You will forever be mine

Изи, как и обещала, сидела с Деймоном до прихода Стефана. Она расположилась в запертой с братом комнате, читая книгу и иногда обескровливая Сальваторе. Книга, которой девушка была так увлечена, чересчур привлекала. Изабелла любила всякие романы, написанные в 19 веке еще до ее рождения. При мысли об отъезде из Кента мистера Дарси она не могла не вспомнить, что вместе с ним Кент должен покинуть и его кузен. Но полковник Фицуильям достаточно ясно намекнул ей на отсутствие каких-либо серьезных намерений с его стороны. И, как бы ни было ей приятно его общество, она вовсе не собиралась расстраиваться по поводу предстоящей разлуки. Именно тогда, когда она вполне уяснила для себя это обстоятельство, она вдруг услышала звонок колокольчика. Подумав, что неожиданный посетитель — сам полковник Фицуильям, который однажды примерно в этот же час уже навещал их и мог зайти снова, чтобы справиться о ее здоровье, Элизабет почувствовала легкое волнение. Но ее предположение рассеялось и мысли приняли другой оборот, когда, к величайшему изумлению, она увидела вошедшего в комнату мистера Дарси. Гость сразу же осведомился о ее недомогании и объяснил свой визит желанием удостовериться, что ее самочувствие улучшилось. Она ответила с холодной учтивостью. Он немного посидел, затем встал и начал расхаживать по комнате. Элизабет была озадачена, но ничего не говорила. После нескольких минут молчания он стремительно подошел к ней и сказал: — Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю! Невозможно описать, как его слова ошеломили Элизабет. Растерянная и покрасневшая, она смотрела на него и молчала. И, обнадеженный ее молчанием, Дарси поторопился рассказать ей обо всем, что пережил за последнее время и что так волновало его в эту минуту. Он говорил с необыкновенным жаром. Но в его словах был слышен не только голос сердца: страстная любовь звучала в них не сильнее, чем уязвленная гордость. Его взволнованные рассуждения о существовавшем между ними неравенстве, об ущербе, который он наносил своему имени, и о семейных предрассудках, до сих пор мешавших ему открыть свои чувства, убедительно подтверждали силу его страсти, но едва ли способствовали успеху его признания. Несмотря на глубокую неприязнь к мистеру Дарси, Элизабет не могла не понимать, насколько лестна для нее любовь подобного человека. И, ни на секунду не утратив этой неприязни, она вначале даже размышляла о нем с некоторым сочувствием, понимая, как сильно он будет расстроен ее ответом. Однако его дальнейшие рассуждения настолько ее возмутили, что гнев вытеснил в ее душе всякую жалость. Решив все же совладать со своим порывом, она готовилась ответить ему, когда он кончит, возможно спокойнее. В заключение он выразил надежду, что согласие мисс Беннет принять его руку вознаградит его за все муки страсти, которую он столь тщетно стремился подавить в своем сердце. То, что она может ответить отказом, явно не приходило ему в голову. И, объясняя, с каким волнением он ждет ее приговора, Дарси всем своим видом показывал, насколько он уверен, что ответ ее будет благоприятным. Все это могло вызвать в душе Элизабет только еще большее возмущение. И как только он замолчал, она, вспыхнув, сказала: — Чувство, которое вы питаете, независимо от того — разделяется оно человеком, к которому оно обращено, или нет, — свойственно, я полагаю, принимать с благодарностью. Благодарность присуща природе человека, и, если бы я ее испытывала, я бы вам сейчас это выразила. Но я ее не испытываю. Я никогда не искала вашего расположения, и оно возникло вопреки моей воле. Мне жаль причинять боль кому бы то ни было. Если я ее совершенно нечаянно вызвала, надеюсь, она не окажется продолжительной. Соображения, которые, по вашим словам, так долго мешали вам уступить вашей склонности, без труда помогут вам преодолеть ее после этого объяснения. Из мыслей и чтения ее вырвал появившийся на пороге Стефан, задержавшийся на несколько часов, и девушка совсем не была этим довольна. — Ну неужели! — воскликнула девушка, собирая разбросанные вещи в сумку. — Ты пришел снова обескровить меня? — спросил Деймон, пытаясь приподняться. — Я проснулся с чувством, что не хочу никого убивать. Так что можешь меня отпустить. Сальваторе не обращал даже внимание на старшего брата и кинул маленькую склянку с кровью в его сторону. Стефан явно был чем-то недоволен. Это читалось в его взгляде. По всей видимости вампир все ещё был обижен на брата. Или зол. В их отношениях наступила та пауза, в которой непонятно, что происходит. — Серьезно? Вы практически обескровили меня. Дай хотя бы пакетик крови, — сил у Деймона после ночной резни совершенно не осталось, и он снова медленно рухнул на пол. — Хочу пить. В окошке железной двери Стефан