You will forever be mine

Очнулась Сальваторе лежа на диване в полной тишине в своем же доме. Она не сразу поняла, что случилось. Оглядывая комнату, воспоминания минувших часов быстро всплыли в голове. Вот же черт. Чёртов Деймон! Девушка быстро приняла душ, выпила пакетик крови и выдвинулась в сторону дома Гилбертов, в гостиной которого сидел беспомощный Клаус. Она не знала, чем могла помочь гибриду, поэтому решила просто сидеть там, пока не пройдёт время. В доме стояла тишина, а взор Клауса был уставлен куда-то в пол. Он замер, как неживой. Казалось, будто он размышлял, кого первым убьет, когда сможет отсюда выйти. Кому первым свернёт шею или выпьет кровь, а ещё изящнее оторвать голову на глазах близких людей. Девушка не стала мешать его раздумьям и уселась за барную стойку на кухне, располагая на ней руки, поверх которых положила голову. Он долго не обращал на неё внимание, а после вдруг резко обернулся и посмотрел на вампиршу, ища в этом взгляде хоть какую-то поддержку, хоть что-то, что поможет ему справиться. — Кол мёртв. Как бы сильно ненавидел брата, Клаус по своему любил его. А смерть близких сильно бьет по живому. Он все смотрит на обгоревший труп брата и не может отвести взгляд. В этом взгляде абсолютно все: ненависть, сожаление, горе, возможно даже немного счастья. — Я позабочусь о нем. Вампирша сдержала слово, спустя час из дома вывозили гроб, в котором лежал обгоревший труп Кола. Изи плохо знала этого первородного, но он казался несколько хорошим, сколько человеком агрессии и мести. Именно таким Майклсон показался Изабелле изначально. Но смерти он никак не заслужил. Спустя ещё какое-то время на пороге дома, выбивая вампиров из мыслей, появился самодовольный Тайлер Локвуд, как будто он сам запер Клауса в гостиной. Он так гордился тем, что враг заперт и скоро с ним будет покончено. Зачем он только пришел? Посмеяться? От одного его вида в жилах вампиров закипела кровь. — Ужасно выглядишь, — бросает Тайлер, проходя в глубь дома. Он ведёт себя как хозяин. — До тех пор пока не спадет сдерживающее меня заклинание, — тут же отвечает древний, при этом начиная улыбаться. — После я изменюсь, стану злее и ты меня совсем не увидишь, потому что я выдавлю твои гляделки из глазниц. Сальваторе улыбается на данное предупреждение первородного. Зная Клауса и его жестокость, он действительно это сделает, да ещё и с таким удовольствием и счастьем, как ни у кого бы не было. — Когда мои друзья вернутся с лекарством, я залью его тебе в глотку и ты станешь смертным. Гибрид начинает злить уже Изи, она делает шаг навстречу к Тайлеру, но Клаус аккуратно преграждает ей путь рукой и сам надвигается на Локвуда. — Я первородный, с чего ты взял, что все, кого я обратил, не станут смертными? В том числе и ты, — древний вспоминает и тут же напоминает про кровную связь. В голове Изи сразу выстраивается цепочка. Она, братья, Елена, Кэролайн, сам Тайлер — точно родословная Клауса. — Знаешь, что я думаю? — Тайлер задумчиво смотрит на гибрида. — Я думаю, что это невозможно. Я думаю, как только ты станешь смертным, наша кровная связь разорвется, — с лица Клауса медленно сползает улыбка, а взгляд меняется не в лучшую сторону. Он готов вцепиться в Локвуда. — И твоя линия перестанет существовать. И то, что случится с тобой, случится только с тобой. А значит, я смогу убить тебя и больше никто не умрет. — Тебе не кажется, что для этого и придумана кровная связь? А, Тайлер? Не путайся под ногами и свали уже отсюда! — приказывает Изабелла, выходя вперёд и облокачиваясь на ближайшую стену. — Советую утопить меня, — проговаривает насмешливо Клаус. — Такое неповторимое чувство, когда кто-то борется за примитивный глоток воздуха. И скажу тебе твоя мать была борцом. Лицо Тайлера сильно меняется, но он не уходит и лишь двигается в сторону кухни. Дойдя до шкафчика с кружками, он открывает его и достаёт идеально чистый стакан, как в дом неожиданно входит запыхавшаяся Кэролайн. — Ты все ещё здесь? — Кэролайн закатывает глаза и подходит к Тайлеру. — Что ты тут делаешь? — Злораздствую. — Привет, Кэролайн, — поздоровался Клаус, отчего Изи закатила глаза, складывая руки в замок на груди. — Иди домой. Не опускайся до его уровня. — Он разрушил мою жизнь. Я буду рядом с ним каждую секунду его жалкого