You will forever be mine

Ложь подобна тяжкому удару: если рана и заживет, рубец останется.

Дни шли. Шли безумно медленно, и каждый день обязательно что-то да случалось. После поездки в Мистик-Фоллс прошло всего несколько суток, но череда неприятностей уже не казались чем-то случайным. Появление Папы Тунде, нападение, воскрешение одной из убитых на жатве девочек, проклятие на отце Киране, что закончится тем, что он просто сойдёт с ума, как его племянник Шон. Ведьмы вышли за все рамки допустимого. Они объявили Майклсонам войну. Ту, в которой будет только один победитель. Изабелла разгуливала по улицам города, летая в своих мыслях и планах на будущее, как заметила лежащего на земле Элайджу. Он медленно приходил в себя и тут же начал осматриваться по сторонам. — Элайджа, ты как? — обеспокоенно спросила Сальваторе, подлетев к нему на вампирской скорости. Майклсон был чем-то безумно напуган и ничего не понимал. Телефон резко зазвонил. — Хейли? — Изи помогла древнему подняться на ноги и прислушалась в слова волчицы по телефону. — Элайджа, ведьмы опять что-то затеяли. — Послушай, ты оказалась права! Селест вернулась! — проговорил расстроенным голосом вампир, что казалось очень странным. Ведь Селест была его большой любовью. В 1800-х годах Селест имела романтические отношения с Элайджей. Они были счастливы вместе и полностью осведомлены о сверхъестественной сущности друг друга. В это время Клаус совершенно вышел из-под контроля, начал убивать людей, наполняя город трупами. Он свалил всё на ведьм, которые, по его словам, использовали жертв для своих кровавых ритуалов. Это стало результатом массового убийства ведьм. Селест хотели убить, но перед смертью ей удалось переместиться в тело другой ведьмы. Элайджа думал, что она мертва, а она последние десятилетия жила, постоянно перемещаясь из одной ведьмы в другую. — Никлаус, Ребекка и ты в опасности! Хейли, ты должна найти Ребекку! Будь с ней, пока я не приеду. — Элайджа, мы под заклятием, из дома никак не выбраться! — крикнула Маршалл и связь оборвалась. Элайджа лишь взглянул на Изи, и та все поняла. Она знала, что волчица на плантации. Знала, что та собирается устроить вечеринку для своей семьи волков стаи полумесяца. И даже не раздумывая побежала и сторону дома губернатора. Дом горел ярким пламенем и не внушал доверия. Изи остановилась. В голову полезли старые воспоминания. Воспоминания с далёких 1900-х годах. Как Клаус впервые показал ей этот дом. Как она сбегала сюда, когда хотела побыть в одиночестве. Этот дом был частью её жизни. Частью её. Был… Первым в дом влетел Элайджа и уже через секунду он вынес на руках кашляющую Хейли. — Где Ребекка? — Я не знаю. Она ушла из кем-то из них, — откашливаясь, ответила беременная. — Элайджа, мой друг еще внутри… Первородный взглянул на Сальваторе. Вампирша сразу поняла его взгляд, кивнула и побежала в дом. Дым быстро окутал лёгкие. Огонь опасен и вампирам, что делало задачу спасти кого-то ещё сложнее. Даже вампиру стало невероятно тяжело дышать, что уж говорить об оборотне. В гуще дыма и огня Изабелла все-таки нашла мужчину, волка из стаи Полумесяца. Он уже начал задыхаться, как Сальваторе подхватила его за руку и выбежала на улицу. Оба рухнули с грохотом на горячую землю. Элайджа тихо подошёл сзади и подал вампирше руку. Она встала. — Спасибо, Изи. Вслед за ней встал оборотень. — Спасибо. Я Джексон, — он протянул обгоревшую руку и спустя немного времени получил доброжелательное рукопожатие. Джексон — мужчина-оборотень с достаточно крепким телосложением, со светло-оливковой кожей, карими глазами и вьющимися темно-каштановыми волосами. — Изабелла.

