Мир без неё

      Натлан всегда славился общенародной страстью к битвам, сражениям и войнам. На протяжении веков люди этой страны сражались, порой друг с другом, проливали кровь и умирали, и всё во имя своего Архонта. Скорее всего, поэтому их всегда было немного.       Когда-то весь народ Натлана был разрознен и представлял из себя множество племён, среди которых только одни отличались верностью и поклонению могущественному Пиро Архонту. Со временем им удалось сталью и кровью объединить большинство племён, создав современную цивилизацию Натлана, под началом Детей Нубериуса. Но даже спустя сотни лет остаются неверные, отрицающие владычество Пиро Архонта над собой.       Периодически государственные рейдеры Натлана нападают на общины таких людей и грабят их, после чего, забрав с собой пленных в рабство, возвращаются в столичный город Натлан. Так в подчинении Архонта Войны находится почти весь регион.       Столица государства, город Натлан, находится в нескольких десятках минут пути от вулкана Малигнуса, который периодически просыпается и впадает в спячку вот уже тысячи лет. Извержения Малигнуса всегда слабые, и выходящие из него лава и смог зачастую даже не представляют опасности для жителей Натлана. Несмотря на то, что город довольно протяжённый, его инфраструктура однообразна и почти полностью представляет из себя жилые дома, которые разбавлены мелкими лавочками и магазинами, по большей части оружейными.       Жители Натлана живут войной, торгуют товарами для войны, и дышат воздухом, пропитанным запахом стали и крови. Всю свою жизнь юноши этой страны тренируются, чтобы убивать врагов на полях сражений, а девушки с детства учатся хранить домашний очаг и заботиться о своих воинственных мужьях. Иногда эти роли меняются, но обществом такие случаи зачастую порицаются, поскольку женщины физически слабее, а мужчины от природы неряшливые и неловкие.       Город Натлан - сердце огромной пустыни. Это вымощенные белым кирпичом улицы и приземистые квадратные дома, уставленные кактусами, увешанные коврами, а также накрытые тентами и навесами от палящего без остановки солнца. Жизнь здесь по-настоящему кипит: постоянно рыночные торговцы пытаются перекричать друг друга, продавая горожанам втридорога свои изношенные товары; постоянно мальчишки из среднего сословия путаются у всех под ногами, за что их родители потом получают от богачей или слуг богачей; и каждый день по каждой улице в центре города хотя бы раз да пройдёт обеспеченный деньгами человек, зачастую сидя в паланкине и переносимый рабами. Те же, что были победнее, просто расхаживали по городу в одеждах, усыпанных драгоценными камнями и металлами, показывая всем и вся, как безбедно они живут.       Но настоящая жизнь истинного натланца, безусловно, была на поле боя. Несмотря на то, что воевали они большую часть своей жизни, постоянно воевать было невозможно и слишком вредно для демографии. Поэтому Пиро Архонт Нубериус решил, что в городе следует построить огромное кольцевидное строение, которое впоследствии назвали колизеем. Там, на трибунах, сам Архонт и заплатившие за место жители города могли смотреть на поединки бойцов, которых прозвали гладиаторами. Однако зачастую такие бои были скучными, потому что гладиаторы принадлежали богатым горожанам, а значит, стоили денег, и терять своего бойца никто не хотел. Почти всегда они сражались голыми руками и до первой потери сознания. Из-за постоянного притока рабов количество гладиаторов росло в темпе, позволявшем списывать бойцов со счетов после первой пары проигранных, а иногда и выигранных боёв.       Одним из таких бойцов, пока не списанных, но имевших кое-какую популярность, была и Мурата. Захваченная в одном из рейдов, она с семи лет моталась по Натлану, пару раз побывав даже в гареме, пока в один момент не остановилась в колизее, где росла и училась сражаться.