поставил бутылку воды. Изи помогла брату подняться и направилась вместе с ним в сторону стоящего другого брата. — Как раз то, о чем я думал. — Привет, друг, — из-за стены вышел довольный Клаус, его лицо сияло злодеянием и каким-то коварным планом. Завидев сестру Сальваторе, гибрид улыбнулся, что есть силы. Он был рад снова ее видеть. — Что ты тут делаешь? — удивленно спросил старший Сальваторе. — Нянчусь, — Деймон лишь тихо усмехнулся, пытаясь отойти в глубину комнаты. — Давай ему бутылочку крови каждые пару часов, чтобы он не иссох, — проговорил Стефан, протягивая первородному несколько склянок с кровью. — Если слишком окрепнет или будет раздражать тебя, обескровь его снова. — Бойкот, да? Это все, на что ты способен? Он все еще злиться, что я переспал с Еленой. Последняя фраза скорее звучала специально для Изабеллы и Клауса, но их лица ничего не передавали. Стояли спокойнее некуда, уставившись на бледного до смерти Деймона. — Ты уверен? Потому что сегодня утром я застал его в кровати Ребекки. Я думаю, он больше не переживает, — с ехидством и сарказмом произнес Никлаус, засовывая склянки с кровью в карман. — Так-так. Похоже, братец вырвал страницу из моего руководства секса ради мести! — Оставлю вас двоих насладиться злодейским общением. Я дам тебе знать, как получу клинок от Ребекки! — Стефан развернулся и направился в сторону лестницы, как его остановил голос сестры. — И я, пожалуй, пойду, — сказала Изабелла, с силой протягивая гибриду клинок, которым этой ночью она изрезала тело брата. От такого движения первородный потерял дар речи и возможность дышать лишь на миг. Но почему-то Клаус не хотел, чтобы она уходила. Он хотел вместе с ней сидеть и сторожить Деймона. В одиночку это, как минимум, скучно. Но дело было даже не в скукоте времяпрепровождения. Изабелла удалилась вслед за своим братом, обсуждая дальнейший план действий.

***

— Ничего бы этого не было, если бы ты сделал все правильно. Я хотел, чтобы ты натренировал Джереми, — проговорил Клаус, ходя по комнате туда-сюда. Его голова была занята совсем не этим. Не этой проблемой. А проблемой Кола. Точнее, наличия Кола в этой деятельности. Он мешает и рушит все планы гибрида. — Ты шутишь? Ты приехал на второй день. Ты хоть представляешь, как сложно заставить их мозги сконцентрироваться? Сальваторе лежал обескураженно, но совершенно спокойно. По потолку бил маленький мячик-попрыгун, который так и пускал Деймон, пытаясь хоть как-то развлечь себя в этой тюрьме. — А когда я превратил для него целый бар пьяниц в вампиров, ты позволил Колу убить их! — Проблемы твоего брата — не мои, друг. — А чья была идея напомнить Джереми о совести? — Мы же не хотим, чтобы он попытался убить Елену во сне, — вдумчиво ответил Деймон, останавливаясь. Мячик перестал бить по потолку. — Ах да, во имя любви к Елене. Как так получилось, что она не замечает все твои ужасные поступки? Это преднамереное заблуждение или… что-то патологическое? Пример Елены и Деймона Клаус старался применить на себе, постоянно выстраивая гипотезы и догадки. Но вот только подходит ли этот пример на самом деле? — Просто некоторые способны прощать больше, чем другие. У тебя наверное минус пятьсот по этому критерию. Из уст мужчин так и лилось ехидство, сарказм и издевательство. Они не пытались даже задеть друг друга или вывести на эмоции. Это был их стиль общения между собой. Та самая изюминка разговоров и отношений. — Перестань. Должен быть секрет, дело не только в узах. А в чем? Внушение? Манипуляция?.. — глаза оборотня горели большим интересом, но в то же время и чем-то унылым и опасным. Он замялся, но позже продожил: — Что ты сказал ей? — Я думаю, в этом замешана моя сестренка. Я думаю, тебя мучает совесть за все, что сделал, и ты переживаешь, что Изи никогда не простит тебя. И Сальваторе попал в точку. Клаус действительно этого боялся. Боялся оказаться на том самом дне, откуда нет пути обратно. Та самая глубина. Он хорошо изучил Изабеллу за все время и знал, что та не простит ни одной оплошности и максимально странно, что она до сих пор закрывает глаза на все. — Ты делал и похуже… — расстроено прошептал Никлаус. — Спорно, — Деймон наконец поднимается с кровати и садится. Он знает, что попал точно в цель. Знает, что все, что он сейчас сказал Клаусу, чистейшая правда без намёка на ложь. Он видел чувства этого человека к его сестре и совершенно не одобрял это. Клаус не подходит Изабелле. Но также Деймон знает, что она не даст себя в обиду. — Я не против быть плохим парнем, потому что кто-то должен им быть и что-то делать. Ты делаешь гадости без причин… чтобы быть козлом. — Спорно. — Хочешь быть плохим, будь им не просто так. Иначе ты не заслуживаешь прощения, — Сальваторе снова рухнул на кровать. Майклсон рухнул в свои