из грязи в князи

      Весь вечер как в тумане и единственное, что Му Цин помнит, так это как после ещё одной дозы выпил и написал Се Ляню, что все отлично и он может вновь приступить к работе.

***

      Кажется будто прошло много дней. Когда действие мефедрона закончилось, накрыла невероятная усталость и Му Цин уснул. Очнувшись, он огляделся вокруг. Обшарпаные стены, занавешанные плотными шторами окна. В комнате он не один, однако все спят мёртвым сном. Очень больно. Больно на душе, сердце.и сидеть. Му Цин скривился, но сквозь не могу все же встал. Ноги ватные и слегка трясутся. Он опустил голову…на нем его же кофта вся в каких-то пятнах и больше ничего, волосы растрепаны, а резинка потеряна, от вещей исходит отвратительный запах, но самое поганое это полное опустошение внутри, тоска в перемешку с ноющей поясницей и горящей задницей. — что…- он потер глаза и не успев еще что-то прошептать, услышал чужой голос, показавшийся знакомым. — уже проснулся. — ничего не понимаю.- сознание еще не совсем в норме и мысли бегают из стороны в сторону — я хочу есть. юноша в черном рассмеялся: — это нормально, идем. — где моя одежда…надо штаны надеть… — они на полу, вон в том углу — указал на кучку слабо похожую на одежду — но тебе и так хорошо, зачем скрывать такие красивые ноги — голос отдаляется и слышно, говорит сквозь улыбку.       Му Цин застыл на месте, оцепенел. Внезапно осознание штормом накрыло и подкосило, снося маленького человека всей мощью природной стихии. Он что…эта боль.они…он сам себе боялся признаться. Стало так мерзко от себя, желание стереть кожу, отмыться, а еще лучше самому исчезнуть. Снова боль от потери, безысходность, все разом накинулось. Му Цин бесшумно упал на колени и ухватившись за голову затрясся. — хэй! — вновь тот человек, он подлетел к Му Цину и приобняв его, протянул стакан — выпей.       От чужого прикосновения юноша одернулся и с подозрением посмотрел, однако вспомнив ту небывалую эйфорию протянул руку. — мне нужен тот порошок. — это он, пей — гладит по волосам и все так же улыбается, словно эта улыбка пришита к его лицу — молодец, подействует не так быстро на этот раз, но зато эффект будет намного дольше — незнакомец потянул Му Цина на себя и начал осыпать его шею поцелуями, расслабляя и заставляя вновь подчиниться его желаниям. — мне надо на работу сегодня — Му Цин дышит тяжело и глаза прикрывает, сейчас страшно, но память о приятном, невольно расслабляет и тело в ожидании эффекта считает секунды.       На этот раз понадобился почти час, но ощущения все такие же красочные и сочные. — после работы я снова приеду в бар, увидимся? — конечно.

***

      На съёмочной площадке кипит жизнь, все носятся, много моделей, которых надо отснять за один день, Се Лянь зашивается и по нему видно, что это не первый день: обычно аккуратно убранные волосы сейчас выбиваются из пучка, лицо уставшее, слегка бледное, что говорит о явном недосыпе. Даже Фэн Синь весь в работе, помогает, хоть в его обязанности это не входит.       Запах укладочных средств в разы сильнее обыкновенного и кажется, словно частички аэрозоля витают в воздухе и оседают на людей и мебель, буквально на все кругом.       Му Цин прошёл в гриммерную, где его уже ждали стилисты. Ловкие руки быстро справились с длинной копной. Хорошо, что он хоть успел домой зайти, переодеться, ведь вся одежда была в пятнах рвотной массы и помыть голову, на которой волосы были больше похожи на стог спутавшегося сена. На удивление работников, что было видно по их лицам, Му Цин беспрерывно разговаривал, шутил и смеялся, вообще на него не похоже, но этому не предали никакого значения, работы слишком много. — Му Цин, ты готов? — Се Лянь ворвался в гриммерку практически снеся с ног юношу, который итак собирался выходить — о, отлично, идем, ты сегодня последний, так что на площадке уже спокойнее. — отлично, готов к работе на все сто — улыбается как никогда раньше и весьма уверенно идет к месту, где его ждет фотограф.       Заметив такое поведение, Се Лянь немного притормозил и негодующе посмотрел в спину уходящего юноши. Ему это показалось странным, но решил, что понаблюдает еще.       Энергия, эмоции — все переполняет тело, двигаться так легко и нет никаких дурацких мыслей о неловкости, нет стеснения, по факту, никаких особо дум нет, лишь ветер гуляет, да предвкушение грядущего вечера. Хочется оторваться…хочется многого и он, Му Цин, может себе это позволить. Фэн Синь помогает со светом, но юноша спиной чувствует как тот смотрит и это.приятно, чертовски приятно, почему же раньше его так это смущало.       Кадры один за другим выходили отличными, чего раньше не происходило. Фотограф ликовал, Му Цин радовался, а Се Лянь задумчиво рассматривал снимки и периодически обменивался взглядами с Фэн Синем, который с таким же шоком наблюдал всю картину.       После съёмки юноша лишь переоделся и быстро сбежал, прям с макияжем и причёской, лишь кинув дежурное «пока». — Фэн Синь…мне кажется или это было странно? — Се Лянь сел на диван и потирая подбородок уставился в никуда. — ну…да.он был слишком активным — плюхнулся рядом — не кажется.он внезапно вдруг начал разговаривать и веселиться.слишком внезапно. — давай понаблюдаем.мне как-то беспокойно.