***

      — Ненавижу солнечную погоду… — пробормотала девушка, приоткрывая глаза.              Выставив перед собой руку, она закрыла столь ненавистный источник света и поднялась с постели. Иногда вывести из себя могло даже обычное солнце. Зевая и потягиваясь, Мурата тяжёлой поступью вышла из своей комнаты, представлявшей из себя грязное помещение три на два метра с кроватью, ведром и тазиком. Её изрядно потасканные сандалии поднимали в воздух песок и пыль, местами продранная и едва достававшая до колен туника колыхалась на слабом сквозняке. Пояс, затянутый на талии и придававший тунике форму, уже походил на кучку лоскутов ткани, а не на кожу. Замотанные посеревшими бинтами руки и ноги дополняли образ потасканного гладиатора, как и шрам от двух лезвий во всю левую ключицу. Грязные, достававшие до плеч рыжие волосы держались за спиной почти полностью статичной стеной. На грязном молодом лице перемежались раздражение и утренний заряд позитива после ещё одного удачно пережитого вчерашнего дня. И несмотря на всю кровавую баню, которую из себя представлял колизей, были и люди, которым Мурата была способна искренне улыбаться.       — Здравия, дедуль! Ну что, как обстановка? — идя по коридору, она подошла к сидевшему в позе лотоса седому старику. Повернув к ней голову с одним зрячим глазом, он улыбнулся сухими губами и приветственно поднял руку.       — И тебе не хворать, Мурата! Да всё как обычно, тихо и спокойно, даже без драк. Как ты? Всё в порядке? Хорошо поспала? Не забывай, тут ведь каждая минута сна дорога, как жизнь. — дослушав все слова старика, девушка села рядом, одну ногу выпрямив, а вторую согнув в колене, и посмотрела на него.       — Дедуль, ну ты серьёзно сейчас? Была бы я не в порядке, сейчас бы уже затеяла драку, ты же меня знаешь. Спала я хорошо, только солнце опять меня разбудило. Выключить бы его, хоть на одну ночь… — почесав свою короткую, неаккуратно подстриженную бороду, старик посмотрел в потолок.       — Ха, было бы это возможно. Хотя мечты - это тоже неплохо, если задуматься… О, сегодня ведь должны молодняк привезти, вторая среда месяца. Ты как, будешь смотреть? — ненадолго задумавшись, Мурата пожала плечами и ухмыльнулась.       — Ну, давай посмотрим, кого судьба подставила на этот раз. Когда их должны привести, говоришь?       — С минуты на минуту. Их приводят примерно в десять утра, ты в это же время просыпаешься. Тебя будит солнце, а до твоего лица оно доходит примерно в десять, всё благодаря расположению окна. Разве что если какая-то задержка, а так нет, ошибок быть не должно. — на несколько секунд Мурата замолчала, сидя с раскрытым ртом.       — Дедушка, ты точно науками в свободное время не занимаешься? Я сейчас прямо из жизни аж выпала. — в свою очередь, старик только хрипло рассмеялся, приподняв уголки сухих губ. Всё это время Мурата смотрела в его зрячий левый глаз. Для старого гладиатора, уже давно не сражавшегося, но завоевавшего себе репутацию и даже известность, у него был на удивление добрый взгляд. Казалось, что такому человеку можно было доверить всё, даже самого себя.       — Это, девочка моя, всего лишь опыт и умение наблюдать. Почаще замирай на месте и уделяй время концентрации, чтобы прочувствовать мир вокруг себя. — вместо ответа Мураты прозвучал горн. Вдалеке, за поворотом гладкой стены их полукруглого мира, раскрылись тяжёлые каменные двери и зашаркали десятки ног. Тут и там жители колизея прибились к стенам, чтобы освободить проход для стражи. Вскоре показалась и она.       Обвешанные блестящей бронёй, одетые в прекрасно сшитую одежду из дорогой ткани, вооружённые до зубов и наполненные самолюбием, Дети Нубериуса представляли из себя немногочисленную, но самую привилегированную часть общества Натлана. Они были элитными стражниками, дипломатами и распорядителями; именно потомки Пиро Архонта управляли всей жизнью в стране. Каждый второй их боялся, и каждый третий ненавидел. В застенках колизея почти все были третьими. Дети об этом, разумеется, знали, и поэтому срывались от каждого лишнего движения в свою сторону. Во время прошлого визита они зарубили пятерых безоружных человек, которые даже не собирались на них нападать. Вроде бы.       — Ох, молодых-то сколько… Не повезло ребяткам. — рядом подал голос старик. Как обычно, его слова и взгляд выражали только искреннее сострадание. Мурата всмотрелась в пленных, которые успели дойти до них. В основном в браслеты были заключены юноши, на вид лет четырнадцати или чуть старше. Были и девушки, но таких обычно не оставляли как гладиаторов, а забирали в гарем состоятельные жители Натлана. Мурата со своей позиции не знала, какая судьба была бы лучше. Как один, грязные и поникшие пленники шли вперёд, в едином такте поднимая и опуская ноги, и одинаково звеня цепями, будто это была своеобразная музыка.       “И играли бы такую музыку перед казнью”, — подумала Мурата. Наконец, пройдя ещё с полсотни шагов вперёд, колонна чумазых пленных остановилась. Тогда стражники, подозрительно смотря по сторонам, начали снимать с некоторых из них кандалы и отстёгивать от общей цепи. По большей части повезло взрослым мужчинам, оказались среди новых гладиаторов и старики, и, на удивление, совсем малолетний мальчуган, стоявший неподалёку от Мураты. На вид тому было около одиннадцати.       — Слышь, дедуль, ты посмотри: совсем мелких уже кидают сюда. Вон тому, глянь, лет десять будет. — следуя за указательным пальцем Мураты, взгляд старика нашёл мальчишку и несколько секунд изучал его.       — Да-а, что уж тут поделать, жаль мальчонку, загубят его здесь. Но и ты, Муратка, ведь тоже сюда не взрослой девушкой попала, а? — хрипло рассмеявшись, он ткнул её локтем в плечо. Она в свою очередь отвернулась.       — Да ладно тебе, ты ещё вспомни, как я тогда выглядела.       — Ха! Хорошо, что ты напомнила. Ох, помню, ты была похожа на какой-то недозрелый овощ, и вся такая растерянная, напуганная. Но зато сейчас тебя боится куча взрослых крепких мужиков. Время закалило тебя, и маленькая пигалица стала настоящей фурией. Не без моей помощи, конечно же… — немного смущённая, Мурата усмехнулась.       — Да, ты здорово мне помог. Но и я не из робкого десятка, не забывай! — старик поднял руки вверх в притворном испуге.       — Конечно, конечно! Только не злись, о госпожа Мурата, сильнейшая из людей! — не выдержав и секунды, он тихо засмеялся. Довольная девушка улыбнулась ему в ответ. Её внимание привлёк резкий звук: замахнувшись рукой в тяжёлой перчатке, стоявший неподалёку стражник ударил по лицу того самого мелкого мальчугана, да так, что тот отшатнулся и упал.       — Чёртов сопляк! Ещё раз попробуешь напасть на меня - глотку перережу, понял!?       — П-простите, я н-не хотел… — из глаз мальчишки полились слёзы, и он бессильно зашмыгал носом на песке. — всё ещё обозлённый, стражник поправил перчатку и презрительно сплюнул на песок. Приближалась буря.       — Начальник, это чё за беспредел, он же пацан ещё совсем! Это даже для вас уже слишком! — Мурата поднялась со своего места и грозным взглядом пронзила затылок стражника. Тот обернулся, оглядел её, плюнул через плечо прямо на носок её сандалии и отвернулся. Бросив взгляд на обувь, девушка нахмурила рыжие, похожие на всполохи пламени брови. Намереваясь ударить ещё раз, один из Детей Нубериуса занёс руку, но почувствовал, как его схватили за запястье. Обернувшись, он увидел разгневанное лицо Мураты.       — Мурата, сядь, живо! — крикнул старик, но девушка уже была далеко-далеко от места, где стояла. Она видела только мерзкую рожу стражника и руку, которую держала.       — Я сказала: отстань от мальчишки! — на этот раз он попытался ударить её кулаком второй руки, но Мурата накрыла его кулак своим и оттолкнула назад. В сложившейся обстановке она не заметила, что стражник был весьма и весьма хиленьким. Встретив отчаянное сопротивление, он позвал на помощь, но не успели слова слететь с его губ, как в них тут же впечаталась закалённая в боях голова Мураты. Словно и не почувствовав удара, девушка отпустила стражника и тот повалился на песок.       В этот момент она будто почувствовала, как её обуял огонь, и словно вся она стала одним лишь потоком пламени. И только тогда скованные не то страхом, не то неожиданностью Дети Нубериуса подлетели к ней, ударили под дых, заломили руки и повалили на тёплый песок. Перед тем, как подошва утяжелённой сандалии впечаталась ей в нос, Мурата успела увидеть заплаканное лицо мальчишки. Посмотрев на неё, он одними губами сказал: “Спасибо”.       