существования. Пока сам не убью его, — Сальваторе лишь тихо усмехнулась, вызывая этим искреннюю улыбку на лице первородного. — Ладно. Можешь злорадствовать и убираться. Здесь просто ужасно. Начни с этого пятна на полу. — Мать Тайлера мертва. Мой брат тоже. Мы квиты, — твёрдо произносит Майклсон, явно недовольный происходящим. — Позвони Бонни и заставь ее выпустить меня отсюда. — Я никогда и ни за что не помогу тебе! — складывая руки на груди, Форбс подходит ближе к Клаусу, при этом отрицательно качая головой. — Как же быстро ты забыла, что я спас Тайлера от жалкого бытия оборотня. Или ночь, когда твоя мать пригласила меня домой спасти жизнь её драгоценной дочери. Но это была лишь попытка получить расположение Изабеллы после того, как он чуть не убил Аларика. Ему было важно её прощение, понимание и поддержка, именно поэтому он пошёл на тот шаг. Он поступил подло лишь для достижения своих целей. Он убьет всех, если так нужно будет. Это знали лишь сама Сальваторе и Клаус. — Пожалуйста, Клаус. Я сделаю все. Все, что ты скажешь, только спаси ей жизнь. — Мне ничего от тебя не нужно, Изи. Я хочу лишь одного… — он помедлил. — Я хочу, чтобы ты перестала меня ненавидеть. Чтобы все и дальше было, как раньше. — Ты спятил? Ты убил его маму! — Кэр пыталась казаться убедительной и спокойной, но вот только дыхание выдавало ее. Она боялась Клауса. Боялась тех слов, которые сейчас ему говорит. — И давай не будем забывать что мы в доме, где жила Дженна, тётя Елены, или ты думаешь, что твоё очарование заставит нас забыть, как ты и её убил. Знаешь, нет, я не буду в этом участвовать. Ты даже не стоишь тех калорий, которые я трачу на этот разговор. Твёрдо сказала блондинка и гордой походкой направилась в сторону выхода из дома Гилбертов, пытаясь как можно быстрее сбежать от Майклсона, дабы он не убил её. — Я убью тебя. И это будет стоить потраченных калорий! — прокричал Никлаус вслед уходящей блондинки. — Не смей её трогать! Иначе я убью Изи. — Ты мне угрожаешь? — недоумевающе спросил первородный, опуская руки после ярких жестикуляций. — Лишь предупреждаю. — Мне все равно, — соврал Клаус, боясь даже посмотреть в сторону той, ради кого он это делает. Он смотрит лишь в глаза Тайлера. — А ты блефуешь, у тебя попросту не хватит смелости! — Я блефую? — глаза гибрида загорелись ярко жёлтым. Локвуд на вампирской скорости приблизился к Изабелле и укусил. Он не торопился отпускать её и наслаждался вкусом её крови. Крик девушки прошёлся ударом по ушам Клауса, стоявшего как вкопанного, смотря на тело стеклянными глазами. Глазами того, кто сам до этого довёл. Он замер, не в силах даже сдвинуться. — Наблюдай, как она умирает. А после, когда найдут лекарство, я волью его в твою глотку, и ты не сможешь её спасти. Ты проиграл, Клаус! Окончательно. Локвуд сворачивает ей шею и, отбрасывая девушку на диван, уходит прочь из дома Гилбертов, оставляя вампиров в одиночестве. Глаза Майклсона горели ненавистью. Злобой. Он проклинал свое же отродье. Челюсть сжималась до треска и хруста. Клаус ненавидел Тайлера. Теперь он точно убьет его во чтобы то не стало. Но он не позволит Тайлеру победить. Ни за что. Тогда древний признает свою слабость и потеряет некий авторитет в глазах низших. В глазах тех, кто ниже его во всех смыслах. Он ни за что не покажет свою слабость. Не даст понять, куда именно нужно бить, дабы сделать Клаусу больно. Прикусывая губы до крови, первородный переводит взгляд в сторону лежащей на диване вампирши. На её шее кровоточила ужасно красная гнилая рана. Сейчас перед ним стоял выбор… Часы длились бесконечно. Долго. Мучительно. Спустя время Изабелла все-таки пришла в себя. Прошло много часов, что очень долго даже для укуса оборотня, прежде чем она смогла полностью открыть глаза. Они молчали. Оба. Клаус не мог ничего сказать. Что-то безумно душило его изнутри. Что-то так сильно давило на сердце и душу, что он не мог даже сдвинуться с места. Он как стоял у самого барьера, так и стоит. Мужчина не хочет терять её. Но и не позволит им манипулировать. Чтобы какая-то шавка манипулировала им, тысячелетним гибридом. Нет. Что ты делаешь со мной? Почему рядом с тобой я становлюсь таким? Клаус смотрел прямо в её красные, воспаленные глаза, из которых медленно капали слезы. Она понимала, он