You will forever be mine

— Почему так долго? — вопросительно воскликнул рисующий Клаус, как только почувствовал позади себя присутствие младшей сестры. Ребекка довольная собой улыбалась во все тридцать два зуба, а в руках блестел долгожданный кол из белого дуба, который так тяжело попал к ним в руки из-за злого альтернативного Аларика. — Аларик не хотел отдавать кол, но моё обаяние победило! — Это он? — переспросил первородный. — Последний из кольев, способных убить нас. Похоронишь или я сама? — спросила девушка, подходя ближе. Но только вот лишь она одна знала, что это не настоящий кол, а подделка. Довольный Клаус с удовольствием швырнул кол в камин и вернулся за рисование, — Вот и хорошо! — Собирайся. Мы уезжаем, — твёрдо произнес Ник. — Сегодня? — А что? Нас тут ничего не держит. Данная фраза прозвучала, как удар по ушам самого Никлауса. Он сначала сказал и только после задумался над правильностью своих слов. — Берём двойника и к закату выезжаем. — А танцы десятилетия? — умоляюще поинтересовалась первородная блондинка. — И? — Я возглавляю комитет. Мы должны пойти! — Я не пойду на танцы, — пробубнил гибрид, наконец отвлекаясь от картины и поворачиваясь к уже расстроенной сестре. — Там будет Изи. Лицо Никлауса совершенно не выражало никаких эмоций, но внутри лишь от одного этого имени все полыхало. — Меня это мало волнует. — Пожалуйста. У меня большие планы на вечер. Пойдём ради меня! — умоляла Ребекка. — Ну ладно. Последний парад. Двадцатые годы — одни из самых ярких лет первородных. И одни из самых счастливых для гибрида. — Последний парад, Ник! Все 1920-е Изабелла практически была вместе с братом потрошителем. Они путешествовали по городам, убивали людей и просто жили на полную катушку. До этих лет Стефан прославился своими ужасными убийствами, включая массовое убийство целой деревни мигрантов в Монтерее в 1917 году, после чего он стал известен среди вампиров как «Потрошитель Монтерея». И конечно, все вампиры, которых семейство Сальваторе встречало на своём пути, знали и понимали, кто перед ними. На этот маскарад девушка отправилась одна. На ней было белое кружевное платье до колена, как раз в стиле тех времен, поверх платья длинные черные жемчужные бусы, которая девушка действительно носила в двадцатые годы, на голове была собрана небрежная гулька при помощи повязки с небольшими перьями, а на плечах лежала боа из перьев. Мода 1920-х годов — это резкая смена эпохи модерна. Изнеженная дама превращается в самостоятельную женщину, желающую соперничать с мужчинами. Спорт, танцы, насыщенная личная жизнь и как результат — отказ от стесняющих движения красивых, но неудобных платьев. Скучать ей не пришлось, бывшая вампирша танцевала с Мэттом. Не сказать, что у них были очень тёплые отношения, но куда лучше, чем могло казаться изначально. Изабелла часто ходит в Мистик-Гриль в смену парня, чтобы просто выпить по чашке кофе и поболтать, именно так они стали достаточно близки, чтобы вместе появится на маскараде. Танцуя медленный танец, Изабелла заметила рядом танцующих Стефана и Елену. Все таки она позвала младшего брата Сальваторе. Накануне этого Гилберт интересовалась у Изи, кого бы ей позвать с собой. С кем провести вечер. И как ни странно, но бывшая вампирша согласилась с мнением подруги Елены, Кэролайн. Лучше ей провести этот день со Стефаном. Сальваторе была рада видеть брата счастливым, пусть и ненадолго. Конечно, во внимание сразу попал короткий диалог Деймона с танцующими, после чего все трое удалились из зала, что сразу вызвало некие переживания, поэтому извинившись перед Донованом, она скрылась в гуще толпы, ища взглядом семью. — Если он болен, мы должны найти лекарство! — воскликнула Елена, переступая нога на ногу, когда Изи наконец нагнала их в коридоре. — Мы пробовали. Пробовали магию, — ответил встревоженный Деймон. — Может снять его с вербены и внушить? — предложил Стефан. — Что? Притворятся Алариком? — Деймон закатил глаза, — Аларика больше нет. Теперь он ненавидит не только вампиров, но и их сторонников. А значит, тебе тоже угрожает опасность, — он обратился к Елене, а затем развернулся к сестре, — и тебе… — Думаешь, он нападёт на них? — спросил Стефан, но его благополучно проигнорили все окружающие. — И что ты предлагаешь? — спросила Изабелла. Трезво