Собственность Люцифера

      Люцифер       Раскаленный до тягучести воздух расплавлял горло, что при каждом медленном вдохе казалось, что вот-вот и из меня вырвется пламя. Тома облокотился об дверной косяк, машинально заслоняя собой Тори.       — Не ожидал тебя здесь встретить, Люцифер.       — Ты не поверишь, но то же самое я хотел сказать и тебе, Тома.       Тома сглотнул, услышав свое имя. Вот кого я меньше всего ожидал встретить в квартире Тори, так это правую руку Тобиаса Уокера. Признаться, я был обезоружен его неожиданным появлением, да и Тори, уверен, тоже. Но раз она его впустила к себе гораздо быстрее и проще, чем меня, то, судя по всему, они в хороших отношениях. А это вовсе нехорошо.       — Тебе пора, — Тома отошел от двери, указывая на выход. — И забудь адрес.       Тори, ничего не понимая, вошла в центр гостиной, переводя взгляд то на меня, то на Тому.       — Какого черта здесь происходит? — Тори открывала рот, что губки в возмущении больше походили на ровную букву «о». Грудь быстро, но невысоко поднималась от неровного дыхания, перебивая слова.       — Это я хотел спросить у тебя, — Тома подошел к Тори, отодвигая за талию в сторону, словно я мог напасть на нее. — Люцифер, можешь идти, дверь закроешь сам.       Но я лишь перекинул одну ногу на другую, удобнее усаживаясь на стуле. Нет, теперь так просто меня не выгонишь. Я и так долго пытался пройти за порог квартиры, что так легко не уйду. Только если вместе с Тори.       — Люцифер, тебе на итальянском сказать? Пошел вон, — казалось, если я сейчас еще и улыбнусь, то Тома вышвырнет меня из квартиры вместе со стулом. И интерес взял вверх.       Мраморная кожа аристократа побагровела, что теперь Тома больше походил на испанца, а не на англичанина. Длинные пальцы, как у пианиста, сжались в кулаки, и мне послышалось, что они хрустнули. Ему бы играть на пианино в элитном обществе, а не прислуживать мафии.       — Я уйду, но после того, как расскажешь, что ты тут забыл.       Губы Томы побелели от гнева, а брови едва не прикоснулись на переносице. А я ведь еще культурно с ним разговариваю из-за Тори, но что будет, если мы перейдем на общий, понятный нам диалект? Представить — возможно, а воплощать в реальность — не хочется.       — А не много ли ты себе позволяешь? — Тома уже готов был накинуться на меня, однако Тори придерживала его за локоть, хотя ее сил не хватит даже на секундную заминку.       Мне стало тошно от ее прикосновений к Томе. Рука Тори уверенно держалась на его руке, словно это было привычно для них.       — Замолчите оба! — Тори едва ли не закричала, растеряно оглядываясь по сторонам в поисках помощи. Но, задержав взгляд на вазе, стоящей возле меня на столе, Тори, видимо, передумала. — Я ничего не понимаю. Вы знакомы?       Тома сжал губы, и мне тяжело это признавать, но я последовал его примеру — замолчал. Никто из нас не знал что сказать, но одно было понятно — только не правду. Тома славился в нашем кругу своей загадочностью. Про него никто ничего не знал. Лишь имя и фамилия. Это все, что можно было найти про него за пять лет его работы. Но, несмотря на это, я узнал по его сжатым губам и сморщенному лбу, что Тори не знает про наш род деятельности.       — Знакомы, — начал я, нервно скребя ногтем по чашке с кофе. — Мы учились вместе в колледже.       Тома закрыл глаза, затаив воздух в груди. Тори шокировано посмотрела на мужчину, негодующе хлопая ресницами с остатками макияжа. Видимо, весь последний алкоголь мигом выветрился из крови девушки. Похоже, я пошел по наклонной. Но менять ход «сказки» про колледж уже поздно.       — Ты все-таки поступил? Боже, как отец тебя еще в живых оставил? — тот же вопрос я задал бы ему, но сначала бы спросил о каком таком отце идет речь. — Подожди, или ты пошел не на архитектора?       — На архитектора, — я улыбнулся, не давая Томе ответить. — Тома прекрасный архитектор! У него прямо талант! Видела бы ты, какие он могилы придумывал, а ямы у него получались всегда глубокие, что он потом сам еле из них вылезал.       — Что? Какие могилы? — Тори поднесла пальцы к вискам, массируя их круговыми движениями. Похоже, новая несуразная информация никак не могла найти себе места в больной голове девушки. Но стоило мне посмотреть на ее пальцы, как я нашел схожесть с тонкими пальцами Томы. — Ничего не понимаю.       — Я тебе позже все объясню, — Тома наклонился к Тори, шепча так громко, что я все расслышал.       — Да, позже, потому что тебе пора, — я встал со стула, уже не в силах терпеть его присутствие. — До свидания, Тома Остен!       Тома прикрыл глаза, а рука Тори упала вниз, разрезая тягучий воздух. Кажется, я снова сказал что-то не то.       — Остен? — Тори уставилась на Тому, пытаясь понять смысл моих слов. Но теперь и я вместе с ней не понимаю, что сейчас происходит.       — Да, Тори, — Тома едва ли не цыкнул сквозь сжатые зубы, уже желая покинуть эту квартиру первым. И это заставило меня задуматься: что тут происходит и что с этим Томай не так? — Собирай вещи, мы уезжаем.       — Что? Куда? — мы с Тори синхронно заговорили, не ведая, что делать. Тома нагло забирает у меня Викторию, а я стою напротив нее, не зная, как мне поднять руки и удержать ее.       — Тома, у меня работа, я не могу никуда уехать! — Тори возмущенно вскинула руки, уходя от этого «пианиста» в сторону. — Езжай куда хочешь, но я останусь здесь. — Виктория… собирай свои вещи или поедешь без них. — Тома рычал, что даже мне стало не по себе. Тори побледнела, делая еще несколько испуганных шагов назад, ко мне.       Я поймал ее, приобнимая за плечи, а Тори даже не шелохнулась, словно меня и не было. Я осторожно прижал ее еще крепче, боясь, что она уйдет. И это не ускользнуло от острого взгляда Томы. Кажется, я нашел именно то, из-за чего он выкинет меня из квартиры.       — Тома, уходи, — голос Тори дрожал. Ей страшно, и сейчас, чувствуя ее страх под своими руками, я уже хотел лично выпроводить его из квартиры.       — Хорошо, я уйду, — плечи Томы опустились, словно на них все это время лежал груз, как у Атласа — небосвод. — Только можешь проводить меня, Тори?       От неожиданного холодного спокойствия Томы, Тори замолчала, не зная, как реагировать. Казалось, что вместо обжигающего горло воздуха появилась ледяная сталь, колющая кожу. Но почему-то пламя мне нравилось куда больше, чем холод.       Не дожидаясь ответа Вики, Тома прошел к выходу, бросая на нас пронзающий взгляд. Нет, вернее, он бросил пронзающий взгляд на меня. Поджав губы, Виктория сделала шаг вперед, но я прижал ее еще крепче к своей груди, отчего девушка посмотрела в мои глаза своим уставшим, замученным и больным взглядом.       — Не иди, — я прошептал ей в ушко, не собираясь отпускать Тори, даже если она захочет уйти. — Прошу.       — Но мне надо, Люцифер, — Тори ласково провела ладонями по моим рукам, отодвигая их. — Я вернусь, обещаю.       Тори пыталась убедить в этом себя, а я, как обнадеживающий себя идиот, пытался в это поверить. Это самообман, и он отлично работает.       — Тогда я буду ждать, — я отпустил Тори из своих рук, в конце понимая, что остался один.       Улыбнувшись самой красивой улыбкой, на которую способны лишь музы гениев, Тори устало заморгала, обнимая себя руками. Она уходит, а я так и продолжал смотреть на ее робкую, но такую нежную улыбку, вглядываясь в тихий океан ее глаз.       — Я сейчас вернусь, — Тори сделала неуверенный шаг к выходу. — Не закрывай дверь.       