***

      Спертый удушающий воздух окутал только вошедшего юношу, мелькающие разноцветные прожекторы освещали людей создавая впечатление будто танцуют большие светлячки; шумно, даже очень шумно, басы бьют по ушам, но это не напрягает и хочется лишь скорее погрузиться в эту атмосферу и слиться со всеобщим экстазом. Взяв чистой водки на баре, Му Цин резко опрокинул несколько стопок в себя пока мефедрон и алкоголь не слились воедино и не дали то самое чувство, которое он жаждал весь чёртов день.       Танцы в полном забвении, все лица одинаковые и не имеют конкретных очертаний и так до ужаса весело. Кто-то коснулся его бедра со спины и притянул к себе продолжая грязно танцевать, тереться и впиваться губами в шею вызывая волну мурашек, но не успел он закрыть глаза как еще одни руки обвили его талию и чужие губы впились в его собственные. Двое мужчин нагло зажали Му Цина между собой и грязно ласкали не стесняясь людей вокруг. Языки сплелись в танце мокрого поцелуя, воздуха не хватало, сердце билось как бешеное и хотелось бОльшего, что выдавал явный стояк у Му Цина. Прервав на секунду поцелуй — ниточка вязкой слюны потянулась за юношей, а взгляд незнакомца приковали блестящие губы со стойким алым тинтом — чтобы отдышаться, Му Цин практически одними губами, изогнутыми в невесомой соблазнительной улыбке, предложил уединиться. Отстраняться не хотелось, тела двух мужчин были горячими — это явно возбуждало.       Этот узкий грязный коридор уже ощущается родным, затхлый запах, пропитавший заплесневелые стены, ударил в нос, но привыкнуть можно. В туалете сидит…практически лежит тело — заметно, под кайфом. Чёртовы кабинки, узкие, без замка и ободок унитаза обмазанный смесью мочи и спермы — какая нахуй разница. Му Цина прижали к стене и надавив на плечи опустили вниз. Он жадно облизнулся и тонкими пальцами начал суматошно расстегивать чужую ширинку, желая наконец вкусить плод. Язык прошелся от основания члена, где уже слегка сжимает орган рука, до сочащейся головки. Слюна выделяется обильно и Му Цин старательно смешивает её с чужим предэкулянтом, сначала осторожно, аккуратно, пока рука на его затылке не заставила разом заглотить член до рвотных позывов, до нервозможности дышать. Горло сжимается, хочется дышать, но член словно меч проткнул насквозь с желанием убить. Му Цин зашелся в кашле, когда орган покинул его горло, но не дав тому насытиться килородом, юноша сверху вновь пронзил Му Цина и начал быстро двигаться, каждый раз уходя как можно глубже, чтобы слышать булькающие звуки человека, что задыхается в собственной слюне и рвоте. Экзекуция закончилась лишь вместе с семяизвержением и приглушенным стоном.       Глаза Му Цина заплаканые, макияж потекший, все лицо в рвотной массе и слюне, стекающими густыми каплями на пол и одежду.       Второй юноша, возбудившись от зрелища и помастурбировав, излился на уже и без того грязный ободок унитаза. — малыш, советую не дать добру пропадать и как следует вылизать всю эти кончу — сплюнул и взяв Му Цина за волосы, ткнул лицом в ядреный коктейль, пока тот пытался упираться.       Му Цин отполз от кабинки лишь тогда, когда точно понял, что они ушли. Вся одежда мокрая и в разводах, запах отвратительный, а на лицо даже смотреть страшно, поэтому он просто все смазал рукавами толстовки и усмехнулся до конца не понимая происходящего и находясь под властью наркотиков.