You will forever be mine

***

День не предвещал ничего плохого, если бы не миллион звонков и сообщений на телефон Изабеллы. Девушка слишком долго игнорировала их, а после сонно протянула руку к комоду и взяла мобильное устройство. Сообщения были из трех чатов: Деймон, Кэролайн и Клаус. Вампирша лениво потянулась и тут же набрала брата, который до этого написал десяток сообщений и сделал столько же звонков, но ответа, к сожалению, не получил. Старший Сальваторе поведал сестре, что они со Стефаном отправились за Еленой и Ребеккой, уехавшим непонятно куда в поисках Кэтрин Пирс, дабы достать лекарство, которое так хочет младшая Майклсон. Откровенно говоря, Изи не видела Ребекку человеком. Уж сильно за ней приелся образ жестокой первородной, что никак иначе её представить нельзя. Но Сальваторе хотела, чтобы и эта девушка испытала радости человеческой жизни, раз хочет того. Ничего удивительно. Пожелав брату удачи и сбросив звонок, взор же упал на сообщение Кэролайн с просьбой помочь ей в организации выпускных вечеров. Что? Больше некому помочь? Непонятно почему этим занимается она, ведь эти обязанности выполнять должна нынешняя Мисс Мистик-Фоллс, которой является Эйприл Янг, отец которой взорвал целый совет города для Сайласа. Сальваторе было даже немного жаль эту девушку. Она на три года младше Елены и уже сирота. Пастер Янг был вдовцом и никогда не отличался хорошими отцовскими качествами, как впринципе почти и все отцы. А вот больше всего сообщений и звонков было от Клауса, который, по всей видимости, никак не может оставить девушку в покое. Миллионы сообщений с просьбой срочно прийти. Ну конечно. Кто же ещё побежит при первой же прихоти к нему? Только недавно же разошлись. Некий страх появился в груди девушки. Клаус никогда столько не пишет и не звонит просто так. Сразу приходит. Не став медлить, вампирша быстро оделась, выпила пакет свежей, прохладной крови и направилась в сторону дома гибрида. — Я получила твои пятьдесят миллиард сообщений. Надеюсь, это вопрос жизни и смерти! — прокричала девушка, входя в тихий и совершенно безжизненный дом. Не было слышно совершенно ничего. Абсолютная тишина. — Уходи, — хрипит Клаус, который явно не в себе. Его тяжёлое дыхание выдаёт всю серьёзность ситуации. — Клаус, — голос Сальваторе снова разнесся по дому, разгоняя безжизненную тишину. — Ты здесь? Увидев мужчину, сидящего на полу, брюнетка спала в ступор. Верхняя часть его тела полностью открыта и блестела от пота. Первородный сидел, опустив голову вниз, его руки были в крови. Как только он заметил девушку, поднял напуганный взгляд. — Что с тобой случилось? В его взгляде читался ужас и страх. Страх за свою жизнь. Он боялся умереть. Первородный гибрид бояться умереть. Кому расскажи, не поверят. — Сайлас… — шипит он. — Мне нужно еще время. Хватит меня преследовать! — переходит он на крик. — Я преследую тебя? У меня миллион дел. Ты не перестаешь мне названивать! — Изи… — выдыхает мужчина, но он как будто не видит её. Смотрит в упор, но не видит. — Это правда ты? Докажи. Клаус пытается подняться, но у него это плохо получается и в конечном итоге садится на стул, находящийся рядом с камином, напротив которого он сидел. — Так. Что за игры, Ник? Я сейчас уйду! — Пожалуйста. Докажи, — повторяет он менее требовательно, это уже звучит как мольба. — Ладно. Хорошо, — сдаётся Сальваторе, делая шаг вперёд. — После того, как твоя мать пыталась убить меня, ты влез в моё сознание, пока я спала. Мы танцевали где-то в далёком двадцатом веке. Это была иллюзия, я не помнила о ней на следующий день, но став вампиром… Ник замирает, тщательно обдумывая слова, сказанные только что девушкой. Такое действительно было. И это была не совсем иллюзия. Это были воспоминания Клауса. Но он не знал, что вампирша помнит об этом. Ладонью он вытирает капельки пота на лбу и смотрит с явным облегчением и спокойствием. — Изабелла… — шепчет он, а девушка аккуратно подходит к нему, присаживаясь рядом на корточки. — Сайлас… он воткнул в меня кол из белого дуба. Часть застряла у меня в груди. — Зачем Сайлас напал на тебя? — спросила она, кладя руку поверх окровавленной руки Клауса. — У меня не было возможности задавать вопросы. Достаточно сказать, что мне больно. Изабелла была в шоке, что