размышляли всегда только Деймон и Изи, а Стефан и Елена поступают, опираясь на эмоции и чувства, что абсолютно непозволительно, когда речь о чужих жизнях. — Прекратим его жалкое существование, — утвердительно заявил старший Сальваторе. Его голос был стальным без намёка на сострадание или искорки надежды. — Что? — одновременно повторили все трое. — Ни за что! — крикнул непонятно откуда взявшийся злой Джереми. Реакция Гилберта вполне ясна. Он любит Аларика, как и все присутствующие, но мыслить полноценно он уже не мог. Это действительно было жестоко по отношению к тому, кто много времени помогал и стал убийцей только из-за них. Из-за тех вампиров, которые находятся рядом. — Перестань. Он бы этого хотел. Это убийство из жалости. — Ты выжил из ума? — но Джереми уже никто не слушал, все опустили взгляды, пока парень не исчез на стенами школы, сестра тут же пошла за ним. — Я вернусь в зал, буду следить, чтобы там все было спокойно. Буду нужна, позвоните. Изабелла действительно ушла, она не могла поверить в слова Деймона, но в таким виде как сейчас Рик нёс угрозу для всех в этом городе. Но убить его — последнее, что они могли сделать. В толпе она заметила знакомых личностей: Тайлер, Кэролайн и Клауса. Изи понимала, что если сейчас не встанет между ними, то может начаться скандал, потому что Тайлер не станет слушаться Клауса из-за порванной связи. — Где ты был, друг? — резко спросил Никлаус. — Я только что вернулся. — Забавно. Я не давал тебе разрешения покидать свой пост. — Кэролайн… — бывшая вампирша подлетела к троице. Взгляд Никлауса сразу переместился с одной персоны на другую. Он медленно провел по брюнетке взглядом и засиял ещё ярче. Они были в ссоре. Точнее, как в ссоре. Клаус просто выгнал её, даже не выслушав. Для самой Изабеллы это было очень обидно, но она ничего не успела ему объяснить. А сейчас находясь наконец так близко, у нее есть возможность это сделать. Всё объяснить и расставить все точки над «i». Но вот захочет ли он? Этот вопрос мучал её уже долгий период времени. Майклсон без слов протянул девушке руку и закружил в танце. Он вёл себя как ни в чем не бывало, будто они не ругались, и парень не выставил её из дома. — Я хотела поговорить с тобой. — Даже знаю о чем. Давай позже. Не будем портить такой момент. Гибрид улыбнулся, а Сальваторе просто кивнула ему, соглашаясь с таким мудрым решением. — Уверен, двадцатые годы — твои любимые. Девушки были безрассудны. Сексуальны. Веселы. Танцевали буквально до упаду. Ты была прекрасна даже тогда… — Да. Расцвет культуры. Джаз. Хороший костюм. — Как и твое платье. Завтра я уезжаю. Я бы позвал тебя с собой, но ты пока не готова принять моё предложение. Возможно однажды… через год или даже позже, ты появишься на моем пороге и позволишь вручить тебе весь мир, — прошептал гибрид ей на ухо и, развернувшись, ушел. Мир Изабеллы рухнул. Она знала, что Клаус рано или поздно уедет, он ей обещал… но чтоб так скоро. Брюнетка не сразу поняла из-за чего именно расстроилась: из-за того, что он уезжает или из-за того, что не может поехать с ним. Девушка по интуиции пошла вслед за ним, пробираясь сквозь танцующую толпу. Она не могла это все так оставить. Не хотела. Как и сам Клаус. — Ник! — услышав имя, Майклсон остановился и замер. Сделал глубокий вздох, потому что неожиданно весь кислород из лёгких куда-то пропал. Она не знает зачем это делает. Зачем зовёт. Ну ушёл бы и пусть идёт. Она только сейчас поняла, чего на самом деле хочет. Изабелла медленно подошла к нему, так тихо и аккуратно, боялась его реакции. Но Клаус стоял молча и смирно, затаив дыхание. Её рука невесомо легла на плечо мужчины, отчего все мышцы начали сокращаться. Изабелла взглянула в эти чисто серо-зеленые глаза, в которых читалось непонимание… неизвестность и возможно даже страх… Да. Она не хочет, чтобы он уезжал. Несколько месяцев назад Сальваторе предпочла бы не видеть и не слышать этого человека, а сейчас готова сделать все, лишь бы он ненадолго остался рядом. Ей было тяжело признаться в этом самой себе, не то что Клаусу. Скажи ей об этом полгода назад, что она будет хотеть видеть рядом ужасного убийцу-гибрида, она бы прям там его и убила. Изи аккуратно коснулась ладонью щеки Клауса, проводя по щетине большим пальцем. Каждое ее прикосновения