Статуя

Падшие с неба капли, ударяясь о камень, разбивались на мелкие брызги. Собираясь вместе, они стекали с безжизненного, холодного монумента, пока не встречали землю, впитываясь в неё. На Тростниковых Островах как всегда было поразительно тихо — лишь шум дождя и изредко проезжавшие по лежащей рядом дороге повозки нарушали тишину. Под статуей Гео Архонта, что веками стояла здесь, можно было разглядеть небольшую фигуру. Со стороны казалось, что это нищий или тяжело больной, что просит милостыни — с таким покорством и смирением фигура, несмотря на промокшую одежду, испачканные в грязи колени и воду, струящуюся по лицу, сидела, не двигаясь с места. Никто не обращал на неё внимания: в пасмурный день каждый спешил укрыться под навесом лавки с закусками, добежать до банка, пока важные бумаги не промокли, или случайно зайти погостить к старым знакомым, чей дом оказался поблизости, скрываясь от бушующей стихии. И лишь фигура молящегося оставалась недвижима, будто застыла вне времени. — О ком вы молитесь? Сзади послышались шаги, однако незнакомец, чьи слова нарушили тишину, остановился, так и не подойдя ближе. Молящийся не обернулся — лишь слегка вздрогнул, услышав низкий голос. Ещё несколько секунд он молчал, то ли надеясь, что незнакомец уйдёт, то ли размышляя, что ответить. — Вас прислала Верр Голдет? — Наконец произнёс он, так и не поворачиваясь. — Нет, боюсь, я не знаю кто это. Так о ком вы молитесь? — Кто вы? — Недоверчиво продолжил расспросы молящийся. — Странник. — Спустя недолгую паузу ответил незнакомец. — Блуждаю по миру — ищу новой жизни. — Вас чем-то не устраивала старая? — А вы задаёте мне вопросы, потому что сами не хотите отвечать на мои? — Молящийся не видел лица Странника, но чувствовал, что он улыбается. Фыркнув, он выпрямился. Всё ещё взирая на статую, он, помедлив, ответил: — Я молюсь о том, кого уже нет. — Кому же вы молитесь? Гео Архонт умер — неужели не слышали? Молящийся вздрогнул от этих слов, как от удара хлыстом. Его плечи взметнулись вверх в гневной судроге, но тут же опустились. Он молчал, не отвечая. Капли дождя падали с его насквозь промокших волос, ударяясь о землю, но он всё так же сидел на месте. — Вы не человек, не так ли? — Внезапно спросил его незнакомец. — Что? — Вы — адепт? — Прямо спросил странник, будто спрашивал его о времени, или о том, далеко ли ближайший постоялый двор. — В округе ходят легенды, для путешественника как я это бесценный материал, поэтому я регулярно расспрашиваю местных жителей об адептах, о демонах, о чудовищах и прочем. Вас несложно узнать по описанию... Да и без него — маску демона на поясе мало кто носит. Адепт дрогнул, храня молчание несколько секунд. — Зачем спрашиваете, если знаете? — Его голос неожиданно надрывно дрогнул. Незнакомец рассмеялся. — Лишь хочу удостовериться в том, что моё предположение верно... Вы ведь плачете по своему Архонту, не так ли? — Уходите. Уходите, прошу вас. — Вы не сможете плакать по нему вечно. — Внезапно молящийся почувствовал, что на его плечо легла тяжёлая рука, а затем его обняли. Что-то родительски-тёплое, нежное и при этом невыносимо заботливое было в этих объятиях, что заставило его вздрогнуть, не веря собственному телу. — Мой вам совет — вы и не должны плакать по нему вечно. — Низкий голос шептал на ухо, согревая неожиданно горячим воздухом. И в ту же секунду Адепта отпустили. Послышались шаги, с которыми удалялся незнакомец. — П... Постойте... — Адепт ощутил вернувшийся на мокрую кожу холод, пробежавший болезненной дрожью по всему телу. — Подождите, куда вы... — Молящийся обернулся, но фигура незнакомца удалялась вдаль. У Адепта перехватило дыхание, внезапно он почувствовал, как сердце вновь рвётся из груди, как грудь вновь вздымается в волнительном, учащённом дыхании... — Господин, прошу, останьтесь! — Расплескивая