Это не любовь

С тех самых пор, как меня отстранили от тренировок, мне стало лучше. Окей, мне просто стало легче, потому что не было необходимости тесно взаимодействовать с альфами. Когда дело касается спорта, ситуация всегда обостряется, потому что по сути спорт похож на секс. Я словил немалый дзен, и мне даже стало казаться, будто все налаживается. Я на полном серьезе задумался о том, что смогу поддерживать получившийся баланс всегда. Такие мысли обнадеживали. Пока я держал себя в руках и пил таблетки, все было нормально. Но я даже не понимал, насколько хрупок этот баланс. Дрочить после школы, заперевшись в комнате, стало нормой. Я старался ни о ком не думать в этот момент, но, когда я приближался к финалу, в голове неизбежно вспыхивало лицо Эйба, его голос и его прикосновения. Я помнил все до мельчайших подробностей и ненавидел себя за это. Когда я кончал, мне было безумно стыдно и хотелось плакать. Но я брал себя в руки и делал вид, будто ничего особенного не происходило. Когда доктор Джеймс спросила, как мои дела, я ответил: "Нормально". Причем я искренне верил в это. - Значит, тебе подходят супрессанты данной группы. Это хорошо. Я тоже так думал: это хорошо. Хорошо, что я держался. Хорошо, что у меня не возникло необходимости признаваться доктору Джеймс в том, что я постоянно хочу, мать его, секса. - А что насчет метки? - уточнила она. - А что с ней? - Ты не чувствуешь никаких недомоганий? Я не знал, что из того, что я чувствовал, было недомоганием, а что нет. Наверное, все, когда взрослеют, чувствуют нечто подобное. И они справляются, а значит, справляюсь и я.  - Нет, - ответил я. - Ты сильный парень, Дакота, - задумчиво произнесла доктор Джеймс. Меня это обрадовало. Я прямо воодушевился. - Спасибо.  - Вероятно, между тобой и альфой, который поставил метку, что-то изменилось? - Почему вы так решили? Мне не нравилось говорить о метке и, тем более, об альфе, который ее поставил. Казалось, если игнорировать проблему, она постепенно исчезнет, но, когда кто-то задавал вопросы, становилось сложновато верить в это.  - Буду с тобой честна, Дакота, - начала доктор Джеймс. - В своей работе я успела насмотреться на омег, которые были связаны насильно, и они находились, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Я сглотнул. - Что значит "насильно"? - То, о чем ты подумал, Дакота. Мне стало не по себе. Но я подавил это ощущение. У меня все было в порядке. Меня не насиловали, и с меткой я прекрасно справлялся, если не считать изменений в стиле одежды и того, что меня выперли из команды. Я не представлял, когда я смогу вернуться. Возможно, если я поговорю с тренером... На самом деле где-то в глубине души я знал, что вернуться в прежний режим у меня уже не получится. Я сомневался, что смогу поддерживать нынешний уровень, вернувшись в команду альф, которые, так же, как и я, пытаются разобраться со своими феромонами. Мне следовало быть ответственнее, потому что безответственным я уже побыл, и это не привело ни к чему хорошему. - Они действительно делают это? - спросил я. - Да, и в подавляющем большинстве случаев их действия остаются безнаказанными, потому что доказать факт насилия очень трудно. - А у вас есть метка? Доктор Джеймс удивилась. - Нет. - Но вы замужем, - кольцо на ее безымянном пальце я заметил в первый же день, но интересно мне стало только сейчас. - Да, замужем. Но брак не является синонимом вечной любви - это всего лишь действие, которое дает социальные гарантии. - Вы не доверяете своему мужу? Доктор Джеймс покачала головой. Она хотела что-то сказать, но не стала. - Это сложный вопрос. На него не так легко дать ответ. - Почему? Вы либо доверяете мужу, либо нет. Разве есть другие варианты? - Есть. - Тогда зачем вы вступили в брак? Из-за социальных гарантий? Доктор Джеймс рассмеялась. - Гарантии, скорее, бонус. Я люблю этого человека. - Он альфа? - Да, он альфа. - Тогда откуда вы знаете, что это любовь? Доктор Джеймс снова рассмеялась. Ее смех был снисходительным, и я чувствовал себя глупым. Но я не должен был так себя чувствовать. Потому что каждому школьнику известны процессы, лежащие в основе так называемых чувств, возникающих между альфами и омегами. И даже если бы я не видел, как страдает моя мать, я все равно не перестал бы так думать. Или перестал бы? Я не мог сказать наверняка. Но вот в чем была правда: в какой-то степени я был благодарен этому опыту, потому что именно он не позволил мне стать безмозглым заложником заблуждений, к которым было склонно если не все, то подавляюще большинство живущих в этом мире людей.  - Раз ты сказал, что у тебя все нормально, то я увеличу интервал между нашими встречами до двух недель, - сказала Доктор Джеймс. - У тебя есть мой номер на случай, если вдруг поймёшь, что не справляешься. Я молча кивнул. - С тобой ведь точно все в порядке? - уточнила доктор. - Я надеюсь на это, - отозвался я.  Несмотря на различия в наших точках зрения относительно всей этой ситуации с альфами и омегами, доктор Джеймс была глубоко симпатична мне. Не знаю, наверное, потому, что она не давила на меня, не пыталась переубедить или учить меня жить. Она просто слушала и говорила со мной. Она пыталась помочь мне. В отличие от некоторых. Так как тренировки перестали быть неотъемлемой частью моей жизни, я практически не сталкивался с парнями из команды. Время от времени я видел кого-то в коридоре, но мне не составляло труда избегать общения с ними. Я просто включал дурачка или делал вид, что у меня пиздец как ухудшилось зрение. В среду ко мне все же подошёл Брик. Наши взгляды встретились, и я не смог притвориться слепым. У нас с Бриком всегда были более-менее дружественные взаимоотношения. Так что я решил встретиться со своей проблемой лицом к лицу. - Здорово, Уилмер. Он и вёл себя довольно непосредственно. Это подкупало. "Ну", - сказал я мысленно, а потом уже вслух добавил: Привет. - Как ты? Когда вернёшься? Я почесал затылок, решая - быть честным или солгать. Даже если Брик создавал впечатление хорошего парня, это не значило, что о содержании нашего разговора не узнают остальные.  - Вернусь когда вернусь, - ответил я. - Это шутки для тебя? Лицо Брика приобрело серьёзное выражение. - Ты не представляешь, насколько это для меня серьёзно. - Я спрашиваю не из праздного любопытства, - сказал Брик. Вот оно - то, чего я остерегался. - Я хочу знать, мы можем рассчитывать на тебя в следующем плей-офф или нет.  Мы буравили друг друга взглядами. Я не должен был злиться на Брика, но его запах, пусть и слабый, вынуждал меня снова защищаться. Я боялся провалиться в феромонную яму, потому что не знал, какой урон мне нанесёт это падение. - Я не знаю, ладно? - сдался я. - Не могу ответить на твой вопрос.  - Почему? Брик выглядел сосредоточенным, будто мои слова и правда имели для него какое-то значение. Но в мою голову все равно закралось подозрение, потому что ну не мог он не понимать то, что понимали все вокруг. - Ты прикалываешься? - спросил я. Брик нахмурился. - Ты два года играл в этой команде, и ничто не могло тебя остановить, а сейчас ты резко решил бросить? Я вспомнил про метку и про то, что мне снова каждый раз придётся вести себя неестественно, чтобы не дать кому-то заметить её, и любые зачатки сожаления тут же увядали.  - Все меняется, - констатировал я. - Это из-за Дирка? - спросил Брик. Я сильнее сжал руки на груди и перенёс вес своего тела на другую ногу, стараясь сделать все это как можно естественнее.  - С чего ты взял? - Вы оба странно себя ведёте. И та, блин, драка на поле... Как только мы узнали о твоём отстранении, Дирк сразу пошёл к тренеру, несмотря на то, что ты надрал ему задницу.  - О, я очень растроган, - я закатил глаза. - Как мило с его стороны заступаться за того, кто всыпал ему по первое число. Ладно, я должен был быть честным с самим собой: пусть я и понимал, что Эйб мне поддался, но мысль о том, что я уложил его на лопатки, доставляла мне. Я не знал, что лицо Брика может стать ещё суровее. Что ж, мир умеет удивлять. Скорее всего, он думал, что я тот ещё долбаный засранец. Но все в этой идиотской жизни было относительно, и если бы Брик (не дай боже) узнал, что Эйб Дирк, которого все считали хорошим парнем, воспользовался слабостью своего товарища по команде и, мать твою, пометил его, то, вероятно (хотя не точно), засранцем в этой истории оказался бы далеко не я. Я вспомнил слова доктора Джеймс о том, что в подавляющем большинстве случаев альфа остаётся безнаказанным. И пусть секс между мной и Эйбом не был насильственным, я не давал согласия на гребаные узы. В мире, где правят альфы, у омеги нет шансов. Это вгоняло в отчаяние. - Черт возьми, почему ты так ненавидишь его? - Брик искренне недоумевал. Не имело смысла объяснять альфе, почему другой альфа - дерьмо. Альфа никогда не поймёт омегу и ни за что не встанет на его сторону. Если так и случится, то это будет означать лишь то, что альфе что-то нужно от омеги или что цена вопроса слишком мала. Я похлопал Брика по плечу. - Я не ненавижу его. По крайней мере не сильнее, чем остальных.  