***

      Открыв глаза, Мурата почувствовала во рту вкус застывшей крови. Источником её, очевидно, был разбитый нос. Ощупав переносицу, девушка убедилась, что её и так не самая прекрасная физиономия особо не пострадала. Следующим пришло осознание того, что она валялась на своей койке.       Рядом с лежанкой стоял чужой стул, а на стуле стояла чашка с неизвестной густой на вид штукой. Кроме неприятного вида, содержимое чашки источало резкий и неприятный запах, заполонивший почти всю комнату. Помимо загрязнителя воздуха на табурете лежал моток почти что белых бинтов. Как подумалось Мурате, это для неё похлопотал дедушка Морох.       Улыбнувшись, девушка попыталась сесть, и тут же ощутила острую боль в груди. Поскольку она уже не раз себе что-нибудь да ломала, то поняла, что самые вежливые стражники на планете сломали ей пару рёбер. С другой стороны, и она вспылила, когда подняла руку на одного из сыновей Нубериуса.       Внезапно внимание Мураты привлёк странный звук, доносившийся из-под её тонкой, почти пустой перьевой подушки. Почти что по-кошачьи она подкралась к изголовью лежанки, после чего резко дёрнула подушку на себя, из-за чего лежавший под ней предмет подлетел в воздух, и девушке едва хватило реакции, чтобы его поймать. Посильнее сжав небольшую сферу в оправе в руках, она различила узор из кругов и лент, и вспомнила, что от старой семьи у неё почти ничего не осталось, кроме этой, казалось бы, безделушки.       Безделушки, которая в её руках пульсировала красным и удивительным образом согревала.       В голове далёким воспоминанием всплыли слова: “Глаз Бога”. Она слышала о подобных вещах всего несколько раз за свою жизнь, и знала только то, что поголовно все Дети Нубериуса обладали такими штуками. Мурате пришла в голову мысль о том, что дедуля Морох мог бы ей что-то рассказать про эти Глаза Бога. А до поры до времени девушка решила спрятать брелок, потому что на вид тот выглядел достаточно дорого, чтобы убить её за него и продать первому встречному. Кое-как разместив новый аксессуар под туникой, Мурата попыталась встать с постели, но безуспешно свалилась обратно, всё ещё скованная болью в рёбрах.       Но, словно не заметив этого падения, она опять попыталась встать на ноги, и опять, и опять, пока на шестой раз всё не получилось с относительным успехом: стоять у неё получалось, но только опираясь на стену.       — Да уж, давно меня так не били… Ещё пару дней будет аукаться. — Через пару минут отдыха Мурате уже стало легче, и она начала весьма успешно двигаться кругами по комнате. Однако на одном из кругов она со всей дури задела ногой стену, и вторая нога предательски подогнулась, отправив девушку в полёт на пол. На поднятый шум очень быстро прибежала сгорбленная старческая фигура.       — Мурата, Нубериус тебя побери, ты совсем сдурела?! Ладно, подралась, так ещё и лежать отказываешься? Вот так и лечи тебя, дуру! — Морох подошёл к ней и помог подняться на ноги. Не смевшая показывать боль при других Мурата сдерживала стоны, так и рвавшиеся наружу при почти каждом движении. Дедушка помог ей сесть на койку, после чего взял с табурета чашку с неизвестным содержимым и зачерпнул немного пальцами. Теперь стало понятно, что это густая мазь.       — Дедуль, ну вот не могу я просто сидеть, сложа руки. Сколько я хоть провалялась?       — День и двадцать часов, примерно. Те ублюдки хорошо тебя побили, крепко. Что-что, а наваливаться семеро на одного они умеют, по себе помню. Я ведь в молодости такой же был, безбашенный, и получал за это периодически. Так что знаю, что тебе нужно лежать и отдыхать. Подставляй лицо, я тут мазь намешал. Помажем, прикроем бинтами, дадим отдохнуть и через пару дней уже будешь, как новая.       — Они мне, кажется, ещё и рёбра сломали… — пробормотала Мурата, пока старик наносил на переносицу горячую, даже обжигавшую мазь. — И что это за мазь такая? Жжётся, как песок в полдень.       — За рёбра не переживай, они зарастут, наверное. Ты главное не напрягайся особо, и дыши осторожно. А не то всю кровь выхаркаешь, не комильфо, скажу тебе так. Рано или поздно станет лучше, я всегда так говорил. А мазь эта, кстати, не обычная, а практически легендарная. Во всём Тейвате навряд ли наберётся больше сотни человек, которые знают её рецепт. И тебе повезло, потому что я очень хорошо его знаю. В Снежной эту мазь нежно называют “Звёздочка”, хотя на самом деле ей бы больше подошло название “Погибель”. Если её приготовить неправильно и нанести на кожу, то она может прожечь её и убить. Но ты не переживай, твой старик всё прекрасно помнит. Я уже многих с её помощью на ноги поставил, почти все ещё живы. Так, с мазью покончили, пора наносить повязку. Наклони голову, пожалуйста, чтобы я мог завязать узел. Архонты, ты так вымахала, поверить не могу… — пока крепкие старые руки затягивали повязку на затылке Мураты, девушка думала о том, как лучше спросить про Глаза Бога. Ничего не придумав, она просто задала вопрос.       — Дедуль, ты про эти, как их, Глаза Бога, знаешь что-нибудь?       — Ха-ха, Мурата, совсем забыл, что ты кроме этого колизея толком жизни и не жила. Конечно, знаю. Глаз Бога - это предмет, который Архонты вроде Нубериуса дают особенным людям, которых посчитают достаточно готовыми владеть этим даром. Глаз Бога даёт человеку силу, во много раз превосходящую физическую, силу, происходящую от одного из семи элементов. Почти все Дети Нубериуса такими владеют, и почти у всех элемент Пиро. Они редко их используют, поэтому ты наверное даже не видела, как выглядит Глаз Бога в действии. Помимо Пиро есть ещё шесть элементов: Электро, Дендро, Крио, Анемо, Гео и Гидро. Вместе они образуют наш мир и поддерживают его в гармонии. Элементы лежат в основе мироздания. А с чего интерес такой вдруг? — спросил Морох после того, как закончил с повязкой и отпустил голову Мураты. Перед ответом она инстинктивно потрогала туго прилегавший к лицу бинт.       — Да так, просто интересно стало. Я ведь в самом деле мало чего про мир знаю. А что с тем стражником, которого я ударила? Жив хоть? — на несколько секунд старик замолчал, осматривая комнату. Наконец, он вздохнул.       — Да, он в порядке. Ты хорошо ему врезала, и к пацанёнку тому больше никто не подходил. Но есть нюанс… За нападение на стражника тебя казнят, Мурата. Или что похуже, в зависимости от воли Нубериуса. Не думаю, что тут можно что-нибудь сделать. Я попросил их отложить решение на пару дней, но долго терпеть они не будут. Может, ещё день или два, и всё. Каюк. — на какое-то время повисло молчание, и гробовая тишина наполнила комнату. Первой голос подала Мурата.       — Значит, конец мне, да? Ну, раз так, то спасибо тебе, дедуль. За всё. — девушка улыбнулась и протянула в сторону старика руку. Тот почти сразу же протянул свою. Обнявшись, они на какое-то время замолчали. — Ты это, присмотри за тем пацаном. Ради меня. Ладно? — Морох кивнул.       — Обязательно. Я слышал, твой хозяин сильно разозлился, не знаю, на тебя или на них. Думаю, нормальные похороны тебе точно обеспечат, ты приносила неплохие деньги. А о большем гладиатор и мечтать не может, хе-хе… Мне будет тебя не хватать. — вдруг сказал старик после короткой паузы. Мурата увидела, как из его слепого глаза скатилась слеза.       — Да ладно тебе, разнылся тут. Даже если казнят, я не собираюсь мирно уходить из жизни, как какая-то мелюзга! Скольким смогу начищу рожи, уважать себя заставлю, хотя бы под конец! — Мурата воинственно подняла в воздух кулак, и тут же опустила, почувствовав острую боль в боку. Сидевший рядом старик усмехнулся.       — Да, это в твоём стиле. В самом деле, что-то распустил я нюни. Скоро полдень, время обеда. Я пока оставлю тебя, потом захвачу еды и принесу. Хочешь ещё что-нибудь спросить? — он поднялся с её лежанки и встал возле входа. После нескольких секунд раздумий, Мурата спросила.       — Как думаешь, а жареные скорпионы сегодня будут? Обожаю их хруст. — по улыбке девушки старик догадался, что она шутит, и хрипло рассмеялся, после чего вышел и направился вглубь коридора. Даже несмотря на полусонное состояние, Мурата услышала, как за стеной Морох выдохнул, чтобы сдержать слёзы. Улыбка сползла с её лица, и девушка уставилась в потолок. Её жизнь получалась очень короткой, пускай и наполненной событиями.       Она машинально вытащила из-под туники тот самый Глаз Бога. Он опять начал пульсировать и моргать красным цветом. По желтоватому рисунку внутри Мурата догадалась, что элементом этого Глаза был Пиро, огненный элемент. Однако как девушка не вертела и не рассматривала загадочную сферу в оправе, никакого эффекта или особых ощущений не было, кроме слабого тепла, расходившегося по рукам.       — Умираешь ты, что-ли, дружок… В любом случае, нечего тебе валяться под подушкой, поношу тебя пока с собой. — сказала Мурата, после чего убрала предмет обратно под тунику.       Косые лучи света медленно пересекали комнату, попадая на её грязное, покрытое ссадинами и синяками тело. Где-то в отдалении ей слышались крики людей и животных, а через окошко внутрь попадали слабые, но различимые запахи еды. У неё почти никогда не было возможности различить звуки и запахи расположенного неподалёку рынка. В этот день весь колизей будто замолчал, и слышны были только покашливания да шёпот. Задумавшись об этом, Мурата не заметила, как провалилась в сон.