***

После очередного разговора с ведьмами Элайджа вернулся домой напряжённым и загадочным. Изи ждала его в кабинете, где что-то записывала в старый дневник. Время шло, а данная привычка никак не хотела меняться. — Хейли! — позвал её древний, раздеваясь. На теле вампира были написаны… имена? Как будто татуировки. Как их много… Сальваторе встала и аккуратно провела пальцами по именам, и в правду как настоящие. В кабинет вошла Хейли и замерла на входе, увидев данное зрелище на теле первородного. Выглядело и впрямь отвратительно. — Элайджа, что это? — беременная испуганно смотрела на вампиров, переводя взгляд с одного на другого. — Я думаю, это имена женщин, чьи тела Селест занимала в последние двести лет. — Это называется дэвинет. Старая школа. Вроде загадки… ведьмы заставляют детей решить ее, и она исчезнет! — пояснил Марсель, протягивая ручку и блокнот. — Зачем? В чем смысл? — спросила Изи. — Селест заставила меня сделать выбор между тобой, — первородный одобряюще посмотрел на волчицу. — И моими родными, а теперь она будет напоминать мне об этом, насмехаясь. Чем длиннее игра, тем больше они страдают. Чтобы найти Никлауса и Ребекку мы должны разгадать эту загадку. Разгадка лежит где-то в этих именах… — Следующее имя рядом с Сабин — Эмили Флер, эта ведьма, которую изгнали из клана около года назад, не знаю почему, но могу узнать. Пару часов спустя им все-таки удалось найти немного информации и знатно приблизиться к разгадке ведьм. Но конечный исход никому не понравился, это наоборот сильнее напугало и огорчило. — Нашли что-нибудь о таинственной ведьме Кларе? — заинтересованно спросил только что вошедший в комнату Марсель. Марселю совсем не нравилась эта ситуация, и Изи сразу догадалась, что он что-то знает, но по каким-то причинам не хочет говорить и рассказывать. — Немного. Она была медсестрой в больнице Нового Орлеана. Узнаешь её? — обратилась оборотень к Элайдже. — Верхний ряд вторая справа? — Нет. Не узнаю… — Майклсон приглядывался к фотографии, пытаясь вспомнить это лицо, но за тысячи лет сколько людей он видел и запомнить всех просто невозможно. Но вот Жерар сразу что-то понял. Он выглядел напуганным, и дабы скрыть это, отошел от стола. — Марсель! — огрызнулась Изи. — Марсель… Тебе напомнить, что Никлаус и Ребекка где-то ужасно страдают? И если ты что-то знаешь, лучше скажи! — Элайджа буквально приказал Марселю сказать правду. Но правда оказалась не такой уж и хорошей. — Больница. Они там… — пояснил бывший король города. — Ты уверен? Откуда ты знаешь? — Изи больше всех хотела найти Клауса и Ребекку, поэтому всю информацию перепроверяла самостоятельно. — Просто знаю. — Откуда ты знаешь? — переспросил Элайджа вслед за Сальваторе. — Если я прав, вы должны знать с чем мы имеем дело. Мы кое-что сделали с Ребеккой… Я думаю, ведьмы попытаются использовать это против неё. Это вам не понравится… Во время эпидемии гриппа в городе Женевьева работала в госпитале, ухаживая за больными. Там она познакомилась с Ребеккой Майклсон. Ребекка планировала использовать Женевьеву в своих целях — она и Марсель Жерар хотели избавиться от Клауса, так как боялись, что он может помешать их отношениям. Они хотели вызвать в город единственного человека, которого Клаус боится — Майкла. Для этого они использовали Женевьеву и уговорили её сотворить заклинание вызова. Позже Ребекке стало неудобно перед девушкой — она подружилась с Женевьевой и не хотела её предавать. И всё же Женевьева произнесла заклинание, Ребекка позже передумала вызывать Майкла, но было уже поздно. Тогда Женевьева поняла, что Ребекка всего лишь использовала её. Боясь гнева брата, Ребекка заткнула платком ей рот, на котором была кровь больного, чтобы заразить Женевьеву. Также она заразила Клару, которая стала случайной свидетельницей произошедшего. Потом Ребекка, загипнотизировав санитаров, приказала им держать Женевьеву и Клару в карантине, после чего сбежала. Услышав