грязь, поскальзываясь на лужах, с трудом не падая на камень дороги, он добежал, хватая Странника за плечо. — Сяо! — Чжун Ли удивлённо смотрел на Адепта, который тут же спрятал красное лицо в его одеждах, обнимая. — Не уходите... Прошу вас... — Голос адепта был приглушен, но в его интонации были слышны слёзы. — Мы не можем... Я не могу... — Он пытался сказать что-то, быстро тараторя, запинаясь, будто Архонт пропадёт в любую секунду, но захлёбывался во всхлипах, запинаясь. — Сяо, я... Я не могу остаться... — Чжун Ли положил на плечи Адепта руки, то ли пытаясь его отстранить, то ли пытаясь обнять в ответ, но тот в ту же секунду поднял красное лицо, гневно смотря в глаза Архонта. — Пожалуйста... — По щекам Сяо стекали слёзы, соединяясь с каплями дождя, падая на одежду Чжун Ли. — Я стану лучше! — Он сорвался на крик, отчаянно впиваясь ногтями в Архонта, цепляясь, будто утопающий за соломинку. — Я убью всех демонов! Я согласен на любой контракт! Я изменюсь, я стану послушнее, я готов на всё — лишь останьтесь! Я... — Он не закончил, заходясь в плаче. Чжун Ли молча прижал Адепта к себе, зарывая в ткани плаща надрывные всхлипы Сяо, который, уже не сдерживаясь, выл от боли и горькой обиды. Он закашлялся — горячий воздух, которым так и веяло от Чжун Ли, душил Адепта, а собственная густая слюна, которую он судорожно пытался сглотнуть, заполняла рот. От каждого вдоха Сяо дрожал в сильных руках, трясся всем телом, пытаясь обхватить торс Архонта сильнее. — Не уходите... Прошу, не оставляйте меня... — Будто в бреду шептал он, раз за разом повторяя одно и то же. — Я не смогу без вас, я умру без вас, я никого больше не смогу полюбить, как вас... Чжун Ли, что лишь обнимал Сяо до этого, внезапно отстранил его. — Что ты сказал? Адепт испуганно, будто боясь, что Чжун Ли исчезнет, схватил его за руки, до боли сжимая. Его тонкие губы дрожали, пока он неслышным шёпотом повторял последние слова, отчаянно лепеча их. Внезапно на его лице застыл немой ужас, а нездоровый румянец, что придавал болезненности его виду, вспыхнул лишь ярче. Слёзы, что ещё стояли в его глазах сверкающими каплями, с тихим звуком, затерявшимся в шуме дождя, упали на землю. — Я... — Он сделал тяжёлый вдох, после чего поднял глаза на Моракса. — Я никого больше не смогу полюбить так же сильно, как я люблю вас. — Повторил он. — Нет, Сяо... — Я люблю вас, как оружие любит воина, как перо любит поэта, как книга любит читателя. — На одном выдохе выпалил он, впиваясь ногтями в руки Архонта. — Разве я полезен, если я не в ваших руках? — Ты не должен быть "полезен". — Моракс в ответ мягко сжал руки Сяо, заставляя того на секунду ослабить хватку. — И ты не вещь, чтобы тебе был нужен хозяин. Внезапно в глазах Адепта промелькнул страх. — Зачем вы это говорите? — Будто не веря в происходящее, шептал Адепт, испуганно глядя на Чжун Ли глазами, полными детского непонимания. — Зачем вы лжете мне, почему... — Потому что я люблю тебя. — В воздухе повисла звенящая тишина. Сяо попытался сделать шаг назад, но Архонт остановил его, приобнимая. — Я люблю тебя, как человек любил бы человека. — И снова тёплые, душащие своей нежностью объятия заключили Сяо в плен рук Чжун Ли. — Как любят равного себе. — Но я не Архонт... — Я тоже. Они замолчали, едва дыша, будто каждый из них боялся, что другой окажется иллюзей, миражем, который в ту же секунду пропадёт. Тихо, слушая стук дождя, не заботясь о том, что оба насквозь промокли, они застыли, как каменные изваяния, навечно вмурованные в землю под их ногами. — Идём. — Всё же прошептал Моракс, и Сяо отпустил его, безоговорочно следуя приказу. Мимо них проносились постояльцы двора, бутоны шелковицы, зонты, ворчание, а они молча шли в номер Сяо. Заинтересованный взгляд владелецы отеля проводил их до двери, которая