не даст ей кровь. Она понимала, что для него все остальное куда важнее, чем она. Она знала… знала, что умрёт. И дай бог братья успеют вернуться к этому времени. — Если ты не дашь мне свою кровь, я умру. — Если ты умрёшь, Тайлер поймёт, что мной нельзя так играться! Он потеряет последний козырь. Сейчас Клаус вспоминал, как она умерла в прошлый раз. Как он сидел около мёртвого тела вампирши и не мог ничего с этим делать. Майклсон какой раз наблюдает за её смертью. И каждый раз испытает ещё большую боль, нежели в предыдущие разы. — Как ты мог так поступить? С его мамой, — неожиданно вспомнила умирающая девушка. — Со мной… — Мне тысяча лет. Считай, что от скуки. — Я не верю тебе… — прошептала закрывающая глаза девушка. Её тяжёлое дыхание выбивало Клауса из себя, но он из последних сил пытался держаться. — Разве все что было между нами, было от скуки?.. Перед его глазами начали быстро всплывать картинки моментов, проведённых вместе. Моментов, когда он всячески пытался оттолкнуть её, а она каждый раз шла за ним без опаски и страха, ведь знала, за ним ей ничего не угрожало. — Нет… — признался расстеряный мужчина. — Всё, что было между нами — это по-настоящему. Эти слова прозвучали так искренне, так по живому, что оба на миг улыбнулись. — Почему тогда? — Ладно. Тогда… может быть, потому что я злодей. И ничего с этим не поделаешь, — предположил гибрид, всматриваясь куда-то за диван, лишь бы не смотреть на её умирающее тело. Он не мог туда смотреть. Ему от этого становится дико плохо. — Нет. Потому что тебе больно. А значит… — она откашлялась. — В тебе есть что-то человеческое… Расскажи, что тебя мучает. Данные слова заинтриговали мужчину, он был настолько напряжен, что не мог больше стоять, поэтому медленным и не совсем спокойным шагом направился к Изабелле, присаживаясь на журнальный столик, стоящий напротив дивана в метре. — Как ты можешь так думать? — Потому что я это видела… Потому что ловила себя порой на мысли, что хочу забыть все зло. — Но ты не можешь… так? — Это никогда не мешало мне идти за тобой и не сожалеть об этом… Древний лишь улыбается чувству дежавю, появившимуся где-то на подсознание. — Я не хочу умирать, Ник… Клаус не мог смотреть, как она умирает. Ему хотелось сбежать из этого дома. Или выгнать Сальваторе отсюда. Он не мог смотреть на её максимально бледное лицо, губы, дергающиеся руки. Не мог слушать тяжёлые вздохи и стоны. Не мог справиться даже сам с собой. — Я знаю… ты влюблен в меня… Ты влюблен в меня. Эти слова прошлись эхом для мужчины. Он вновь и вновь слышал именно эти слова, не зная, что испытал тогда. Радость? Или печаль? Да. — А того, кто способен любить, все еще можно спасти… — У тебя галлюцинации, — растерянно ответил Ник, нервно сглятывая. Он не смог согласится с её словами. Хотя сам знал ответ уже очень давно. — Пусть так… Она закашляла, испытывая при этом ужасную боль по всему телу, и начала снова падать в сон. — Изи? — испуганно спросил Клаус. — Изи! После долгих раздумий, он все-таки подходит к телу девушки, приподнимая за плечи и усаживаясь на месте, где лежала её голова. Он не мог потерять ее снова из-за его же ошибки. Не мог и не хотел. Оно того не стоило. Ни одна гордость. Ни один враг. Ничего не стоит жизни той, кого Клаус любит. Принять свою любовь к кому-то, значит принять тот факт, что постоянно будет опасность, будет то, что всегда будет мешать спокойному существованию. Особенно рядом с тысячелетним гибридом-убийцей. Следовать за такими, значит обрекать себя на постоянные попытки сбежать. Только вот кому это нужно? Клаус хотел уберечь эту девушку в какой раз. Только в предыдущие он сбегал в одиночку, заставляя забыть о том, что кто-то помнит о нем, а в этот он понял… понял, что теперь сбегать ему может и не придётся, а если придётся, то теперь он не один. Обнимая Сальваторе, Майклсон надкусывает свое запястье и преподносит его к губам вампирши, и буквально через пару секунд она охватывает его руку и впивается зубами в руку гибрида. Несмотря на глубину своих мыслей, тогда он испытал блаженство. — Не галлюцинации… — выдыхает Клаус куда-то ей в макушку. Взгляд гибрида был устремлен куда-то вдаль. Теперь он понял. Её защита — его задача. Её безопасность — его задача. Оберегать её — отныне только его задача.