правдивую историю 1919 года, Сальваторе погрузилась в свои мысли и даже перестала замечать то, что происходит вокруг. Пазл сошёлся и весь розовый мир рухнул. — Большую часть века я думал, как отец нашел нас. Какую глупую ошибку мы совершили, уничтожив город, который смогли назвать домом. Ты знал, что я винил себя какое-то время, Марселус? — Элайджа гневно прижал Жерара к стене. — Элайджа! — крикнула Хейли. — Никлаус относился к тебе как к сыну, Ребекка… — Я любил ее. Я все еще люблю ее… — признался вампир. — Мы всего лишь хотели быть вместе, но пока Клаус был рядом, он бы не позволил. Кому как не тебе знать, о чем я говорю? Вот кто-кто, но Изи только сейчас поняла, что к чему. Из-за чего и из-за кого Клаус стёр ей память. Из-за чего она была вынуждена уйти от него. Из-за чего они потерялись на долгие годы. Вампирша вскочила с дивана и со всей силой швырнула Марселя в противоположную стену. Не успел он понять, что случилось, она прижала его за горло к стене. — Я убью тебя ещё до того, как до тебя доберётся Клаус, — гневно произнесла девушка, не в силах сдерживать себя и эмоции. На глазах образовалась сеточка, а клыки сами вылезли наружу. — Изи… — прошептал Марсель, даже не пытавшийся выбраться из рук девушки. — Я убью тебя! — прорычала она, но в этот момент её перебил Элайджа: — Когда Клаус узнает правду, его гневу не будет предела. Я не позволю, чтобы моя сестра страдала от этого гнева! — Тогда мы должны найти их, пока он не узнал правду, — утвердил Марсель. Сальваторе отпустила его и демонстративно вышла прочь из гостиной. Эмоции переполняли ее. Она боялась за Ребекку и Клауса, что бы они не сделали и какими бы плохими людьми не были. Вампирша прыгнула в машину Элайджи за руль и завела её в ожидании вампиров. Никто не знает сколько времени она вот так вот сидела и смотрела куда-то вдаль, медленно водя пальцем по части груди, чуть ниже ключицы, где красовалась небольшая татуировка идентичная той, что на груди Клауса. Сальваторе гнала как могла. Цифры на спидометре превышали сто двадцать километров. Если бы они попали в аварию, то выжить обычному человеку при такой скорости просто невозможно. Машина остановилась перед больницей. Все трое вышли. — Так. Разделимся! Я начну с одного конца, — приказала брюнетка. — Вы с другого! — Будь осторожна… — прошептал Элайджа. Здание не вызывало вообще никакого доверия. Развалины, а не больница. Почему ведьм так и тянет в такие места? Чем они примечательны? Руины. Изи хорошо помнила те годы. Испанка — общепринятое название гриппа во время масштабной пандемии, продолжавшейся с 1918 по 1920 год. Число умерших от «испанки» достоверно неизвестно, но как было понятно, погибло до ста миллионов человек. Пандемия началась не ранее 1916 года, во время Первой мировой войны, есть три версии происхождения «нулевого пациента», и они отнюдь не испанские. Считается, что развитию пандемии способствовали тяготы военного времени — антисанитария, плохое питание, скученность людей в военных лагерях и лагерях беженцев. Вампирам эти болезни не страшны, но все, что происходило тогда в странах по всему миру, пугало даже бессмертных. А сейчас, проходя по этим заброшенным, грязным и разрушенным коридорам, становилось в разы страшнее и в разы неприятнее. Воспоминания били в голову, неприятный запах вызывал тошноту, а атмосфера сдавливала лёгкие. Но назад пути нет. Сальваторе шла прямо, заглядывала в каждый угол и прислушивалась к тишине, пытаясь услышать хоть малейший намёк на первородных. И действительно, где-то в подвалах были слышны разговоры и звуки драки, вампирша сразу поспешила туда и успела в последний момент. Изабелла влетела между Майклсонами, и Клаус навис над ней с клинком Папы Тунде. Его глаза горели ненавистью и злобой на Ребекку. Они замерли в тех позах. Древний ненавидит сестру. Презирает и сделает все, чтобы и она страдала так же как и он, когда появился Майкл, когда он думал, что