***

      Разбудили её крики. Открыв глаза, она заметила, что уже приближался закат. Когда она кое-как поднялась и села на лежанке, луч света предательски ударил прямо в глаз. Закрывшись от него, девушка перевела взгляд на вход и увидела, что там стоял Морох. Разведя руки в стороны, он не давал пройти трём крепким стражникам, попутно перекрикиваясь с ними. Голова почему-то болела, словно Мурату несколько раз хорошо по ней приложили, и всё происходящее для неё было словно в тумане. Прижав руку к виску, она с трудом слезла с лежанки и встала на ноги. Услышав её кряхтение, Морох обернулся, и в этот же момент один из стражников грубо толкнул его в грудь, отчего старик потерял равновесие и упал на спину рядом с Муратой.       Она перевела взгляд с него на стражников, и руки сами собой сжались в кулаки. Девушка ощутила жжение там, где она закрепила Глаз Бога. Заметив её, все трое стражников обнажили висевшие на поясах клинки. Рядом на полу что-то прохрипел Морох. Мурата посмотрела на старика, и по одному взгляду того поняла, что не стоит. Сумев сдержать гнев, она разжала кулаки и подняла вверх руки, пусть и через боль. Боковым зрением девушка увидела, как облегчённо выдохнул и расслабился старик. Судя по виду, ему сильно досталось, и Мурата пообещала себе, что если сможет, то отплатит этим уродам десятикратно.       Не спешившие убирать мечи в ножны стражники окружили Мурату, после чего двое схватили её за руки и завели их за спину. Третий вернулся к Мороху и что-то сказал гневным тоном, после чего стражник вышел, и девушку повели за ним. Напоследок оглянувшись, она заметила стоявший возле лежанки табурет. На нём стояла тарелка с обедом, в том числе, с жареным скорпионом. Ухмыльнувшись, Мурата успела только посмотреть на лежавшего на полу Мороха, чтобы мысленно сказать, что всё будет хорошо. После этого её завели за угол, и старик пропал из виду.       В коридорах колизея обычно было не слишком много народу, так как гладиаторы предпочитали отдыхать в своих комнатах, но сегодня узкое пространство между двумя стенами было просто переполнено людьми. Мужчины и женщины, молодые и старые, раненые и здоровые, все они провожали взглядом Мурату. Кого-то из них она знала, и те смотрели на неё с сочувствием, взгляд некоторых не выражал никаких эмоций, но большинство смотрело на девушку с ненавистью, потому что из-за её действий все они точно попадут под раздачу Детей Нубериуса. Не обращая внимания на гнев и злость других гладиаторов, Мурата продолжала идти вперёд, почти не подталкиваемая стражниками позади.       Она подумала, что её последние минуты жизни получаются очень скучными, но решила ничего с этим не делать. По крайней мере, пока.       Вскоре они подошли к высоким каменным дверям, через которые Дети Нубериуса входили внутрь колизея. Рядом с ними, пряча лицо в руках, сидел мальчишка. Когда стражники подвели Мурату к дверям, он убрал ладони от глаз и посмотрел на неё. Девушка узнала мальчика, которого спасла от стражника, и напоследок ухмыльнулась ему. В этот момент она почувствовала очередное тепло, и поняла, что оно шло от Глаза Бога. Стражник толкнул её в спину, и Мурата с размаху вошла внутрь небольшого зала.       Напротив дверей, в которые она вошла, были такие же, ведшие в тот же колизей, но с другой стороны. Слева были ещё одни ворота, но уже куда больше, и из-под них был виден солнечный свет. Очевидно, то был выход наружу. Справа же проход преграждала огромная металлическая решётка, а за ней была арена колизея, освещённая закатным солнцем. Не раз бывавшая здесь, Мурата заметила, что убранство зала из пары факелов и одного гобелена не менялось годами.       “Даже лишний раз гобелен не почистили, гады, перед моей казнью”, — с наигранным сожалением подумала Мурата, проходя мимо предмета интерьера. На нём был запечатлён Пиро Архонт Нубериус, сражавший огненным копьём огромного голубого медведя. Как гласила табличка на стене, сцена называлась: “Нубериус побеждает ледяного демона”. Мурате всегда нравился этот кусок ткани, и она порою засматривалась на непонятно что забывшее в колизее произведение искусства. Пользуясь моментом, она в последний раз любовалась красотой запечатлённого сражения.       