Я должен был придерживаться этой позиции. Нельзя ненавидеть кого-то особенно сильно, нельзя возводить кого-то на пьедестал, пусть даже и в таком качестве. Первое место - всегда первое, даже если рейтинг отрицательный.  В пятницу состоялась одна из игр плей-офф. Мы со Стейси протащили на трибуны бренди в бутылке из-под Кока-Колы и цедили его потихоньку. На улице было холодно, так что бренди согревал нас. Когда парни вышли на поле, я не мог перестать думать, что там, рядом с ними, должен находиться я. Выступать в роли обычного зрителя, который ни на что не может повлиять, было странно. Будто у меня отняли моё место, и теперь мне срочно нужно было найти новое. Но я понятия не имел, где искать, и уровень тревоги зашкаливал. Наверное, мне не стоило приходить на матч. Но пропустить его было бы ещё большей пыткой. Если бы я позволил страху и панике взять надо мной верх, я не простил бы себя. Так что я выбрал меньшее из зол и не жалел об этом.  Никаких сожалений, но немного жалости я испытывал, когда видел синюшное лицо Эйба, который скользил взглядом по трибунам и, вероятно, не находил то, что искал, поэтому казался невыносимо разочарованным. Синяки с его лица уже почти сошли, но вид все равно оставался болезненным. Я не хотел сочувствовать Эйбу, но после только, как Брик рассказал о его визите к тренеру, я оттаял. Нет, я не собирался становиться его лучшим другом. Метка на моей шее являлась подтверждением тому, что это невозможно. Чтобы не раскиснуть, я должен был держать себя в руках, я должен был каждый день бороться со своим телом, чтобы сохранить себя. И иногда, особенно сразу после дрочки, мне казалось, что я проиграл эту войну. Мне требовалось какое-то время, чтобы это состояние отступило. К концу второй четверти я уже порядком поднабрался. Это ещё, конечно, были не "танцы на барной стойке", но уже и не "я большой фанат командных видов спорта". Я выпил достаточно жидкости, чтобы природа позвала меня. И я отреагировал на её зов. Я даже не представлял, какой пустынной становилась школа во время матча. Мир вокруг как будто замер. У меня было минут пятнадцать до начала третьей четверти, так что я не торопился.  Прямо посреди процесса появился Тревис и пристроился к соседнему писсуару. Я старался игнорировать его, побыстрее сделать свои дела и съебаться. Но выполнить даже первый пункт этого плана оказалось сложновато, потому что Тревис откровенно пялился на меня. - У тебя какие-то проблемы? - не выдержал я. - По-моему, это у тебя проблемы, - Тревис усмехнулся. Он приблизился ко мне вплотную, так что я был вынужден свернуть операцию раньше времени. Ощущения были так себе. - Эй, Уилмер, хочешь покажу, чему я научился? - Тревис расхаживал позади меня, пока я мыл руки. Я посмотрел на него через отражение в зеркале. - А тебе не нужно вернуться на поле? - спросил я, всем видом демонстрируя, что лучшим его умением стало бы умение вовремя сваливать. - Знаешь, омега не должен быть таким агрессивным. Тревис подошёл ко мне сзади, и я развернулся, потому что врагу нельзя подставлять спину. - Зато ты отлично справляешься с ролью альфы, - прошипел я ему в лицо. Тревис вцепился в мои скулы и с силой сжал их. Я мотнул головой, но освободиться не смог. Неожиданно все перед глазами поплыло. Запах Тревиса заполнил каждый сантиметр вокруг. Дело доходило даже до удушья. Я глотал ртом воздух, но не мог надышаться. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Запах стал таким сильным, что я едва ли понимал, где нахожусь. Голова шла кругом, но это было бы ничего, если бы при этом тело не превратилось в мягкий пластилин. Я уперся рукой в грудь Тревиса и постарался оттолкнуть его. Мне всего-то и нужно было изменить ситуацию в свою пользу. Но сил не хватило даже на это.  