезию на съёмки дорамы.       Чимин зашёл в лифт, третий этаж, пятнадцатый кабинет, смотровая…       В кабинете в кресле-каталке сидел мужчина в плаще, по бокам от него — полицейские.       — Сержант Ким Тэхён.       — Сержант Чон Хосок, — представились блюстители порядка.       В углу кабинета Чимин заметил женщину.       — А Вы…       — Это моя жена Линда, — ответил Чонгук и улыбнулся.       — Итак, — начал Чимин, — Вас зовут… — он посмотрел на пациента в ожидании ответа.       — Лёка, посторожи, — сказал Чонгук, обращаясь к жене. — Меня зовут Рюрик. Пупсик, я за тобой…