Со скрипом и металлическим лязгом решётка начала медленно подниматься, рассыпая под ноги стражников и Мураты песок. Чем сильнее поднималась решётка, тем громче становились крики над ареной. Обычно крики были приветственные, но сейчас они были гневные, злые. Мурата легко различала в их мешанине ругательства и проклятия.              Треклятое солнце опять ударило по глазам, когда стражники вывели её на тёплый песок арены. Местами он настолько пропитался кровью, что потерял всякую желтизну. Мурата огляделась и с удивлением обнаружила, что трибуны были забиты зрителями настолько, насколько вообще было возможно. За всю свою жизнь она ни разу такого не видела. И практически все собравшиеся выкрикивали в её адрес оскорбления и проклятия.       Внимание Мураты мгновенно приковала к себе ложа, над которой был единственный на весь колизей навес, которая занимала сразу три ряда трибун, и которая была отведена только для одного существа в Тейвате - Пиро Архонта. Почти во все дни эта ложа была пуста, но не сегодня.       Как на троне, в ней расположился Нубериус, покровитель и лидер народа Натлана.       Один только его вид замораживал кровь в жилах, взгляд заставлял сердце биться на пределе возможностей, а речь могла убить на месте, настолько ужасающими были рассказы и слухи о Нубериусе, и настолько не отставал от этих слухов его внешний вид.       Пиро Архонт представал перед подданными в образе высокого, не меньше четырёх метров ростом, накаченного мужчины, тело которого было едва прикрыто ярко-красной тогой, надетой только на одно плечо, большая часть которой прикрывала пах. Одежда была украшена золотом, сшита из самых дорогих тканей страны и наверняка неоднократно пропитана кровью. На ногах Нубериуса были позолоченные сандалии с заострёнными носками, такие, которыми спокойно можно было убить. Его лицо украшала ярко-рыжая короткая борода, красные с жёлтым глаза были полны энергии и страсти, а направленные вертикально вверх волосы буквально горели жарким пламенем. Каждый сантиметр тела Пиро Архонта источал силу и власть, а на полях сражений один только его вид заставлял армии бежать в страхе. В руке Нубериус сжимал цепь, которая тянулась вниз и расходилась на несколько цепей потоньше, которые держали ошейники целой группы девушек божественной красоты. Пиро Архонт брал к себе в гарем только самых лучших рабынь. Они лежали в ложе у ног Нубериуса, и по виду наслаждались одной только возможностью обвиться вокруг его ног.       Когда решётка позади Мураты оглушительно упала на песок, Нубериус поднялся со своего места и спустился по ступеням к краю трибун.       — Приветствую вас! Собравшиеся жители Натлана, я рад сообщить, что нам доставили преступницу! Эта рабыня напала на одного из моих отпрысков, и за это должна поплатиться жизнью! — громоподобный голос Нубериуса разносился над ареной, практически оглушая всех вокруг. Мурате пришлось прикрыть уши руками, чтобы не оглохнуть. — Но на то мы и натланцы, чтобы вся наша жизнь была сражением! Эта казнь будет в формате поединка, и только собственной кровью рабыня сможет искупить вину и отправиться в мир иной! Сражаться с этой беспризорницей будут трое лучших гладиаторов, и, чтобы бой был захватывающим, всем четверым будет выдано оружие! Внести же! — по указанию Нубериуса на арену вышли четверо. Трое из них были гладиаторами, которых Мурата видела впервые, а четвертым был раб, нёсший двуручный меч. Последний подошёл к ней и протянул оружие.       — Удачи. Эти парни - настоящие монстры. — равнодушно сказал он, развернулся и ушёл, скрывшись в недрах колизея.       — Воины получили своё оружие, а значит, бой может начинаться! Проливайте кровь, слёзы и пот во славу Нубериуса! — прокричал Пиро Архонт, подняв к небу руки.              Оглушительно хлопнув в ладоши, он развернулся и сел на своё прежнее место.       Прежде чем Мурата успела поудобнее взять меч, она увидела, что один из гладиаторов уже прыгнул к ней, держа обратным хватом два ножа. Девушка инстинктивно вскинула оружие, хотя и не знала, как им пользоваться, и врагу пришлось отвести удар, чтобы не подставиться под лезвие. Он остановился почти вплотную к Мурате, и та, не теряя возможности, со всей силы пнула его в бок, намереваясь сбить дыхание. Словно предвидев её атаку, тот сделал рывок назад, после чего наклонился и вновь пошёл вперёд. Мурата замахнулась мечом, но смогла только отбить два ножа в самый последний момент.       Тем временем двое других гладиаторов просто стояли и смотрели, посмеиваясь над девушкой.       