дорогие люди погибли, когда он с ужасом сбегал из города, который сам и построил. Сальваторе страшно. Страшно получить удар в грудь и умереть. Как только гибрид посмотрел ей в глаза, он понял, что все ещё стоит с поднятым клинком. Рука медленно опускается, и клинок падает на пол с небольшим грохотом. Клаус притягивает вампиршу к себе за руку и зажимает в крепких объятиях, а она обнимает его в ответ. Понимая, как сильно напугал Изи, он медленно водит по спине, волосам, вдыхая их свежий запах. Клаус безумно рад её видеть. — Никогда так больше не делай… Сердце бешено стучит. То ли от страха, то ли от неожиданности, то ли от чувств. Изабелла отстраняется, и он оглядывает её с мыслями все ли хорошо. В этот момент появившийся Элайджа хватает клинок Папы Тунде и бьёт им в грудь Клауса. Рык гибрида прошёлся по ушам вампиров вибрацией. Он рухнул без сознания. — Ник!

***

— И с каждой секундой он причиняет Никлаусу нестерпимые страдания. — Элайджа подошел к кровати гибрида, закатывая рукава. — Я его вонзил, и теперь я хочу его вынуть! — Почему я здесь? — с интересом спросила Сальваторе, залезая на другую сторону кровати. — Потому что из всех людей, которые могут быть здесь, ты единственная, кого он не убьет. И ещё он говорит о тебе с редким, по крайней мере для него, уважением. Ты позволяешь ему видеть себя и другим в новом свете. Чудесное умение, которое вскоре нам пригодится. Никлаус будет слаб, пока восстанавливается. Так что следи за ним и корми, если придется. Дальше вампирша не особо смотрела на махинации Элайджи, он медленно разрезал кожу Клауса по красной полоске вдоль всего тела, видимо именно такой результат от кинжала, и вынул его из груди гибрида, тот простонал, а девушка машинально взяла его руку в свою. Ник с силой её сжал, что если бы она не была вампиром, то наверняка бы закричала от боли. — Возможно, ты с пользой проведешь время и убедишь не убивать его сестренку, — усмехнулся благодарный вампир. — Никлаус, я не хотел причинять тебе боль! Но я не хочу чтобы ты убил Ребекку. Я боюсь, что Сабин планирует сделать финальный шаг. Я хочу найти ее и покончить с этим, — еле слышно прошептал вампир на ухо Никлаусу. Он уже собрался уходить, как брат его окликнул: — Элайджа… ты… за это заплатишь, — прошептал Клаус, не в силах говорить громче. Майклсон собрался уходить, как брюнетка остановила его на входе в комнату. — Ты уверен? Селест была сильной ведьмой. Тебе точно не нужна моя помощь? — он посмотрел на неё пронзительным взглядом, одобряющим. Элайджа посмотрел на неё так, будто она миллион раз спасала его жизнь и тут снова помогает. Элайджа любил эту девушку по своему. Она важна для него, как и любой член этой семьи. Но они так и не успели поговорить по душам с того момента, как она приехала ему помочь. Хотя древний знал, что виноват перед ней. Виноват в том, что не рассказал ей правду. И не заставил Клауса рассказать правду. Как обычно рвется в бой первая. Когда-нибудь она умрет именно поэтому. Первородный взял Сальваторе за руки: — Самое лучшее, что ты можешь сейчас для меня сделать: остаться тут и следить за Никлаусом. Тут ты будешь намного полезнее и гармоничнее смотреться, — он улыбнулся. — Не хочешь потом сходить куда-нибудь и поговорить? Я вернусь, и мы поговорим. Девушка кивнула, помогла ему надеть пиджак, все еще прося взять ее с собой, но он наказательно сказал быть с Никлаусом. — Я позвоню! — он ушел. Ушел он, а не спокойно было на душе именно у вампирши. Как будто что-то должно произойти. Смелая… Клаус пристально наблюдал за Изабеллой, ему хоть и было невероятно плохо, но это никак не помешало следить за каждым её движением. — Изи… К горлу подкатил ком. — Не трогай ее. Прошу тебя. — Сейчас я слишком слаб для разговоров с тобой… — прохрипел Клаус и прикрыл глаза. Изабелла смотрела на него с такой долей сожаления и боли, что внутри все сжималось до невероятной боли. Наверное, она никогда не испытывала