Тревис схватил мою руку и завернул ее мне за спину, одновременно переворачивая меня лицом вниз. Я прижался щекой к раковине и попытался собраться с силами еще раз, но тело меня не слушалось. - Ты об этом пожалеешь, - прорычал я. Тревис наклонился к моему уху. - Да что ты говоришь? И как же ты заставишь меня пожалеть, омега? Я чувствовал стояк Тревиса, когда он прижался ко мне. Самым мерзким было то, что мое тело отреагировало на его близость. - Гори в аду, - выплюнул я. Тревис взял в рот мочку моего уха, а потом засунул язык в ушную раковину. Мне хотелось сдохнуть прямо здесь и сейчас. Я не понимал, почему такой здоровый парень, как я, не может справиться в Тревисом. Он не был меньше меня, но не слишком-то и превосходил по физическим данным. Тревис расстегнул ремень моих штанов и приспустил их мне на бедра. Я забрыкался еще сильнее, не давая возможности что-то сделать. Он надавил сильнее на мою шею. Я чувствовал, как его запах обволакивал меня, заставляя падать всю глубже и глубже в чертову бездонную яму. Тревис спустил свои спортивные шорты, а затем вставил мне. Резко и сразу до конца. Боль пронзила меня насквозь. Казалось, тело рассыпалось на миллион кусков. Я закрыл глаза и пытался абстрагироваться от боли и от факта того, что все уже случилось. Кроме физической боли я не чувствовал ничего. Я утонул в долбаном запахе альфы. Все мои мысли и эмоции растворились в небытии. Я словно наблюдал за собой со стороны, дожидаясь, когда все закончится.  Завершилось все достаточно быстро, хотя мне показалось, что прошла целая вечность. Тревис кончил, достал член, наклонился к моему лицу и прошептал: - Ну и кто кого поимел, сучка? - Клянусь, я убью тебя. - Кишка тонка. Тревис натянул шорты, привел себя в порядок и ушел. Некоторое время я не мог нормально двигаться. Я сполз на пол и просто беспомощно лежал. Я ждал, когда долбаный запах Тревиса выветрится и силы вернутся ко мне. Я молился, чтобы никто не зашёл в туалет. Когда способность двигаться вернулась, я встал и прислонился к долбаной раковине. Меня трясло, задница болела, и я понял, что не смогу даже нормально сесть. Сперма Тревиса стекала по внутренней стороне бедер. Я оторвал кусок туалетной бумаги и вытер подтеки, но сперма продолжала течь. Я прочистил проход. Меня стошнило. Я привел себя в некое подобие порядка, и, стараясь остаться незамеченным, свалил нахуй из этой долбаной школы.  Идти через парадный вход было сумасшествием, потому что там всегда толпилась ебаная куча народа, а я не был уверен, что готов выдержать это. Так что я пошёл через парковку. Я придерживался края: там всегда было меньше света. - Уилмер! - я даже не сразу понял, кому принадлежал голос. - Уилмер, постой! Звуки шагов стремительно приближались, кто-то схватил меня за руку. Лучшая защита - нападение, поэтому я резко развернулся и оттолкнул Эйба так далеко, как только мог. Он попятился, не отрывая встревоженного взгляда от меня. - Что он сделал? - после паузы спросил Эйб. Его голос дрогнул. Я, блять, был так зол и в такой, мать ее, панике, что даже если бы к моей голове приставили дуло пистолета, я не смог бы рассказать.  - Можешь спросить у своего приятеля-альфы, - съязвил я. Эйб всплеснул руками. - Не будь таким!  Я выгнул бровь. Мне хотелось причинить боль. Я должен был выглядеть как можно более равнодушным, потому что ни один долбаный альфа не заслуживал видеть мою слабость.  - Точно, я должен быть милым и послушным, - я совсем не обрадовался тому, что вспомнил слова Тревиса, сказанные им в туалете. - Альфы любят послушных, не так ли?  - Да что с тобой не так? - прорычал Эйб. Я в считанные мгновения оказался рядом с ним и толкнул его в плечо. - Со мной все не так, ясно? Я толкнул его ещё раз. Эйб снова позволял мне атаковать его, как тогда на поле.  - И ни ты, ни другой долбаный альфа не сможет причинить мне боль! Эйб схватил меня за руку, когда я собирался снова толкнуть его.  - Я не хочу причинять тебе боль, - членораздельно произнёс он. - Как ты не понимаешь? Никто... Черт, - Эйб провел ладонью по лицу, - почти никто не хочет причинять тебе боль. Если бы только ты перестал провоцировать... Я вырвал свою руку у Эйба. - То есть проблема во мне, да?  - Я не это хотел сказать. - А что тогда? Мы молча смотрели друг на друга, и каждый чего-то ждал от другого. Но чего я точно не ждал, так это внятного объяснения, потому что его не было - я был прав. Я развёл руками, отвернулся и зашагал прочь, но Эйб крикнул: - Что я должен сделать, чтобы ты перестал постоянно лаять на меня, как шавка? Я развернулся, продолжая идти в том же направлении, но уже спиной вперёд. - Перестань быть долбанным альфой!  