закрылась с характерным щелчком. Сяо пустым взглядом смотрел на то, как Чжун Ли заботливо стягивает с него промокшую одежду, чтобы повесить её сушиться на стул. Тот что-то говорил ему низким, пропитанным нежностью голосом, именно тем, который Адепт так давно мечтал услышать, именно тем, который являлся ему в самых сладких снах, однако теперь он не мог разобрать ни слова, лишь беспомощно глядя сквозь Чжун Ли. Даже когда он услышал интонацию вопроса в чужом голосе, он продолжил молча смотреть в одну точку. Казалось, все его мысли были направлены на что-то, однако эти мысли он не мог уловить. Адепт услышал, как Чжун Ли тяжело вздохнул, после чего почувствовал, как его подхватывают сильные руки, укладывая на большую кровать в центре номера. — Тебе стоит отдохнуть. — Расслышал Сяо слова Чжун Ли, который уже направлялся к выходу. — Стойте! — Неожиданно громко вскрикнул он, вскакивая с постели, будто очнувшись от размышлений. Чжун Ли выжидающе оглянулся на него, заставив всё тело покрыться мурашками. Сяо растерянно отшатнулся, сделав шаг назад, но, взяв себя в руки, всё же подошёл к Архонту. — Прошу, останьтесь. — Уже тише, но увереннее произнёс он. — Хотя бы на одну ночь. Я не посмею просить вас о большем, но, если вы сейчас уйдёте, я... — Сяо остановился, запнувшись. Чжун Ли вздохнул. — Сяо, — устало, горько глядя на Адепта, он положил руку на его плечо. — я не смогу быть рядом всегда и я не собираюсь обманывать тебя, утверждая обратное. Оба замолчали. Сяо опустил глаза, не в силах выдержать взгляд Архонта. Его лицо исказилось от напряжения с которым он отчаянно искал, что сказать, чтобы хоть на секунду продлить диалог. — Я не смогу отпустить вас. — Наконец выдохнул он. Его голос был неожиданно тихим, едва различимым за звуком капель, бьющихся об окно. — Ты умрёшь, если не сможешь отпустить меня. — Отрезал Архонт. — Ты умрёшь из-за своего упрямства и привязанности... — Я буду счастлив умереть из-за вас. — Сяо поднял на Чжун Ли медовые глаза. На его лице, красном и мокром от слёз, сияла грустная улыбка. Тонкие руки Адепта потянулись вверх, обнимая Архонта за шею, для чего Сяо пришлось встать на носочки, однако он уже не думал о росте: он аккуратно, едва касаясь чужих губ своими, поцеловал их. Мгновение — и он уже скрыл свое лицо в чужих одеждах. Ещё мгновение — и пальцы Архонта медленно и покровительственно, будто зачерпывая воду из горного ручья, вплетаются в волосы Адепта. Ещё мгновение — и Чжун Ли покрывает легкими укусами тонкую кожу на шее. Кажется, стоит надавить чуть сильнее, и прозрачная кожа порвётся, обнажая плоть и кровь Адепта, но Архонт лишь отстраняется, зализывая место укуса, чтобы переместиться к ещё нетронутой части. Сяо застыл. Чужое горячее, хриплое дыхание на шее жгло сильнее пламени. Каждое касание он выжидал, замирал, готовясь к острой боли, сжимал зубы, чтобы не закричать, а когда Архонт отстранялся, тихо выдыхал, проклиная себя за недоверие. Он вздрогнул, когда вместо очередного укуса на его шею легла рука, нежно оглаживая покрасневшую кожу. Медленно проводя пальцами по податливому телу, как музыкант проводит по любимому инструменту, Архонт поднимает руку к лицу Сяо, проводит пальцами у уха, играясь с непослушными прядями, а потом сжимает, чтобы наклониться, невесомо целуя мокрые щеки, влажной дорожкой следуя к губам, останавливаясь, чтобы позволить сделать вдох, и целует, целует невыносимо нежно, целует необъяснимо приятно, до боли в животе сладко, до звона в ушах завораживающе. И вот, стоит Архонту отстраниться, как Сяо хватает его за руку, будто утопающий, что держится за соломинку, и ведёт к постели. Обезумевшие золотые глаза сверкают, кипят, когда Адепт, отбросив стыд и самообладание, сам целует чужие губы, будто пытаясь отыскать что-то, яростно, сбивая темп, покусывая