такой как Клаус Майклсон будет признаваться, что ему больно и нужна помощь. Это же сверхнеразумное. — Теперь ты понимаешь, почему я позвонил тебе? Но девушка ничего не отвечает, просто смотрит в его неспокойные глаза. — Если я умру… ты, все твои друзья умрут вместе со мной… — он так жалко пытается шантажировать, что вампирша лишь улыбается на эту выходку. Она и без шантажа хотела помочь. Как же жалко и безнадёжно он выглядит сейчас, хватаясь всеми руками за возможность жить. — Чего ты от меня хочешь? — Пожалуйста… не уходи. Помоги мне. Девушка с трудом держится, чтобы не впасть в панику, ведь выглядит данное зрелище не самым хорошим образом. Сальваторе берет лицо Клауса в свои дрожащие руки и заставляет посмотреть лишь ей в глаза. Голубые глаза так и манят к себе, Майклсон, смотря в них, приходит в себя более-менее. — Это последний раз, когда я помогаю тебе. Клаус доверял ей, поэтому без каких-либо вопрос повернулся спиной, где кровоточила ужасная рана, которую Клаус еще больше расковырял, пока самостоятельно пытался достать осколок дерева. Пальцы медленно, но уверенно вошли в рану, и девушка старательно пыталась найти что-то там, но не могла. Если бы там что-то было, Сальваторе обязательно бы нащупала это. Клаус лишь периодически издавал хриплые звуки, давая понять, как ему больно. Но Изабелла не могла ничего найти. Она лишь пару раз коснулась его ребра, но никакого куска кола там не было. — Боже мой. У тебя есть сердце, — саркастично произнесла вампирша, все еще пытаясь найти что-то внутри тела Ника. — Ой, я ошиблась. Это просто кровавое ребро. — Я рад, что тебя так забавляют мои страдания… — Клянусь, здесь ничего нет. Если тебе кажется, что мне весело, ты сошёл с ума, — простонала вампирша, вытаскивая пальцы из раны. — Ты убила двенадцать ведьм ради Бонни. Ради меня не можешь запачкаться в крови. Я то думал между нами что-то есть… — Что ж. Ты ошибся. Пальцы вновь возвращаются к открытой ране и почти сразу же что-то сильно задевают в ней. Из горла Клауса вырывается крик и он бьет кулаком по столу так сильно, что тот издал скрип. Как же ему больно… — Прости. Прости. Прости, — он успокаивается, но его тело бьёт хорошо ощутимая дрожь. — Прости. — Почему ты не можешь быть аккуратнее? — Хотя, знаешь, ты заслужил эти страдания. Сальваторе отходит чуть дальше и приземляется на диван. Минуты длятся так мучительно, да и тяжёлое дыхание Клауса напрягает сильнее всего. Он пытался сделать все сам, но у него не выходило. Он лишь ещё сильнее вызывал у себя боль. — Я чувствую, как осколки движутся к моему сердцу. Помоги мне, — просит древний, но девушка даже не шелохнулась. — Там ничего нет, Клаус. — Есть! Я же чувствую. Она в миг оказалась перед ним, кровь в жилах обоих закипала, и они были на пределе. — Я повторю тебе в сотый раз. Там. Ничего. Нет. Я пытаюсь достучаться до тебя, несмотря на все то, что ты сделал. А ты все равно не можешь умерить свое упрямство! Боже! Мне тебя жалко! Изабелла разворачивается на каблуках и делает шаг в сторону выхода, как перед ней на вампирской скорости оказался Майклсон. Его глаза горят, подобно огню. — Не отворачивайся от меня! — кричит он, явно боясь сейчас остаться один. — Я уже давно должна была отвернуться от тебя! Взгляд Клаус изменился. Сначала он стал безумно холодным, готовым убить Сальваторе прямо здесь и сейчас, а после пришёл другой… взгляд принятия и осознанности. — Она прошла… — Что? — Боль… Боль прошла, — пораженно произнес он. Клаус нежно коснулся рук девушки, охватывая их своими. Её тепло обжигало и мурашками приходилось по телу гибрида. — Её никогда не было, — догадался древний, касаясь виска. — Он залез ко мне в голову. Сайлас забрался в мою голову… Ты вернула меня, Изи… — Если Сайлас может даже тебя заставить поверить в то, что ты умираешь то, что он может сделать с нами? — напуганно спросила вампирша, которая и представить себе не могла, на что способно это существо. Что может произойти в будущем по его инициативе? Но Никлаус не растерялся, он сильнее сжал руки брюнетки и успокаивающе произнес: — Он тебя не тронет. Я всегда буду рядом… Эти слова так грели душу Изабелле, что улыбнувшись им, она тут же обняла Древнего, несмотря на то, что все его тело, руки были в крови. — Приму душ… — шепнула