били его током, пускали мурашки по коже и доводили до самых ярких чувств. Майклсон долго наблюдал за ней, её реакцией и молчал, но его так сильно тянуло к ней, что он не выдержал и примкнул к её губам, сначала очень нежно, так будто боялся поверить в то, что это действительно происходит, а после того, как та ответила на поцелуй, обхватил её талию руками и ближе прижал к себе, целуя страстно и самозабвенно. Его горячие губы умело завладели губами Изи. Сквозь поцелуй Клаус улыбнулся, а внутри у него все сжималось и было готово выпрыгнуть наружу. — Что? — спросила Изабелла. — Если бы ты знала, как долго я этого ждал, — эти слова засмущали девушку, отчего та отвела взгляд, проговаривая: — Это было единожды. Да кому она врёт… она хотела ещё. На эти слова гибрид лишь ещё шире улыбнулся. Сейчас он по-настоящему счастлив, чего не было очень давно. Только рядом с этой девушкой, заставляющей его чувствовать абсолютно все, делать что-то и задумываться о жизни, он ощущает свободу. Ощущает то, что давно угасло в жилах. Взяв её за талию, Клаус вывел её во внутренний двор школы, пытаясь найти Ребекку, которая по каким-то причинам не появилась на танцах, хотя Майклсон пришёл туда только из-за нее. Но какого было их удивление, когда они не смогли выйти за пределы школы. На земле по кругу была рассыпана соль. — Что это? — грозно прошептал Ник, стараясь держать себя в руках. — Твоя мать вернулась, — ответил Стефан, появившийся из-за спины молодых людей. Данная фраза заставила заволноваться Изабеллу и Клауса вместе с ней. Тело девушки задрожало, что знатно напугало Ника. Он лишь сильнее, но очень аккуратно прижал её к себе. Взгляд Стефана на отношения сестры и друга из 20-х был весьма непонятен. Он не мог понять, что между ними. Но также Стефан видел его отношение к младшей Сальваторе и её отношение к нему. Изабелла никогда сама не даст себя в обиду, но Клаус не позволит её тронуть. Клаус на куски разорвёт того, по чьей милости с её головы упадёт хоть волосок. Это было видно сразу. Это видели все. Втроем они направились в школу, дабы найти Бонни и попросить помочь. — Она всегда так делает? — спросил Джимми, друг Бонни, когда увидев, как девушка читает заклинание. — Почему так долго? — нетерпеливо спросил гибрид, — В таких заклинаниях всегда есть лазейка. Но ведьма ничего не отвечала, лишь продолжала читать сложное и непонятное заклинание. В кабинет вошёл Мэтт: — Люди уходят с танцев прямо через барьер! — Мы с Мэттом можем сами остановить Эстер. Надо только узнать, где она. — Самоубийство, Джереми, — разочарованно пробубнил Деймон, сидя на столе и рассматривая пол. Первым не выдержал Майклсон. Он подлетел к другу или парню Бонни, никто так и не разобрался в этих отношениях, и схватил того за горло. — Самоубийство — это расстраивать меня! — Клаус! — к гибриду подбежала Изи, но он лишь аккуратно остановил её и рукой отодвинул назад. — Делай свое дело, ведьма. Либо я начну убивать дорогих тебе людей. — Отпусти его! — Только когда ты выпустишь нас. — Не глупи, Клаус. Бонни плевать на нас. Она помогает нам, чтобы спасти Кэролайн и Тайлера. Если начнёшь убивать дорогих ей людей, она пошлёт нас к черту! Никлаус долго обдумывал слова Стефана, но в итоге сдался и отпустил парня. Бонни сорвалась с места и направилась в другой кабинет, срывая по дороге карту. — Держи, — в кабинет вошёл старший Сальваторе, — Джереми пожертвовал немного крови для твоего заклинания. — Вы будете стоять у меня над душой? — обратилась она к Клаусу и Изи, которые пришли вслед за вампиром. — Ты злишься на меня из-за того, что случилось с Эбби. Прости меня. Прости, что Элайджа заставил нас превратить твою маму в вампира, чтобы спасти Елену. У меня не было другого выбора. — Выбор всегда есть. Но когда его делаешь ты, кто-нибудь страдает, — выдохнула она озлобленно. — Давайте оставим прении и начнём! — сдержанно и без эмоций сказал Клаус, и Бонни начала заклинание, выливая кровь Джереми на карту. — Эстер сопротивляется! — У Эстер не может быть столько сил. Она откуда-то черпает энергию, — догадался Ник, но с этого момента их в комнате осталось трое. Изабелла знает, что это за место. — Это место. — Собирайте людей. Я знаю, где она. Сальваторе оказалась права. Эстер, Елена и Аларик находились на кладбище, не так далеко