мысли. Мысли, которые изо дня в день поглощали сознание, выходя за рамки понимания. — Необщительность твоего брата бесит. — Это его фирменный знак. Как задумчивость и прическа, — сарказмично прошептал Деймон. — Не понимаю, почему так долго. Что сложного в том, чтобы украсть клинок! — У вампира, которого убивали им столько же, сколько твою сестру. Это сложно… Клаус призадумался и кинул пузырёк с кровью вампиру. — Отлично. — Ты расстраиваешь меня, Деймон. Ты плохо стараешься выбраться отсюда. Я то думал, ты искушен в смелых побегах, а ты тут… тухнешь. — Мне внушили убить Джереми, так что будет разумнее сидеть тут и болтать с тобой, чем пытаться совершить побег, как Халк. — Кстати, как к этому всему отнеслась Елена? — гибрид подошёл ближе. — К твоей неспособности противостоять внушению Кола хотя бы на миг? Даже если на кону жизнь человека, которого она больше всего любит. — Она знает меня. Она знает, что я плохо контролирую свои порывы. — Все равно, наверное, тяжело, когда тебя сравнивают со Стефаном. Я помню, как внушил ему пить кровь Елены. Он так сопротивлялся, почти сумел противостоять. Вот это была любовь. — Что ты знаешь о любви? Помимо той, которую пытаешься внушить Изи к себе. Эти слова задели гибрида. Очень сильно. Но он даже не подал виду и продолжил издевательски говорить с Сальваторе: — Я знаю, что ты влюблен в Елену, но ты боишься того, что может случится, когда мы найдем лекарство на том конце радуги. Лично я не вижу счастливого конца. Я вижу Стефана и… Елену. Думаю, ты видишь тоже самое. Неожиданный звонок брата вывел нервного Клауса из себя окончательно, он как ужаленный набросился на Деймона, прижимая к стене за горло. — Что, черт возьми, происходит? — кричит полный ярости Клаус. — Я не знаю! — Что задумали Елена со Стефаном? — Я не знаю! Я сижу тут с тобой взаперти со вчерашнего дня. Стефан со мной не разговаривает, а Елена не приходит. Может быть ты прав. Может она списала меня! — Скажи мне, что знаешь, — приказывает Клаус, при этом явно используя внушение. — Я ничего не знаю про их план, — Деймон тяжело вздыхает, при этом смотрит прямо в глаза первородного. — Оставайся тут до моего возвращения. — Я останусь тут до твоего возвращения. Никлаус разворачивается и уходит из подвала, демонстративно громко хлопая дверью. Он ещё никогда не был так зол. Гнев переполнял его до костей. Его специально отвлекли, дабы сделать все по-своему. В доме он столкнулся с Изабеллой, та шла по лестнице, неся в комнату стакан свежего виски. Клаус чуть не сносит её с ног, а стакан падает на пол. Звук от падения возвращает мужчину в этот мир. — Ты с ними? — прорычал Клаус, прижимая Сальваторе к стене. Это его привычка. — Что? С кем? — Со Стефаном и Еленой! Ты собралась убить моего брата? — он уже перешёл на крик, не в силах себя контролировать. — Я не понимаю о чем ты! — Я тебе не верю! — он грубо отталкивает её и убегает в дом Елены. Гибрид старался как можно быстрее оказаться в доме Гилбертов. Изабелла бежит за ним, а как останавливается, видит Клауса, стоящего у открытой двери в дом. Тело мужчины превратилось в камень, он застыл на месте от увиденного. Глаза сверкнули. Ярость переполняла первородного, отчего он сжал кулаки. Изи останавливается около гибрида, заглядывая в дом. И видит горящее тело. Это Кол?.. Рядом с телом стоит Джереми Гилберт, в его глазах виден страх и безнадежность, он судорожно сглатывает и Елена, стоящая к дверям спиной, оборачивается. Она не в меньшем шоке. — Что вы наделали? — Клаус переводит тяжелый взгляд с младшего Гилберта на Елену. — У нас не было выбора, — отвечает вампирша. — Он пытался отрезать Джереми руку. — Врешь, — зло проговаривает Клаус. — Он бы никогда не вошёл внутрь, если бы ты не устроила ему ловушку. — Ты же сказал, что хочешь убить его… — Я хотел заставить страдать его по-своему! — голос гибрида срывается на крик, все присутствующие вздрагивают. Он оглядел дом я насмешкой в лице. — Я сожгу этот дом дотла, а когда вы попытаетесь сбежать, я убью вас обоих не моргнув и глазом. Джереми встает перед Еленой, заслоняя ее собой. — Убьешь нас и никогда не найдешь лекарство. — Ты правда думаешь, что мне нужны чертовы гибриды? — насмешливо издевается Клаус, разводя руки в стороны. — Мне нужно лекарство, чтобы уничтожить его, выкопай мы его и я убил бы вас. А теперь буду смотреть как вы горите. В этот момент Изабелла отлетает на несколько метров и ударяется головой. — Изи! А Клаус опускается на колени, крича от боли в перемешку с яростью. — Пригласи его. Давай! — требовательно просит Бонни Беннет, появившаяся непонятно откуда. Клауса заманивают в гостиную, где и запирают. Елена, Джереми и Бонни спокойно уходят из дома, а вслед им все ещё кричит Клаус. — Я вас всех из-под земли достану! Вы слышите меня, слышите?!