Эйб пошёл за мной. Я снова отвернулся от него. - Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно! Я поднял обе руки и крикнул: - Вот и ответ! Эйб больше меня не преследовал. Вернувшись домой, первым делом я принял душ. Блять, я был просто безумно рад, что матери не оказалось дома. Я почему-то был практически уверен, что, просто увидев меня, она все поняла бы. Как бы я не ненавидел этот факт, но мама знала меня лучше всех, и не только потому, что была моей матерью. Задний проход не то, что мыть, к нему даже прикасаться было больно. Но я должен был избавиться от остатков спермы Тревиса. "Я разобью ему ебало, клянусь", - вот о чем я думал. Даже если его ебучие феромоны лишат меня почвы под ногами.  Конечно же, кучу пропущенных от Стейси я обнаружил только утром. Но куда важнее было придумать стратегию, поэтому первым делом я набрал доктора Джеймс и спросил, есть ли средства, которые помогут не чувствовать запахи альф. - Есть средства, после которых ты не будешь чувствовать вообще никакие запахи, - ответила доктор Джеймс. - Но даже если ты оградишь себя от всех на свете запахов, это не будет означать, что они перестанут на тебя влиять.  Я вспомнил вечеринку в доме Бадлера. Тогда я тоже перестал чувствовать запахи, но это не уберегло меня от секса с альфой и метки. Вот как это работало: запахи помогали понимать, что хорошо, а что плохо. Только вот у природы оказались проблемы с чувством юмора, потому что нихрена не прикольно терять волю, вдыхая запах очередного самца-осеменителя, который из штанов готов выпрыгнуть, лишь бы засадить тебе. Доктор Джеймс спросила, все ли у меня в порядке и не нужно ли передвинуть встречу на будущую неделю. Я не видел смысла встречаться раньше, поэтому отказался. Как бы мне ни хотелось, даже доктор Джеймс не могла совершить гребаное чудо. Перезванивать Стейси я не стал, потому что не хотел придумывать оправдания тому, почему я исчез куда-то вчера. Но Стейси не заставила себя долго ждать и к обеду позвонила сама. - Ты не представляешь, что было вчера на матче! Ещё бы, ведь меня там не было. - Дирк, с которым ты все время цапаешься, ушёл с площадки прямо посреди игры. Окей, а есть что-нибудь, о чем я не знал? - Он просто бросил, мать твою, мяч и убежал с поля! - Ну, он же потом вернулся, - предположил я. - Да, но все оставшееся время он провел на скамейке. Его тоже отстранят? - Не думаю, - я усмехнулся. - Он же ни с кем не подрался. Он был альфой. Какие вообще проблемы могли быть у альфы? Какие угодно, но уж точно не связанные с половым созреванием. У долбанных альф нет проблем с привязанностями и они не лезут на стену, потому что их долбанный член не хочет опускаться. А ещё альфы не рискуют своей задницей в присутствии другого альфы. Альфы только берут, только имеют. Черт, мне стало мерзко от одного только воспоминания о том, что произошло вчера в школьном туалете. Так низко я ещё никогда не опускался, но чуял, что это только начало. Я не знал, что должен сделать, чтобы выйти из этой войны если уж не победителем, то хотя бы не проигравшим.  Все выходные я провел или дома, или недалеко от дома. В субботу я старался избавить свою многострадальную задницу от любых контактов с твердыми поверхностями. Даже когда Стейси зашла ко мне, потому что, мать её, она просто не могла не попытаться узнать, куда все-таки я делся в пятницу. В воскресенье стало лучше. Я купил какую-то мазь с регенерирующим действием, и мой бутон прямо-таки расцвел. В понедельник я почувствовал себя почти человеком. Но ещё не достаточно человеком, чтобы начать жаловаться из-за того, что мне опять приходится надевать одежду с высоким воротом. Наверное, мне все-таки придётся поговорить со Стейси о косметике. Она же девушка, а значит должна знать, как можно скрыть след от зубов. Хоть на многое я и не рассчитывал, попытаться все же стоило. Я собирался по-быстрому забрать учебник из шкафчика и вернуться в класс, потому что понятия не имел, чем может окончиться встреча с Тревисом или кем-то из команды. Мне нужно было время. Мне нужно было понять, что ничего не изменилось, что я все тот же и что все вокруг такие же, как до пятничной игры. Но все, как всегда, пошло по пизде. Я должен был уже привыкнуть, но дерьмо умеет заворачиваться в разные фантики. Тревис