губы Архонта, сразу отстраняясь, будто испугавшись собственных действий. Всё было неправильно. Не так, сквозь слезы и ком в горле, он должен был целоваться. Не в страхе, что его вновь бросят, он должен был расстегивать чужие одеяния. Хотелось биться и кричать от боли, хотелось плакать в чужое плечо, кусая его, кусать собственные руки, пытаясь разорвать плоть, но разве заставит что-то из этого Архонта остаться? Сяо замедлился, расстегивая чужие брюки, как вдруг почувствовал тяжёлую руку на своей голове. — В этом нет нужды. — Бархатный голос эхом раздался в голове, заставляя остановиться. Ладони Архонта заботливо легли на его плечи, аккуратно приподнимая, чтобы положить на простыни тонкое тело. Осторожные, бережные касания, которыми Чжун Ли оглаживал выпирающие кости, будто пытаясь смягчить грубые черты Сяо, напоминали движения опытного мастера, чинящего механизм. Собирая разбросаные шестеренки чувств, нажимая на все нужные точки, без слов понимая, что нужно Адепту, он будто заново собирал его, а Сяо, непокорный, свободолюбивый, как редкий металл, что всегда отказывался гнуться, таял, неумело подаваясь навстречу ласкам, быстро дышал, сжимал простыни, не зная куда деть руки, и льнул к рукам, что так умело владели им. С его губ сорвался тихий стон, стоило Архонту коснуться его шеи. Хотелось продлить мгновение, остановить время, сделать хоть что-то, чтобы горячее дыхание и влажный язык подольше потомили его, но всё тело будто окаменело в руках Божества. — Оставьте... — Голос был неожиданно хриплым, поэтому Сяо закашлялся, пытаясь вернуть ему спокойные интонации. — Оставьте на мне метки. Прошу вас. — Вдруг его руки взметнулись, хватая лицо Архонта, цепляясь за него, сжимая в тонких, холодных пальцах. Он судорожно, как умалишенный, шептал слова, глядя в янтарные глаза. — Хоть что-то, чтобы я знал, что вы — не сон. Хоть что-то, чтобы не сошёл с ума, когда проснусь один. Хоть один шрам, умоляю. Грустный, долгий взгляд полный печали был ему ответом. Моракс отстранился от тонкой, нетронутой укусами или засосами — лишь лёгкими поцелуями — шеи, приближаясь к лицу Сяо, заставив того согнуть руки, протянутые вверх. — Нет. — Наконец прошептал он, опаляя Адепта горячим дыханием. Внимательно, с любовью проведя взглядом по отчаянному лицу, он опустил на сухие, искусанные в кровь губы нежный, едва ощутимый поцелуй, тут же отстраняясь. — С моей стороны будет надругательством так портить твое тело... — Мне плевать. — Отрезал Сяо. Он всё ещё сжимал в руках лицо Божества, но теперь его глаза сверкали болезненным, лихорадочным блеском. — Моё тело принадлежит вам, и, если вы его оставите, я не смогу даже руку по своей воле поднять. — Внезапно он убрал ладони от головы Архонта, чтобы схватить чужие руки. На лице Сяо заиграла помешанная, едва ли человеческая улыбка, когда он положил руки Архонта на свою шею, накрывая своими, слегка сжимая. — А раз вы не хотите, чтобы я был вашим, так сами убейте меня. — Он, чувствуя, как в глазах приятно темнеет, надавил на чужие ладони, сжимая сквозь них своё горло сильнее. — Да, именно так... — Едва хрипя, он почувствовал, как по покрасневшим от недостатка воздуха щекам катятся слезы. — Или признайте своим, или... — Хрипя, Сяо так и не смог произнести роковое слово. Чжун Ли отдернул руки, в ужасе глядя на то, как Адепт, очнувшись, жадно глотает воздух. Едва отдышавшись, Сяо перевел на Архонта взгляд, полный страха. В глазах Чжун Ли волнение смешалось с задумчивостью, и Сяо смог лишь тихо пискнуть, когда тот прижал его к кровати, угрожающе нависая. — Как скажешь. Адепт крупно задрожал, когда чужие губы прильнули к его телу, но вдруг тело его расслабилось — Архонт наконец даст ему ту боль, которой он жаждет, наконец оставит на нём знаки того, что он не один в этом мире, наконец... И