так сильно чью-то боль. Сальваторе легла рядом с Клаусом и смотрела только на него, пока тот не открыл глаза и не начал смотреть на неё в ответ, а позже Майклсон прервал тишину: — Она предала меня. Тебя предала. Он прав. Несмотря на все обстоятельства, он прав. И брюнетка это знала, но мы все совершаем ошибки. Не долго размышляя над данными словами, она отвернулась. Чертов Клаус. Ты всегда заставлял меня задумываться о жизни. Как сильно она не старалась выкинуть его из головы, не получалось. Сальваторе все еще испытывала к нему чувства, но всячески пыталась от них избавиться. Рядом с ним она всегда будет в опасности и рано или поздно погибнет только поэтому. Никогда не будет спокойно там, где тысяча врагов. Гибрид смотрел на нее, не отводя глаз, только изредка прикрывая. — Каждый совершает ошибки, тебе ли не знать? Она твоя сестра. Почему ты её ненавидишь? — процедила девушка, снова повернувшись к гибриду. Если бы он знал, как я жалею о случившемся. Как жалею о том, что сделала Бекка. Если бы не она… — Потому что она сделала то, что не удавалось почти никому за тысячу лет — вырвала мое сердце, — он захотел подняться. Изи на вампирской скорости подлетела к нему, обхватывая его за тело. — Ты все еще слаб! — Я все еще голоден. Послушай… — она протянула ему свое запястье. — Изи. Нет. Я не стану. — Держи. В ней нет вербены пока. — Не могу. Ему нужна была кровь, чем моя хуже? Как бы гадко и подло он не поступил, она делает все правильно. Раз он не хочет пить из запястья, то можно сделать по другому. Вампирша берет с тумбы нож и приходится им по запястью, откуда в считанные секунды полилась кровь в стакан. Из стакана Клаус выпил. — Спасибо… — прошептал Никлаус. Он посмотрел на девушку иначе… она уже видела этот взгляд много лет назад. Нет. Нет. Изи, выброси это из головы. Тебе это не нужно. Он сидел на кровати, чуть сгорбившись, так было легче переносить боль. Вампирша обошла кровать и села на колени возле него. Как только девушка коснулась его, в глазах всплыли воспоминания тех лет. Точнее то, с чего все началось. — Почему я не удивлена, что ты любишь оперу? — с весельем в голосе спросила Изабелла, поднимаясь с дивана. Гугеноты — большая опера Джакомо Мейербера в пяти актах на либретто Эжена Скриба и Жермена Делавиня по мотивам романа Проспера Мериме «Хроника царствования Карла IX». Изабелла с Клаусом посещали эту оперу ещё в начале двадцатого века, но она и не знала, как тот любил именно эту оперу. — У меня всегда была определённая слабость к Гугенотам. Мне нравится сюжет. Это рассказ о запретной любви… типа Ромео и Джульетта. В день, когда они должны пожениться, семья и лютая… ненависть вмешиваются. Тысяча погибших. Отец даже убивает собственного сына в последнем акте. Я оценил иронию… — с долей сарказма произнес Ник. Он встал вслед за девушкой и направился к комоду, на котором красовались несколько стаканом и виски. Это вызывало чуть больше радости. — Уверен, что это поможет? — Точно не навредит! — гибрид протянул один стакан вампирше, а второй взял в свои руки. — Они не виноваты, Клаус. Ни Ребекка, ни Элайджа. Они лишь спасают свои жизни. — Тогда у моего отца было единственное, что смогло бы убить меня. — Кол из белого дуба… — догадалась девушка. — Элайджа всегда носил вину за тот вечер, когда не остановил нашего отца. Я просил его не винить себя, когда твой отец хочет убить тебя, он хочет убить тебя. Ты ничего не можешь с этим поделать… Голос Клауса стал увереннее и твёрже, по всей видимости он более менее, но пришёл в себя. Неожиданно на телефон Ника пришло сообщение, увидев его, он ярко улыбнулся. — Ненавижу быть всезнайкой. Моя сестра и её любовник были замечены в городе. Так что рассказ здесь заканчивается! — Майклсон разбивает статуэтку, стоящую на этом же комоде, и достаёт оттуда кол из белого дуба. — Знаком? Ручная работа. И в отличие от кола моего отца, этот нельзя уничтожить! На этой ноте Клаус сбежал.