ковылял навстречу мне, опираясь на костыль. Его нога была спрятана в гипсе, и Тревису явно не легко давалось обычное тупое перемещение по коридору. Наши взгляды встретились. Тревис нахмурился ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже просто некуда. Я внутренне молился, чтобы этому придурку не пришло в голову на весь белый свет объявить, что он поимел меня. В какой-то момент мне показалось, что именно это он и сделает. Я уже мысленно забирал свои документы, чтобы перевестись в другую школу. Но, проходя мимо меня, Тревис только ухмыльнулся. Он знал, что у меня на уме, и он знал, что у него есть власть надо мной. Но пока использовать её он не собирался. И мне, блять, претила одна только мысль о том, что когда-нибудь он все-таки соберётся. Получалось, что я теперь был зависим от гребаного ублюдка Тревиса. Этот ебучий подвесной мост терзал меня весь день. Уровень тревоги увеличился многократно. Я надеялся, что завтра станет лучше, но лучше не стало. Я проснулся с тем же самым беспокойством, будто вчерашний день не заканчивался. Это был самый поганый вторник в моей жизни. А затем среда, четверг, пятница... В воскресенье я поймал себя на мысли, что не хочу идти в школу. Но я пошёл. Просто отключил гребаную часть мозга, которая отвечала за тревогу, натянул свою кольчугу с длинным воротом и отправился в долбаную школу. Сидя в столовой со Стейси, я перебирал пальцами трубочку для сока, и думал, что так продолжаться не может.  - Эй, ты где? - Стейси пощелкала пальцами у меня перед лицом. Я посмотрел на неё. - В чем дело? - спросил я, потому что, кажется, Стейси мне о чем-то рассказывала. - Слушай, если тебе неинтересно, то просто скажи, и я заткнусь, - она подняла перед собой руки.  - Я просто задумался, - оправдался я. - О команде? - спросила Стейси, подавшись вперёд. Я понимал, почему она заговорила именно об этом. Всё дерьмо крутилось вокруг чёртовой команды, даже если к самой команде, как таковой, отношения и не имело. - Я пиздец как задолбался, - признался я. - Хм, - протянула Стейси. - Есть, конечно, один вариант... Она не успела закончить, потому что к нашему столу подковылял Тревис. Его самоуверенный вид не предвещал ничего хорошего. Тревис бросил свой поднос рядом с моим и, подволакивая ногу в гипсе, сел на соседний стул. Стейси раздражённо уставилась на него, потому что он, мать его, прервал наш разговор. И я, если честно, был куда сильнее заинтересован в том, чтобы узнать, какой же вариант хотела предложить мне Стейси, чем в компании этого засранца. - А ты тёмная лошадка, Уилмер, не так ли? - спросил Тревис. Я проигнорировал его выпад. Альфы походили на собак: стоило отреагировать на их выброс, и все - ты попался. Я чувствовал сильный запах Тревиса, и моё тупое сердце билось чаще обычного, но я все еще помнил то, что случилось в туалете, и это помогало держать себя в руках. Как бы мерзко это не было, но Тревис преподал мне хороший урок, а я неплохо учился. - Если ты не заметил, мы разговаривали, - Стейси сложила руки на груди и выглядела, как самая настоящая, мать ее, стерва. Я обожал, когда она была такой, но сейчас даже её режим сучки не помогал. Теперь многие вещи, к которым мы привыкли, перестали работать, и чем больше времени проходило, тем больше таких вещей становилось. Фактически, мы заново учились жить. - Ты уже отомстил, - сказал я, не глядя на Тревиса. - Какого хрена тебе от меня нужно?  - Появился ещё один должок, - сообщил Тревис. - Ты, вроде, ногу повредил, а не голову.  Я смерил Тревиса презрительным взглядом. Я знал, что это выведет его из себя, и именно этого я пытался добиться. Оказывается, не только альфы могли "читать" омег. Эта связь была двусторонней. И хотя я все еще не понимал, как работает вся эта фигня с феромонами, я знал, что происходит в долбаной голове альфы. - Ты нарываешься, Уилмер, - сквозь сжатые зубы предупредил меня Тревис. Его феромоны давили со всех сторон, но я приказал себе держаться. Даже если я родился омегой, это не означало, что я был слабаком. Моё сердце долбило, как ненормальное, ещё чуть-чуть, и я начал бы задыхаться. У меня кружилась голова, и я не понимал, удаётся ли мне сохранять невозмутимый вид. - Какого хрена, Тревис? - голос Эйба донёсся до меня, как сквозь вату.  Давление ослабло. Я вцепился в столешницу пальцами и отвернулся. Если бы я этого не сделал, то не выдержал бы.  - А вот и папочка, - усмехнулся Тревис. - А все думал, когда же ты появишься. - Я, кажется, вежливо попросил тебя отвалить, - сказал Эйб.  - И это ты называешь вежливостью?  Не знаю, потому ли, что мне было плохо, или потому, что мне вдруг стало хорошо, но я впервые в жизни почувствовал, как альфа использовал свои феромоны против другого альфы.  - Думаешь, если научился новым примочкам, то можешь вести себя, как мудак? - не отступал Эйб.  - О, простите, святой отец, - стул Тревиса отъехал со страшным скрежетом, и я обернулся. - Я забыл, что на сегодня назначена проповедь. - Лучше бы ты забыл дорогу к этому парню, - Эйб сложил руки на груди.  - А иначе сломаешь мне вторую ногу? - огрызнулся Тревис. Эйб вызывающе выгнул бровь.  - Серьёзно, чувак. Я тебя ещё не простил за первую. Сучки сучками, но мы же, мать твою, в одной команде. - Уилмер в одной команде с нами. Тем ни менее ты... Эйб бросил на меня мимолетный взгляд и закрыл рот. Моё лицо, наверное, было охренеть какое злое, потому что я, блять, сложил в голове два и два, и мне не понравилось то, что я понял. Эйб возомнил себя, мать его, спасителем? Решил, что имеет право вмешиваться в мои дела? Я не нуждался в помощи альфы. Особенно если дело касалось другого альфы. Я должен был, мать его, разобраться сам, и я не собирался спускать на тормозах чужое вмешательство. Особенно тому, кто оставил на мне метку. Сначала я хотел ударить Эйба. Специально у всех на глазах, чтобы опозорить или типа того. Омега уже во второй раз нападает на альфу - вот шуму-то было бы. Но именно из-за шума я и не стал затевать драку. Мне не нужны лишние проблемы. Я подхватил рюкзак, висевший на спинке стула, и, демонстративно задев Эйба плечом, вышел из столовой. - Уилмер! - уже в коридоре услышал я. Эйб схватил меня за руку и вынудил обернуться. - Какого хрена это было?  - А ты думал, я скажу тебе "спасибо"? Я сложил руки на груди. - Нихрена я не думал. Но уж точно не ожидал, что ты разозлишься.  - Это не твоё ебучее дело! - Это моё дело, если я так считаю. Я усмехнулся. - Ну да, точно. Намного важнее, что думает альфа. Эйб хотел что-то сказать, но только всплеснул руками. - Почему ты всегда такой? - Потому что ты всегда такой, - я кивнул ему за спину. Эйб нахмурился и приблизился свое лицо к моему. - Я пытаюсь помочь. - А я просил о помощи? Мы смерили друг друга гневными взглядами. - Он изнасиловал тебя, - Эйб сжал зубы. - Я просто не понимаю этой твоей гордости. Ты хотя бы заявил в полицию? Поспорим, нет?  Мне от чего-то стало стыдно, и мой гнев поумерился. Я не забывал слова доктора Джеймс о том, что факт насилия очень трудно доказать. Если начнется разбирательство, то каждый узнает о произошедшем, и тогда мне впору будет покупать верёвку и мыло.  - Его гребаная нога - наименьшая плата, - все так же тихо продолжал Эйб. - Но, похоже, недостаточная. - Решил стать моим ангелом-хранителем? - съязвил я. - Только вот ты не лучше. Лицо Эйба вытянулось и побледнело. - Не смей сравнивать меня с ним! - прошипел он.  - Действительно, нечего вас сравнивать. У Тревиса хотя бы хватило мозгов не метить меня. Эйб задохнулся от злости, но быстро взял себя в руки, только у него не получилось скрыть выражение какой-то обречённости на лице. Я испугался, что перегнул палку. Я никогда не видел такое выражение лица. Ни у кого. И то, что так выглядел именно Эйб, причиняло мне боль. Я не должен был беспокоиться, но беспокоился, даже если это были не мои чувства. Долбаная метка делала Эйба особенным. Теперь я никогда не узнаю, каково это, когда тебе кто-то нравится, потому что есть Эйб.  - Ну и говнюк же ты, Уилмер. Эйб оттолкнул меня с дороги и быстрым резким шагом ушёл прочь. Я чувствовал себя хреново весь оставшийся день. Я не пошёл на послеобеденные занятия. Просто шатался по улицам, стараясь выветрить омерзение к самому себе. Эта долбаная метка заставляла меня сожалеть о том, что я причинил Эйбу боль. Чувства были настолько реальными, что мне становилось страшно. Я боялся перестать понимать, где заканчивались мои чувства и начинались чувства, вызванные привязкой. Я не хотел возвращаться домой из-за матери. Если бы я увидел её сейчас, то во мне определённо что-то сломалось бы. Я никогда не хотел быть похожим на неё, но теперь я, как никто другой, понимал, что творилось у неё внутри.  