Чжун Ли отстранился, так ничего и не оставив. Сяо застыл в оцепенении. — Это был ваш ответ? — Да. Адепт пустыми глазами взглянул на Чжун Ли. Вдруг дыхание его сбилось, всё тело скорчилось: что-то давно забытое, что-то давно растерзанное в тысячах сражений противилось происходящему, кричало, билось изнутри, желая сбежать, но в ту же секунду Сяо почувствовал невероятное облегчение, расслабляясь. — Значит так тому и быть. — Спокойно, с улыбкой глядя на Архонта произнёс он. Губы Чжун Ли были плотно сжаты, бесконечное сожаление клокатало в его глазах, которые были устремлены на Адепта. — Да, так тому и быть. — Протянул он, обречённо сжимая руки Сяо. И тут же он бросился к телу Адепта, как истощенное животное бросается на пищу. Он целовал его, целовал каждый миллиметр кожи, жадно, едва успевая дышать — никогда он не чувствовал такой нужды в чем-то, как сейчас в этом безнадёжном, обезумевшем Адепте. Игнорируя уже несдержанные хриплые стоны, он спустился ниже, зацеловывая бедра Сяо, обводя длинным, драконьим языком выпирающие кости. Хотелось прокусить насквозь эту бледную, прозрачную кожу, испещренную шрамами в бесконечных сражениях, но остатки сознания останавливали Архонта. Сяо едва дышал, метался на простынях, отчаянно пытаясь податься ближе, получить больше заветных касаний, чувствуя, как возбуждение пламенем разливается под кожей, и отчаянно стонал, стоило Чжун Ли хоть на секунду задержаться на одном месте. С его губ слетали мольбы и просьбы, едва ли складывавшиеся в осмысленные предложения, но такие искренние, что со стороны Адепт был похож на умиравшего в горячке. А когда губы Архонта коснулись его головки, Сяо громко застонал, едва сдерживаясь, чтобы не податься навстречу. Его било дрожью. Чжун Ли аккуратно, чуть замедляясь, начал касаться вставшего члена Адепта, проводя по всей длине грубыми пальцами, растирая предсемя, чтобы, опалив дыханием, взять в рот лишь головку, обводя языком. Сяо готов был плакать от возбуждения и беспомощности, пока длинный язык Архонта ласкал его, но лишь сдавленно, запрокинув голову, стонал, тяжело дыша. — В ящике шкафа есть... — Спустя пару минут Сяо чуть отстранился, заставив Архонта вопросительно посмотреть на него, — Есть слаймовый концентрат. Путешественник просил собирать его, если будет лишний, и я... — Он смущенно отвел взгляд, а потом горько усмехнулся. — Мне всё равно уже не придётся его отдавать, так ведь? Чжун Ли молча встал, направляясь к шкафу — действительно, в нижнем его ящике лежали ампулы с концентратом. Взяв одну, он вернулся к Адепту, который выглядел слегка пристыжено. На языке вертелся вопрос, однако, "Правда ли ты хочешь?" звучало бы как издевка, поэтому он молча зачерпнул пальцами немного жидкости, нанося её на дырочку Сяо, проникая внутрь одной фалангой, аккуратно массируя, стараясь расслабить напряжённые мышцы. Адепт прикусил губу, стараясь отвлечь себя от жжения внизу, что не укрылось от Чжун Ли. Со вздохом он чуть приподнялся, приближаясь к открытой шее Сяо, так податливо выставленной вперёд, и начал целовать её, улыбаясь краем губ тому, как Адепт сдавленно дышит, стараясь скрыть возбуждение. Добавив к одному пальцу второй, Архонт начал двигать ими, разрабатывая тугие стенки. — Расслабься. — Чжун Ли низким, хриплым от долгого молчания голосом шепчет рядом с ухом Сяо, заставляя Адепта покрыться мурашками и сдавленно застонать. Со лба Сяо стекает маленькая капля пота, что так умильно выглядит на его напряженном, сосредоточенном лице, что Чжун Ли вынимает пальцы и поднимается, чтобы поцеловать сжатые в тонкую полоску губы. Не успел Сяо изумленно распахнуть глаза, как его лицо начали зацеловывать: губы Архонта неустанно касались щек, будто пытаясь собрать с них густой, алый румянец, так нелепо выглядевший на бледной коже. — Стойте... — Сяо