от центра Мистик-Фоллса. Было темно, мокро и лишь из склепа доносились разговоры. — Просто знай, что в итоге мы очистим землю от вампиров раз и навсегда. — Да. Но вместе со злом ты убиваешь и добро. Ты ничем не лучше Клауса! — Не лучше? Я хочу мира, где ты и твои любимые не будут погибать от рук вампиров, как твоя тётя Дженна. — Не смей использовать Дженну, как оправдание. — Если тебе станет легче, твоя тётя не там, где была я. Она не знает муки того мира. Она хоть и стала вампиром, но осталась чиста. Обрела покой. О котором мы можем только мечтать. — Странная ты мать, Эстер! — проговорила Изабелла, заходя в склеп, — то даёшь своим детям бессмертие, то пытаешься его забрать. Ты жалкая. — Изабелла. Ты должна быть мертва, — удивленное лицо ведьмы лишь ещё больше насмешило девушку. — Твой сын спас меня. — Что ж, зря. Ты была хорошей попыткой исправить вампиризм, — глаза девушки округлились. Она перестала что-либо понимать. — Что ты имеешь ввиду? — спросила Елена. — Как думаешь, из-за какой ведьмы ты стала человеком? — и тогда Изабелла все поняла. Год назад именно из-за нее она стала снова человеком. — Это была ты. — Это была неудачная попытка, которую стоит убрать. — Почему я? — бывшая вампирша закипала. Её кровь начинала кипеть, а злоба и ненависть душили. — Та, кем можно надавить. Та, о ком думает мой сын. Хороший вариант оказался. Глаза Сальваторе загорелись, единственное, что сейчас ей хотелось — отомстить этой женщине за все причинённые страдания. За ту боль, которую испытывает она, Елена, братья, первородные и жители этого города. Она схватила с пола кол из белого дуба и ринулась к ведьме, но та с помощью магии выхватила его из рук бывшей вампирши и воткнула в неё. — Нет! — крикнула Елена, подбегая к упавшей Изабелле. Из области груди лилась кровь, и Гилберт судорожно всеми силами пыталась остановить алую жидкость, но вот та уже не дышала.

***

— Это все из-за тебя! Все из-за того, что ты освободил мою мать. Стоила ли того твоя месть? — спросил Ник у Стефана, стоя рядом с солевой преградой. — Мне больше не нужна месть. А что касается Эстер… мы останавливали её раньше, остановим и сейчас. — Мы с тобой странные товарищи. Знаешь, это все мне напоминает нас в двадцатые… — Как будто у меня должны быть счастливые воспоминания, — сарказмично ответил Стефан. — Это было время настоящей дружбы. Братства. — У него уже есть брат, — прокомментировал появившийся из-за спины брата Деймон, — Не в обиду тебе будет сказано. — Нет. Конечно нет. Сальваторе — вечная связь, — в груди первородного что-то защемило, резко начиная болеть, он на секунду задумался, в голову пришёл только один человек, которого сейчас нет рядом… Изабелла, но Клаусу так хотелось сказать что-то гадкое, поэтому он продолжил, — Интересно, а что будет, когда Елена наконец сделает выбор? Мы же все видим, как она колеблется. Если бы не появившаяся Бонни, то Сальваторе набросились бы на гибрида. — Готово. Эстер больше не сопротивляется. Заклинание снято, — первым убежал Клаус. — Спасибо, Бонни. За все, — добавил Стефан. — Это не ради вас. Клаус бежал, что есть силы на кладбище. Он знал, что с Изабеллой что-то не так. Чувствовал. И сейчас единственное, чего он боялся… снова потерять её. Снова оказаться без неё. Он остановился напротив склепа, на поляне лежало мертвое тело матери, а рядом стояла плачущая Елена и обнимающий ее поникший Аларик. Сердце стучало так сильно, что Клаусу было некомфортно, а органы предательски сжимались все больше, не давая спокойно дышать. Елена подняла на него красные от слез глаза и перевела взор в сторону склепа. Гибрид все понял и словно на ватных ногах вошёл в темное безжизненное здание. Дыхание остановилось, как только он снова увидел окровавленное тело девушки. Снова пережить это Клаус не был готов. Не был готов снова отпустить. Майклсон понял. Она умерла. Он не слышал биение её сердца. Нет! Нет! Нет! Он бежал. Бежал по лесам, не разбирая дороги. А после рухнул, а его крик разнесся эхом по лесам, рекам, городам. — Твоя затея не сработала. Я жив. И буду жить дальше. Пусть твои духи попробуют ещё раз оживить тебя. Только попробуй ещё вернуться. Я построю такую армию, что меня никто не тронет. Моя жизнь будет преследовать тебя сквозь вечность. Тебе никогда не уничтожить меня!