Я уже совсем отчаялся, когда позвонила Стейси. Она хотела узнать, что произошло в столовой и чем я, черт возьми, занят. Но посвящать её в подробности было бы полным безумием, поэтому я сказал: - Не забивай себе голову ерундой. Лучше расскажи, какой там у тебя был вариант. Иногда мне казалось, что я совсем не понимал Стейси. Пусть мы и дружили уже несколько лет и, я полагал, продолжим дружить, я все ещё не мог раскрыть её. Она так легко велась на мои уловки и при этом умудрялась проявлять такую эмпатичность, что мне никак не удавалось понять: легкомысленная она или на редкость хитрожопая. На самом деле это не имело особого значения, потому что со Стейси мне было комфортно, а это главное.  - Ну, это связано с алкоголем, - она растягивала слова, что подразумевало некое продолжение, но продолжения не было да и не должно было быть. - А ещё с баром на Седьмой улице? - продолжил я. Нетрудно догадаться, ведь мы зависали там время от времени. Бар на Седьмой улице принадлежал семье Остина, поэтому если дело касалось бесплатной выпивки, то дело касалось и Остина. Кажется, Стейси нравился Остин. Ещё бы. Он был старше нас и у него всегда все было под контролем. Рубаха-парень, надёжный и сильный, несмотря на то, что омега. Я сам хотел бы быть таким, но я таким не был и, наверное, именно поэтому недолюбливал Остина. Он знал это и принимал, что выводило меня из себя ещё сильнее. Я просто банально завидовал. Мы встретились у заднего входа. Стейси набрала Остина, и он впустил нас. Мы знали, куда идти. Комната для персонала с минибаром и диваном из кожзама довольно хорошего качества. Я развалился на диване, зная, что ближайшие несколько часов не сдвинусь с места. Максимум, что может произойти, - мой мочевой пузырь решит, что с него хватит. Но вся прелесть комнаты для персонала была в том, что стоило из неё выйти и ты тут же упирался в дверь туалета для персонала. Что может быть лучше? Бар и туалет в шаговой доступности. Если бы я только мог, то поселился бы здесь навечно. Мы пили и слушали музыку. Стейси, как всегда, рассказывала Остину последние новости, будто ему могло быть интересно, что её учитель математики гоняет лысого в туалете или что я опять посрался с парнями из команды. Но, как и в случае со Стейси, я не мог понять, что на уме у Остина. Он внимательно слушал и даже изображал участие, что немного смущало, потому что я не чувствовал никакого кайфа в том, что кто-то знает подробности моей школьной жизни. Черт возьми, такому парню, как Остин, должно быть глубоко насрать, что там у кого происходит. Но он переводил на меня взгляд, когда Стейси рассказывала про меня, и даже задерживал его на мне. Чтобы не чувствовать неловкость, я пил. Неловкости было много, так что и пил я немало. Время от времени в комнату заглядывали ребята, работавшие в баре. Они не задавали вопросов, потому что знали, кто мы. Не то, чтобы мы были кем-то большим, чем просто шпаной, но нас считали друзьями Остина, и я предпочитал, чтобы все так и оставалось. - Ты сменил стиль? - спросил Остин, когда Стейси отлучилась в туалет. - И впрямь решил уйти из команды? Я неопределённо покачал бутылкой. - Да, пора с этим завязывать. - Тебе же нравился спорт. Остин открыл очередную бутылку и сел на другую сторону дивана, соблюдая дистанцию. О боже, этот идеальный Остин!  - А теперь разонравился. - Так бывает? - Бывает по-разному. Я сделал глоток. - Они альфы, да? - спросил Остин. - Парни из команды. Я не ответил. Нечего тут было отвечать. Не было ничего удивительного в том, что спортивная команда сплошь состояла из альф. Странным было то, что в их стройные ряды затесался омега.  - Они дерьмово относятся к тебе? - спросил Остин. - Они относятся ко мне так, как альфа должен относиться к омеге. Алкоголь уже здорово ударил мне в голову, так что мой язык подразвязался. Но это не значило, что я себя не контролировал. Остин нахмурился. - А как альфа должен относиться к омеге? - Как кобель относится к суке. Рука, в которой Остин держал бутылку, замерла и опустилась - Они что-то сделали?  - Просто я не выдержал конкуренции, - соврал я. Остин продолжал смотреть на меня, пока не вернулась Стейси. Я был рад, что он больше не спрашивал меня ни о чем, потому что ещё чуть-чуть, и я готов был рассказать. Я пожалел бы об этом, поэтому хорошо, что Остин больше ни о чем не спрашивал.