Обещание прийти — знак, что вы больше никогда не встретитесь.       — Конечно, я буду тут, — я улыбнулся, резко снимая пиджак и протягивая его Тори. — Надень, замерзнешь. На улице еще прохладно.       Но вместо того, чтобы отдать пиджак ей, я сам подошел к Тори, накинув его на хрупкие плечи девушки. Мы застыли на месте в звенящей тишине. Каждый знал, что произойдет дальше, но никто не делал первый шаг.       — Я сейчас… приду.       Отвернувшись, Тори быстро вышла из гостиной, не оборачиваясь в мою сторону. Все, что произошло далее — хочется забыть. Недовольный громкий шепот Томы, шарканье каблуков Тори по паркету, резкий хлопок входной двери… эти звуки порождение кошмара, преследующего меня с той самой ночи, когда я впервые увидел ясное небо и гладь ледовитого океана в больших глазах Тори.       Спустя пятнадцать минут воздух ослаб, и теперь он не раздражал горло. Когда прошло двадцать три минуты, кофе остыл до температуры неба в глазах Тори. Через полчаса я сделал два шага вперед, не чувствуя тяжесть окаменевших ног. Спустя еще три минуты, я вышел из гостиной и подошел к двери.       Она была закрыта снаружи.       Виктория       Тома нервно сжал руль побелевшими от напряжения руками, избегая меня. Как и я его. Вслушиваясь в рев мотора, я искала глазами малейшую деталь за окном, лишь бы отвлечься и не свихнуться от громкого дыхания брата и древесного запаха пиджака Люцифера.       — Выброси его сейчас же! — не смотря на меня, Тома прожигал взглядом дорогу, сморщив нос, словно сама мысль, что в машине есть его вещь — уже опасна для жизни.       — Нет, — я запахнула пиджак еще сильнее, прячась в черной материи. — Сначала расскажи мне, что это вообще было?       Тома похлопал по рулю, закусив нижнюю губу так, как он делал всегда, когда пытался быстро придумать ложь. Он молча прятался от моего прилипшего взгляда, а я прижимала края пиджака еще крепче, показывая самой себе, что вернусь.       — Нам надо ненадолго уехать, — вместо объяснений Тома свернул на выезд из города, тем самым уезжая от меня. — Мы поживем в моем доме до твоего дня рождения, а после уедем. Главное, чтобы никто из родителей этого не понял.       — Подожди, куда уедем? Зачем? — я посмотрела на брата, не ведая, что вообще он несет. Я беглянка со стажем, но то, что предлагает Тома — самоубийство. Нам не убежать отсюда, и для осознания этого я бежала многие годы. Но все равно вернулась. — Что случилось? Ты во что-то влип?       — Я нет, а вот ты — да! — Тома закричал, его голос перебивался тяжелым дыханием, а руки, будто деревянные, срослись с рулем. — Ты хоть понимаешь, кого впустила к себе в квартиру? Ты где-то в своей Европе мозги потеряла? Я не понимаю, что ты творишь!       Тома кричал, а я вжималась в кресло, прячась в черном пиджаке. Я уже и сама не понимала, что творю, но знаю одно — я залезла туда, где нет лестницы обратно. Осталось только узнать, куда я попала.       — О чем ты? Кто он? — я содрогалась в страхе, а Тома лишь усмехнулся, закрыв одной рукой рот, словно пытался сдержать очередной поток ругательств.       — О-о-о-о, интересный вопрос! А ты разве у него не спрашивала? — Тома повернулся, впервые посмотрев на меня. Бешено-яркий взгляд сверкал при солнечных лучах, что мне стало не по себе. Такого Тому я еще не видела.       — Он сказал, что занимается чем-то вроде перевозки машин, — произнеся это, я сама поняла, как это глупо звучит. Я носила в себе ложь, обволакивая ее собственной глупостью и желанием поверить. Так проще.       — А ты поверила — это естественно. Многие верили. — Тома заехал на частную территорию, где отец подарил ему собственный дом. Я была в этом доме единожды, но тогда в нем не было ничего, кроме серых стен и пыли, поглотивший воздух и легкие.       — И кто же он такой? — я сглотнула, боясь услышать ответ, но в то же время он мне нужен. Возможно, сейчас появится точка невозврата, после чего я не упаду в ту же пропасть, из которой так еще и не выбралась.       — Он тот, о ком даже думать не стоит, — Тома уворачивался от меня так же, как и от кочек. Мои слова — помехи на дороге.       — Хорошо, тогда я не стану думать и вернусь в квартиру. Спрошу его лично, кто он такой есть. — Тома резко затормозил, что я наклонилась вперед, врезаясь животом в ремень безопасности.       — Приехали, — Тома проигнорировал меня, быстро выходя из машины.       Глубоко вдохнув сухой воздух, я вышла из машины, прикрывая глаза ладонью от яркого света солнца. Тома закрыл машину и, не дожидаясь меня, вошел в дом.       Вечернее платье неприятно задралось вверх, но, не думая о пыльной юбке, я укуталась в пиджак Люцифера, любуясь видом.       Дом Томы расположен на левом берегу залива, напротив пристани. Между пляжем и участком — белая калитка и две минуты пешком. Виды из окон — полная противоположность пейзажу из моей квартиры. Точнее, квартира принадлежит маме, когда вилла — а это именно вилла — Томы принадлежит ему одному. Привилегия старшего сына.       Хотя дом и Томы, но брат выделили мне мансарду, в которой я была один раз. Надеюсь, Тома позаботился о ремонте, иначе я не стану спать в пыли и штукатурке, а вернусь к себе. Пройдя в дом, я скинула неудобные каблуки, надетые в спешке. Тома тогда схватил меня, молча выволакивая из квартиры, не дав проронить ни слова.       Найдя брата на кухне, наливающего в бокал вино, я облокотилась об косяк арки, выжидающе наблюдая за длинными пальцами Томы, как они крепко держат темно-изумрудную бутылку. Это наша с братом особенность — длинные пальцы, только почему-то «призвание» музыканта досталось только мне.       — Я не буду, — только при одном взгляде на буро-кровавую жидкость к горлу подступала желчь.       — А я и не предлагал. На тебя, судя по всему, алкоголь негативно влияет. Не хватало, чтоб еще и последние мозги растворились.       Тома одним глотком опустошил полный не по этикету бокал, поставил его на стол и сжал влажные губы, что я перестала их различать на разгоревшемся от гнева лице. Я попыталась не закатить глаза на его слова, понимая, что сейчас — он второй отец. И действовать надо так же — молчать.       — Переоденься уже, — Тома брезгливо махнул на меня рукой, наливая себе еще один бокал. Я хотела возразить, ведь вся моя одежда осталась в квартире, но Тома, будто прочитал мой немой вопрос, продолжил: — Я купил тебе первое необходимое. Найдешь у себя.       — Но зачем? — Тома отвернулся, ныряя рукой в свои угольно-черные волосы. Он знал, что это произойдет. Тома планировал наш побег, но что-то пошло не так. В его план не входил Люцифер, ровно так же, как и в мой. — Ясно.       Поднявшись на мансарду, я на секунду застыла на входе, поражаясь, как Томе удалось обустроить комнату так, как мама никогда бы не сделала. Вместо бледных, нежных и пастельных красок и цветов на обоях — темно-синие стены и мебель цвета мокрого асфальта. Никаких живых цветов и статуэток — только пустая пыльная поверхность комода, низкого шкафа и широкой кровати. Видимо, мама не знала про существование этой комнаты, иначе я понятия не имею, как Томе удалось сохранить ее от маминых рук.       Как и сказал Тома, в шкафу я нашла целую стопку новых футболок и джинс. Неприметно и удобно. Бережно повесив пиджак на вешалку, я скинула изумрудное платье, что оно растеклось в луже под ногами. Облачившись в черную хлопковую футболку и в светло-серые джинсы, радуясь, что они на завязке. Смыв размазавшийся и почти пропавший макияж, я пыталась как можно меньше смотреть на себя в зеркало.       