***

Сальваторе нашла Ника недалеко от дома. Он пил кровь какого-то прохожего парня. Вампирша лишь закатила глаза, но ничего делать не стала. Иначе она рискует собственной жизнью. — Я убью ее за её предательство! — не оборачиваясь, произнес мужчина. — Никлаус. Перестань быть таким жестоким! — С чего вдруг я должен перестать быть таким, какой я есть? — прорычал он, приближаясь все ближе и ближе. — Я была готова убить тебя за все то, что ты сделал. Сделал мне, сделал моей семье. Но я остановилась. Подумала. Вспомнила все хорошее, что есть в тебе, поняла, что если наврежу тебе, то не смогу с этим жить! То же самое будет с тобой, если навредишь своей сестре. Своей сестре, Клаус. Я теряла братьев, и знаю, что ты это не переживешь. Она твоя сестра, Никлаус! — Я скажу тебе, что я почти не пережил. Моя сестра привела самого заклятого врага, которого только носила земля, ко мне. Майклсон говорил все это с безумной ненавистью, с жаждой мщения. С жаждой наконец навсегда убить тех, кого он любил и тех, кто предал его. Тех, из-за кого вся его жизнь пошла по наклонной. Всех, кто разрушил его. — Да. Твой отец. Но мстить Ребекке и Марселю теми же средствами, которыми пытали тебя… — Сальваторе-младшая помедлила и будто пожалела о том, что надумала. Но собравшись собравшись мыслями, произнесла: — Не становись своим отцом. — Меня называли чудовищем, но это новое. Но мой отец… Майкл был чудовищем, которого боялись чудовища. Пойдём. Я покажу тебе! Клаус схватил её за руку и повёл туда, где они оба были. Туда, где все и случилось. Туда, где что-то сломалось в нем. — Помнишь это место? — они стояли на перекрестке. Напротив дома, на месте которого раньше был театр. — Тогда оперный театр сгорел на этом месте в 1919. Это был мой отец. Мой отец внушил всему залу досмотреть до конца, аплодировать. Ты помнишь, что тогда было? Не помнишь. Тогда… я расскажу тебе, Изабелла Сальваторе. Тогда мой отец убил всех моих приближенных, убил тебя, убил Марселя. И повесил вас на сцену. Я пытался спасти вас, но у моего отца были другие планы! Первородный влез в голову вампирши и показал все своими глазами. Всё, что тогда случилось и все, что случилось после. Как он и Ребекка выли на земле, думая, что Изи и Марсель погибли. Как позже Клаус убил несколько поселений. Как он был счастлив тогда в Чикаго в 1920-х, встретив семейство Сальваторе. Какое удовольствие ему приносило снова добиваться эту девушку. — Ребекка пыталась вмешаться. Все эти годы я пытался верить, что она пыталась спасти меня… Но потом вмешался старший брат. И я бежал, как побитая шавка, какой считал меня отец. И пока мы бежали, чтобы спастись, он сжёг все дотла. И вас со всем, как мы думали. Я выжил, но все что мы построили погибло, как и последняя частичка моей человечности. Вот что мой отец отнял у меня в ту ночь. Он не только отнял у меня тебя, он отнял меня у самого себя.