выдохнул, когда очередной поцелуй коснулся пространства около ушей. Тяжёлое дыхание сбилось: Адепт отчаянно пытался отдышаться в секундный перерыв. Казалось, сердце, бешено стучащее, отдавалось отчаянными ударами в каждом сантиметре тела, пытаясь вырваться сквозь кожу. — Я думаю, я готов. Сяо раздвинул ноги, остатками стыда удерживая себя от того, чтобы поднять взгляд на Архонта. Чжун Ли внимательно посмотрел на Адепта, податливо изогнувшегося на простынях, с каким-то обречённо-выжидающим, отстраненным выражением лица, после чего, подхватив того за плечи, приподнял, садясь и усаживая его к себе на колени. — Ты не против такой позы? Покрасневший, судорожно цепляющийся за плечи Архонта Сяо несколько секунд удивлённо смотрел на него, после чего медленно, осторожно покачал головой, выдыхая тихое "Не против". Чжун Ли ободряюще убрал со лба Адепта прилипшую прядь тёмных волос, долго глядя на красивое, слегка напряженное лицо, прежде чем чуть приподнять Сяо, чтобы высвободить из брюк вставший член. Адепт сделал резкий вдох, когда длинные пальцы обхватили его эрекцию, сжимая вместе с членом Чжун Ли, медленно, томяще проводя от основания до сочащейся предэякулянтом головки, выжимая из Сяо стон. Архонт аккуратно, наблюдая за реакцией Сяо, двигал рукой, постепенно ускоряясь. Лицо Адепта исказилось: жар от чужого тела, ритмичные, точные движения и непозволительно близкий, но до ужаса приятный контакт с Архонтом смешались в голове в единый кошмар из ощущений. Перед глазами начало предательски темнеть, чтобы хоть на что-то опереться, он до боли костяшек впился в чужие плечи пальцами. — Подождите! — Выкрикнул он из последних сил, чувствуя приближение душащего оргазма. Стоило Архонту остановиться, а черным пятнам перед глазами пропасть, как он пьяно, неаккуратно впился в губы Чжун Ли, ненасытно терзая их, не смея покусывать, но вылизывая, чувствуя, как настойчиво его целуют в ответ, будто пытаются образумить. Двигаясь своей эрекцией, потираясь ей о чужой член, ощущая каждую вену, отчего лишь плотнее прижимаясь, Сяо бесстыдно стонал в поцелуй, с трудом контролируя движения бёдер. — Я хочу вас в себе. — Наконец прошептал он, едва оторвавшись от чужих губ. — Ты уверен? — Прошу. — Сяо с трудом говорил, с края покрасневших губ стекала слюна, взгляд был затуманен. Не дожидаясь ответа, Адепт приподнялся, чтобы медленно, помогая себе рукой, направить в себя член Чжун Ли. Архонт взволнованно подхватил его бедра, чтобы дать Сяо опору, пока он не опустится, за что тот благодарно простонал, сильнее сжимая пальцы на чужих плечах. Медленно, стараясь расслабить Адепта ободряющими поглаживаниями, Чжун Ли начал опускать его на себя. Внимательно наблюдая за реакцией Сяо, Архонт останавливался, давая ему привыкнуть, стоило Адепту подать признаки дискомфорта, на что тот благодарно постанывал в чужую шею. Сантиметр за сантиметром Сяо опускался, шипя и запрокидывая голову от того, как распирал его член Архонта. Чжун Ли шептал что-то ободряющее, на что Адепт лишь пытался насадиться быстрее, удерживаемый лишь хваткой на бёдрах. Когда он опустился полностью, перед глазами всё плыло. Сяо машинально, на пробу, попробовал двинуться на члене Архонта, смещая его внутри, на что громко, несдержано простонал, выгибаясь дугой. — Ччч... — Чжун Ли подхватил его за талию, поглаживая, стараясь успокоить. — Не торопись. Сяо действительно остановился, переводя дыхание. Вдруг его руки медленно, как будто неуверенно, сползли с плеч Архонта, обвивая его шею, лишь слегка касаясь её. — Можно? — Запнувшись спросил Адепт, и, получив утвердительный кивок в ответ, лег на торс Чжун Ли, обнимая его. Руки Архонта поднялись, удерживая его, сковывая, чтобы тот не мог двинуться, навредив себе, на что Сяо улыбался, глядя за спину Чжун Ли. — Остаться бы так