Спустившись, Тома даже не посмотрел на меня, пригласил жестом сесть за барную стойку, и я успела разглядеть, как от целой бутылки осталось чуть больше половины. Похоже, я не первая в семье алкоголичка.       — Что же, — Тома присел рядом со мной, теребя запутанные угольные волосы. Алкоголь румянцем загорелся на щеках брата, но так же успел добраться до блестящих глаз. — Думаю, пора рассказать весь план.       Я молча слушала его, разглаживая пальцами незаметные складки на джинсах. Нет, я никуда не уеду. Я устала от вечных бегов. В любом случае мы вернемся домой, только этого Тома еще не осознал. Он и не пробовал, а у меня опыт есть.       — Мы дождемся твоего дня рождения и после уедем отсюда. — Тома наклонился к стойке, дотягиваясь до бутылки, но я положила ладонь на его предплечье, качая головой. Он и так в гневе, а с пьяным я не смогу находиться в одном доме.       — Зачем нам уезжать? Что-то случилось? — я вцепилась пальцами в плечо Томы, пытаясь заглушить фантазию. В груди заскреб страх, при мысли, что Тома попал в плохую историю.       — Случилось, — Тома легонько кивнул головой, разочаровано посмотрев на мою руку, держащую его. — Ты связалась с Люцифером Морнингстаром.       Я убрала руку и положила ее на колени, отворачиваясь в сторону стеклянной двери с видом на залив. Дождливые тучи втягивали в себя небеса, поглощая солнце. Скоро начнется ливень, а духота преследует меня уже давно.       — Что Люцифер тебе сделал, что ты так его ненавидишь? Расскажи мне уже! — я резко развернулась к нему, желая разрыдаться от гнева, что холодным огнем обжигал грудь.       — Не могу я рассказать! Пойми, он — последний человек на земле, которого ты должна знать! — Тома подскочил с места, сжимая волосы в кулаках. — И если ты сама этого не поймешь, то мне придется увезти тебя еще дальше.       — Да вали куда хочешь, но я никуда не уеду, — я поднялась со стула, твердо собравшись вернуться обратно в квартиру. Люцифер меня ждет, а я обещала вернуться.       — Виктория, — я остановилась. Не помню, когда Тома называл меня полным именем, но сегодня он обогнал месячную норму. — Я сделал кое-что ужасное и теперь не могу оставаться в этом городе. Но бросить тебя тоже не могу. Поэтому прошу, давай уедем.       — Что ты натворил? — я сама не узнала свой голос. Он стал выше, как на ненастроенном инструменте. — Это связано с папой?       — Нет, — Тома закачал головой, пряча взгляд небесных глаз вдаль залива. — Не связано. Я ужасно поступил, но если расскажу, то ты меня возненавидишь.       — Я не мазохист. Я не стану задавать вопрос, если не смогу вынести ответ.       Но Тома только улыбнулся, пряча руки на груди. Ты можешь прятать правду в молчании, в пустоте воздуха, но руки выдадут тебя — они не подвластны молчанию.       — Поверь, не вынесешь. Я бы не смог.       Я не знала, как на это надо отвечать, поэтому закачала головой. Что может быть хуже молчания? Наверное — непонимание. А я не понимала Тому, как и он меня.       — Я никуда не уеду, — я подошла к Томе и обняла его, но что-то в моих действиях было холодным, машинальным. Он не обнял меня в ответ, лишь застыл, затаив дыхание. — У меня еще не прошли мозоли с последней поездки.       Тома положил голову на мою макушку, и я почувствовала, как он вдыхал запах моих волос. Мы могли простоять так до заката, лишь бы никто из нас не начал говорить. Слова — наш главный враг и наше спасение.       — Хорошо, — Тома прошептал в теплый воздух, вдыхая мою дрожь. — Мы не уедем.       Я выдохнула, чувствуя на кончике носа древесный запах Люцифера. Я вернусь к нему, ждущему меня на кухне и пьющему кофе на ужин.       — Но при условии. Ты никогда больше не станешь встречаться с Люцифером.