Враг не унимался, осыпая её градом ударов, и Мурате оставалось только защищаться, выжидая момента для атаки. После очередного замаха рука гладиатора вдруг ушла вверх, и Мурате только это и было нужно. Замахнувшись снизу, она нанесла удар мечом в бок врага, и тот прорезал его голую плоть, как нож масло. Застонав, противник попытался быстро ударить её другой рукой, но Мурата вовремя заблокировала её своей. Сжав зубы, девушка резко ударила врага головой, и тот пошатнулся, теряя равновесие. Тогда она толкнула его в грудь и взмахнула мечом, намереваясь проткнуть тело гладиатора насквозь. На его счастье, двое других проснулись и уже мчались на помощь.       Воин с одноручным мечом в два прыжка оказался рядом с Муратой, замахнулся, вложив в удар силу всего плеча, и отбил лезвие меча Мураты. Девушку оттолкнуло, и этим воспользовался враг с копьём, тоже подоспевший и уже направивший оружие ей в живот. Взмахом ноги Мурата отразила острую часть копья, и смогла устоять на ногах, но тут же пришлось парировать удар гладиатора с мечом.       Все четверо замерли, переводя дыхание и готовясь к новым атакам.       Первым вперёд прыгнул копейщик, целясь девушке в ноги. Она отпрыгнула, но тут же увидела, как мечник занёс оружие, чтобы отрубить ей голову. Мурата ещё в воздухе нагнулась вперёд, и в этот момент раненый противник с ножами поднырнул под неё и насквозь пронзил левую руку, вторым же ножом он пырнул её в район живота. Не способный удержать весь её вес на одной руке, он вытащил оба ножа, и Мурата мешком повалилась на песок.       Из живота медленно вытекала кровь, как и из руки. Девушка почувствовала её вкус во рту. Боли почти не было, разум застилали страх и адреналин. Глаз Бога под туникой опять начал жечься, но она не обратила на это внимания. Многие бы сдались после такого удара, но не эта гладиаторша.       Напрягшись, Мурата перекатилась в сторону, где не было врагов, и там же довольно быстро встала на ноги. Публика наблюдала за поединком, затаив дыхание. Мурата покрепче сжала свой меч, после чего неожиданно для всех прыгнула к мечнику, и, пользуясь элементом неожиданности, удачно ударила его по ноге. Меч пробил подобие брони и одежду, мгновенно вонзившись в плоть. Лезвие прошло до середины бедра, и Мурата с некоторым трудом вытащила оружие из ноги противника.       Она едва успела увернуться от копья, прошедшего в считанных сантиметрах от её живота. Следующим подключился гладиатор с ножами, который после длинного прыжка направил в голову Мураты ногу. Девушке не хватило реакции, и тяжёлая сандалия врезалась в её череп. Удар был настолько сильный, что она потеряла равновесие и упала на спину, выпустив из лёгких остатки воздуха.       В голове стоял бесконечный громкий звон, заглушивший даже невероятно громкие крики и визги толпы. Мурата не ощупывая голову поняла, что по ней бежит струйка крови. Теперь вернулась и боль в рёбрах, ставшая просто невыносимой. Она сделала неосторожный вдох и закашлялась кровью. Голова звенела и гудела, мышцы живота сводило судорогой, ноги отказывались подчиняться и поднимать тело. Собравшись с силами, Мурата смогла перекатиться на живот, после чего она медленно встала на ноги, помогая себе руками.       Опять закашлявшись, она повернулась к трём своим противникам. Мечник держался за ногу, залитую кровью, враг с ножами помогал ему стоять, хотя и сам едва не падал. Один копейщик остался цел, и занял защитную стойку. При виде них у Мураты сама по себе появилась улыбка на лице. Залитая своей и чужой кровью, она встала в полный рост и с трудом, но подняла меч перед собой, указывая на троицу кончиком лезвия. Решив, что их вызывают на последний бой, все трое гладиаторов выпрямились и подняли своё оружие.       Не прошло и секунды, как они, кто быстро, кто медленно, побежали на девушку. Между ними было не более пяти метров, но ей хватило времени, чтобы отвести меч назад, расслабить плечи, выровнять дыхание, насколько было возможно, и, несмотря на дрожавшие колени, ухмыльнуться. Приблизившись на два метра, все трое подпрыгнули в воздух, нацелив оружие на Мурату. Та, занося удар, вдруг почувствовала не просто жар, а настоящий огонь под своей туникой. Подумав, что это конец для них обоих, девушка закрыла глаза, даже не заметив, как песок под её врагами раскалился и как над ним взметнулось пламя.