***

Изи очухалась полностью только после ухода ведьмы, сдерживающей ее. Голова трескалась, но это не помешало вампирш подняться на ноги. Оглядев площадку перед домом, Сальваторе поняла, что все куда-то делись. Она сделала шаг в дом, где в гостиной был заперт Никлаус. Его пустой взгляд направился на брюнетку. Та быстро опомнилась и на вампирской скорости убежала в собственный дом. На пороге Изабелла столкнулась со Стефаном, ничего не сказав, оба вампира вошли внутрь. В зале стояли Джереми, Бонни и обнимающиеся Деймон и Елена. — Мы вовремя, — проговорила младшая Сальваторе. — Значит, мы не много пропустили. Нашёл надгробие Сайласа, — в руках растерянного вампира находился бело-серый кусок камня, не совсем похожий нв надгробие. — Мы ждём, когда татуировка Джереми завершится. Клаус взаперти в нашей гостиной. Это сложно было не заметить… — Я призвала новолуние, чтобы связать заклинание. У нас три дня на поиски… — сказала ведьма, оборачиваясь к вампирам. — Максимум… четыре. — Если не найдём, можем искать Кэтрин Пирс, вдруг ей нужна компания в убежище. Потому что он придёт за нами, — испуганно ответил ждущий Джереми. — Я знаю даже, где искать! — ответила Изи. — Мы найдем его, — уверенно заявила Елена. Она верит в это больше всех вместе взятых. — Ребекка больше не проблема. Остался профессор Шейн. И у нас будет все что нужно. — Да, — Стефан замялся, засовывая руки в карманы. — Только я не убил её. — Что? — удивленно спросила напуганная Гилберт, зная и понимая, что сделает Ребекка, как только узнает их план. — Почему? — Не было необходимости. Она на нашей стороне! — На нашей стороне? Ты и вправду так сказал? — Да. Она отдала нам надгробный камень. Она хочет найти это лекарство больше всех нас. Ребекка хочет стать человеком? Эта мысль насмешила Изабеллу, что та аж усмехнулась. — С чего ты вообще взял, что ей можно доверять? — Дай угадаю, она наложила на тебя свои чары, когда ты был голый с ней в кровати, — съязвил старший Сальваторе. — Ты наверное очень хотел об этом рассказать, да, Деймон? — спросил Стеф, подходя к брату ближе. Изи подошла ближе вместе с ним, понимая, что может развиться еще больший конфликт. — А это был секрет? Наверное, надо было уточнить, когда ты высушивал меня в погребе. — Это чтобы ты не убил Джереми. — Хватит вы оба, — приказала думающая, что это поможет, Гилберт. — Может попросишь её успокоиться, Деймон? Пока что ты удачно управлялся с её узами, правда? — как и думали все вокруг, Деймон не сдержался и ударил брата по лицу, Изабелла помогла ему подняться, как вдруг раздался крик Джереми. По его телу начала расползаться татуировка охотника. — Боже мой… — Что? Вы это видите? — все кивнули. — Вот она… Выезжаем! Сборы прошли максимально быстро. Не прошло и часа, как все стояли с рюкзаками у входа в дом Сальваторе. Ребекка и Стефан с надгробным камнем, Джереми с татуировкой, Бонни и Шейн, Елена и Деймон. — Все собрались? — Деймон оглядывал присутствующих и не досчитался одного человека. — Где Изи? — Я тут! — крикнула Сальваторе, спускаясь вниз. И наконец-то их ожидало приключение. Только вот Сальваторе-младшая в него не входила. В последний момент Деймон свернул шею сестре, достал шприц с вербеной и вколол его Изабелле. Он аккуратно опустил тело на диван и вышел вслед за остальными, которые уже давно ждали его на улице. — Прости… это ради твоего же блага…