Сальваторе Клаусу на ухо, а он уверенно повёл её в ванную, находящийся у него в комнате. Сама по себе комната тёмная, с тёмными шторками, что создаёт полумрак даже в светлое время суток. Гибрид сел на диван, наблюдая за тем, как тело девушки направляется в ванную комнату. Его так тянет к ней и он ничего не может с этим сделать. Он хочет обнять ее, поцеловать, прижать к себе, войти в неё. От Изабеллы пахло засохшей кровью гибрида, да и одежду тоже стоило бы сменить. На ней также остались пятна крови. Капли воды стекали по лицу, телу, согревая и успокаивая. Девушка давно не чувствовала такого облегчения и умиротворения. Разве что-то может быть лучше? Может. В ванную комнату постучался Клаус. — Изабелла? — Заходи, — уверенно отвечает девушка. Одно слово, а сколько это вызвало эмоций и чувств… Поворачиваясь лицом к стене и прикрывая глаза, вампирша расслабляется. Но не успела она и подумать о чем-то ином, как чьи-то руки легли ей на талию. Умеет он пользоваться вампирскими привилегиями. Клаус уверенно обхватил тонкую фигуру брюнетки, покрывая шею нежными поцелуями. Прикосновения гибрида приносят чересчур много удовольствия и наслаждения. Такие чувства она испытывает только с ним. Земля уходила из-под ног, как только древний касался её тела. Клаус аккуратно развернул её к себе лицом, прижимая голое тело к холодной плитке на стене. — Ты такая прекрасная… — шепнул Майклсон ей на ухо, нежно кусая мочку. Она выдыхает так громко, что Клауса это ещё сильнее возбуждает. Он страстно целует её в губы, а Сальваторе сильно и уверенно привлекла мужчину за затылок еще ближе. Где-то отдаленно здравый смысл кричал, что не стоит этого делать, что она пожалеет о своих действиях. А потом все развеялось, и все сомнения растворились в жаре поцелуя. Это был самый долгий, самый горячий поцелуй. Целуя её здесь и сейчас, он понимал, что больше ему и не нужно. Не нужны эти гибриды, эти проблемы. Он знал, что она никогда не оставит его, не уйдёт и не уедет, а главное, она не поступит как его семья… Сальваторе ни за что не предаст его. Клаус сжал ее в объятиях, подхватил на руки, сжимая ладонями ягодицы, и не успев опомниться от мыслей, как на вампирской скорости оказался на кровати. Шёлковое белье грело не только тело, но и душу. Оно ещё никогда не было таким шикарным и приятным к телу. Гибрид по случайности оказался сверху и обхватил тонкие запястья девушки, не сильно, дабы не сделать больно, но и не слабо, давая понять, кто тут главный. Он вздернул ее руки вверх над головой, заставляя Изабеллу выгнуться в пояснице и поцеловать. Он хотел ее до ломоты в костях и суставах, до звона в ушах, до кипения крови, и вряд ли что-то могло бы сейчас оторвать его от нее. Даже если на весь мир обрушатся мёртвые души, восставшие по вине Сайласа. Губы мужчины на ее шее — лучшее, что могло случиться с ней сегодня. Ей так этого не хватало. Все мысли в одночасье покинули голову. Вампирша притянула голову Клауса к себе, как только он слегка отстранился, и поцеловала. Живот сводило, а по коже бегали мурашки. Кажется, Майклсон хотел сказать что-то важное, но в последнее мгновение передумал. Совесть тут же накрыла его. Он знал, что должен сказать, что хотел, но пока не знает, как это преподнести. Вампиры были так близко друг к другу. Плоть к плоти. Они навсегда запомнят этот момент. Каждый его толчок, каждый поцелуй, каждый стон, каждый комплимент, каждое ощущение, Изи будет помнить его поцелуй, когда кончил, будет помнить, как была любима рядом с ним, а Клаус, как она была прекрасна, и как он был счастлив. Он был счастлив, прижимая к себе эту девушку… девушку, которую он любил столетия, чувствуя биение ее сердца. Клаус совсем не хотел думать о том, что у них вряд ли будут еще совместные дни и ночи, учитывая, что в любой момент на них могут обрушиться все те, кого они когда-либо убили, а этих людей не так уж и мало. На удивление, Изабелла думала о том же. О том, к чему приведёт её необдуманное решение спасти Бонни и убить всех тех ведьм. Хотелось верить в лучшее, но не получалось. Она лежала на груди мужчины и водила пальцем по его татуировке. Майклсон же просто, несмотря на мысли, гладил спутанные волосы Сальваторе, щеки, губы и просто любовался. Хотел запечатлеть этот момент в памяти.