навсегда... — Прошептал он в пустоту, едва дыша, как будто не понимая, что говорит. Он поежился: внезапно мурашки пробежали по его спине, и он плотнее прижался к Архонту, стараясь запомнить это мгновение, продлить, сделать хоть что-то, чтобы оно никогда не кончалось... Он не помнит, кто из них начал двигаться первым, но, спустя пару минут, он уже задыхался, едва успевая хватать ртом воздух. Каждый толчок сопровождался пошлым хлюпаньем и шлепком, с которым Сяо опускался на член Архонта, выстанывая мольбы. Собственный член Адепта отчаянно терся о мышцы Чжун Ли, пачкая Божество предсеменем — лишь мысль об этом жгла щеки Сяо, а когда Архонт взял его член в руку, ритмично проводя по нему в такт толчкам, Адепт сорвался на крик. Каждое движение приносило новую волну ощущений, в попытках сбежать от них Сяо кусал губы, ускорялся, скулил, но ничто не помогало избавиться от ноющего, кипящего изнутри возбуждения. Казалось, заветный оргазм вот-вот настанет, но тут же Архонт, будто читая его мысли, чуть замедлял толчки, оттягивая разрядку. Стоило Сяо вновь понадеяться на оргазм, как движения руки на его члене прерывались, возобновляясь лишь через несколько секунд. Пелена застилала всё перед глазами, Адепт выл от наслаждения, сжимая тугие стенки, почти что царапал чужую спину, стараясь хоть как-то выразить вожделение. — П... Пожалуйста... — С громким стоном, запинаясь, прошептал он, после чего в последний раз толкнулся членом в чужую руку, кончая, пачкая длинные пальцы. Проснулся он один. Ну конечно. Кто ещё мог быть этим утром в пустой, сырой комнате постоялого двора Ваншу? Сяо сел на кровати. Он долго пустым взглядом смотрел на простыни, подушку, свои руки, своё тело... Никаких следов не осталось. Ему часто приходилось есть чужие сны. Странной текстуры, почти что не имеющие вкуса, они таяли на губах, растворяясь, будто их никогда и не было, оставляя думать — а может и правда показалось, что они когда-то были? Однако никогда ему самому не приходилось видеть подобного рода сны. С его губ слетела горькая, как редкие из тех снов, усмешка. Медленно, едва переставляя ноги, он поплелся из номера. Чужие, незнакомые ему коридоры, дороги, лавки проносились мимо — он шёл к единственному месту, в котором мог сейчас быть. Несколько раз он останавливался, чуть не падая от изнеможения — пусть путь был коротким, но мир плыл перед глазами, возникая отдельными образами, отказываясь собираться воедино. Он едва понял, когда на его плечи и голову опустились капли дождя, того самого дождя, который шёл здесь уже который день. Хмурая, осознанная улыбка не сходила с его лица, когда он поднял глаза к небу. Перед ним стояла статуя. Слабыми, едва ли человеческими движениями, он очутился на ней, глядя на безжизненный камень. Он машинально провел рукой по мокрому граниту, стирая с него капли дождя, после чего неожиданно усталое, обречённое выражение застыло на его лице. — Прощайте. Его тело опустилось на колени Статуи. Руки привычным жестом легли на чужие плечи. Внезапно последний порыв любви, последний порыв нежности захлестнул его, пробирая дрожащее тело насквозь. Он прижался к холодному камню, отчаянно, безумно целуя выглядывающие из-под капюшона губы, сцеловывая с них капли дождевой воды, обнимая мертвое изваяние, обнимая так, будто... Холодные, каменные руки легли на его плечи, прижимая. Падшие с неба капли, ударяясь о камень, разбивались на мелкие брызги. Собираясь вместе, они стекали с безжизненного, холодного монумента, пока не встречали землю, впитываясь в неё. На Тростниковых Островах как всегда было поразительно тихо — лишь шум дождя и изредко проезжавшие по лежащей рядом дороге повозки нарушали тишину. Статуя Властелина Камня, сложившего руки в подобии объятий, держала скелет, что уж много лет покоился в её каменной хватке.