Собственность Люцифера

      Люцифер       Прозрачно-застывшее небо накрыло лобовое стекло машины голубой дымкой, когда я прощупывал спрятанный под сидением пистолет. Все на месте. Холодный металл обжег пальцы, но я не спешил убирать руку. Или сжимать рукоять. Нет, брать его я не стану, если не хочу, чтобы его применили против меня.       Набрав воздух в легкие и задержав его на две минуты, пока грудь не обдало ледяным пламенем, попытался заглушить трезвон мыслей в черепе. Он сейчас расколется. С самого утра, стоило мне проснуться, боль замкнулась в висках, и даже две обезболивающие таблетки, запитые коньяком, прошли бесследно в крови.       Выдох. Не подействовало. Тело знобило, мысли обжигали разум, а я сходил с ума. Она зашла слишком далеко. Теперь даже во снах вижу Тори. Я схожу с ума. Иначе как возможно, что ее голос в моей голове?       Сделка. Точно. Я приехал на встречу с Тобиасом Уокером. Не знаю, что двигало мной, когда я согласился на нее. У меня осталось еще достаточно денег после последней продажи и два судна, полных «розовым дождем» и «льдом», за которыми уже выстраивается очередь. И тем не менее, сейчас я пытаюсь взять себя в руки и выйти из машины, чтобы осмотреть пустырь.       Выйдя на свежий воздух, я почувствовал, как холодный ветер защипал спину и пульсирующий болью лоб. На секунду мне почудилась тишина. Но всего лишь на секунду, пока я не вспомнил, что тишины нет в помине. Пока человек жив, в нем бьется сердце и наполняются кислородом легкие. И порой этот трепет жизни способен кричать.       Но на поле ни души. Саркан начнет выезжать ровно через четырнадцать минут после моего звонка. Обычно место встреч проверяет охрана, но у Тобиаса есть одно правило — никаких охраны и оружия. Только мы и наши «правые руки», которые проделывают ужасный телесный осмотр и проверяют товар либо деньги за него. Все четко и ясно.       Но я все равно приехал за час до оговоренного времени, чтобы убедиться в словах Тобиаса. И он оказался верен своим словам. По крайней мере, в меня еще никто не всадил пулю.       Написав Саркану короткое «чисто», я выключил телефон, на секунду задержав взгляд на «пустом» экране телефона. Тори не писала и не звонила со вчерашнего вечера. Она лишь предупредила, что дома ее не будет, пошла к кому-то в гости, и на этом все. Тишина, которой не существует. Тори способна уничтожить всё возможное и невозможное.       Через десять минут послышался треск колес по наезженной дороге из земли, травы и крупного гравия. Саркан затормозил вблизи моей машины и быстро, словно не раздумывая, один я или нет, выскочил на воздух.       — Еще не приехали? — Саркан подошел ко мне, оглядывая бездыханное голое поле. В его руке тяжким грузом свисал черный чемоданчик — мечта многих, если не каждого. Если сыграть в игру: сколько в нем денег? — то навряд ли кто-то назовет хотя бы приблизительную сумму.       — Нет, — взглянув на чемоданчик, аккуратно поставленный на землю передо мной, я механически посмотрел на наручные часы, не обращая внимания на время. Привычка затуманила смысл. — Но нам недолго ждать, Тобиас не опаздывает.       И как по моему велению сзади послышался тот же треск шин о камни, что пару минут назад создавал Саркан. Черный внедорожник Уокера проехал дальше и остановился за триста метров от нас. Саркан напрягся в мышцах, отчего возникло ощущение, что он сейчас накинется на эту самую машину. Наверное, я отреагировал точно так же, и понял бы это, если бы не непрошенные мысли.       Первым вышел Тома. Сморщив брови в отвращении, он кротко кивнул Тобиасу, после чего вышел и сам «главарь». Громко хлопнув дверью, Уокер подошел ко мне, оставляя значительные два метра дистанции, когда Тома отошел от машины едва ли на несколько шагов. Это уже и неприязнью назвать нельзя. Ненависть. Ревнивая ненависть. Вот что сложилось складками на его лбу.       Но работа превыше собственных желаний. По закатанным глазам и нервному шептанию побелевших губ я успел прочесть, что Тома проклял меня. Причем незнакомому мне черту.       — Здравствуй, Люцифер, — Тобиас засунул руки в карманы брюк, равнодушно оглядывая меня и Саркана. В его голосе слышалась хрипота, возникающая после долгих годов курения. — Хорошая погода, правда? — Да, — я засучил рукава темно-синей рубашки, внезапно уловив жару на коже.       Тома открыл багажник внедорожника и вытащил три средних черных чемодана, точь-в-точь как лежащие передо мной. На вид они не казались тяжелыми, пока Тома не взял их, слегка склонившись вперед, и быстро донес их до Тобиаса. Саркан так не тянулся к земле, вынося деньги. — Сам откроешь или помочь? — Тома язвительно шикнул на меня, но я проигнорировал его, подошел к кейсам и, присев, открыл каждый поочередно.       Саркан подошел ко мне и протянул тонкий нож. Прорезав синие мешки, на засохшую истоптанную траву посыпался белый песок, как искусственный снег. Тобиас внимательно наблюдал за мной: как я коснулся ногтями кончика ножа, как попробовал песчинку товара и провел отекшим языком по деснам.       — Можешь проверять, — вставая, указал рукой на свои чемоданы, набитые деньгами. Плата за товар.       Тома открыл кейсы с платой, беглым взглядом считая пачки купюр. Кажется, что в его глазах вместо хрусталика — калькулятор. Конечно, и меня можно обмануть, насыпав на дно сахар с солью, ведь не могу опробовать каждый грамм, поэтому приходится надеяться только на одно — веру в надежду. Сочетание смертельное, но, к сожалению, единственное.       — Все верно, — захлопнув два чемодана, Тома поднял их с земли, отворачиваясь от подозрительного взгляда Тобиаса.       Похоже, странное поведение перешло грань дозволенного, и Тобиас заметил неладное. Интересно, Тобиас знает про существование сестры Томы? Знаком ли он с Тори? Думаю, раз она все еще жива и не знает про наши сделки, они не знают о существовании друг друга.       — Благодарю за столь приятное сотрудничество, — Тобиас проследил, как Тома убирает чемоданы с деньгами в черный внедорожник и, убедившись, что сделка подошла к концу, пошел к своей машине.       Мы с Сарканом провожали уезжающую машину взглядами. Сделка прошла быстро, но жар все еще обжигал волосы на руках. Затащив чемоданы с товаром в багажник машины Саркана, я сказал адрес, куда доставить его, пока покупатель приедет за ним.       — Люцифер! — Саркан окликнул меня, открыв дверь машины. — Не делай этого. Оно того не стоит.       — Не понимаю, о чем ты, — я посмотрел наверх, пока слёзы не затмили собой солнце. Саркан не мог знать о Тори, но он не глуп, чтобы не замечать ее существования.       — Пожалеешь, — Саркан хлопнул рукой о край двери и сел в машину.       — Возможно. Но оно того стоит.       Прошептав, я проследил, как красные фары машины Саркана скрываются за лесополосой. Оставшись один в поле, я достал телефон и первым делом позвонил Тори. Безмолвные гудки, шелест тишины и ничего больше. Этот ужасный треск в телефоне, отчитывающий по своему счёту минуты моей жизни       — Ответь… — но упорная тишина не поддавалась моим уговорам. Тори не брала трубку.       Сбросив звонок, я сел в машину и, не придумав ничего лучше, поехал в город. Может, Тори уже приехала и спит? Наверное, она сильно устала и сейчас проклинает прошедшую ночь над унитазом с таблеткой активированного угля. Иначе другого исхода встречи с подругами я не нахожу.       … Зачем я придумываю повод? Даже если Тори закроет дверь на семь замков — я залезу через окно. Главное — что она будет там.

***

      Виктория       Нагретая панель машины солнцем обжигала голую кожу стоп, закинутые на бардачок. Солнце практически скрылось за горизонтом залива, и мне пришлось приподняться, чтобы разглядеть последние персиково-молочные лучи, утопленные в синеве воды.       По коже руки растеклось отражение радуги, словно по венам текла не кровь, а волшебство уходящего дня — цветная лента солнца по стеклу. Загрубевшими от пыли и долгих попыток вспомнить мечту всей жизни пальцами провела по тонкой коже запястья, наивно надеясь осязать магию. Но радуга всплыла вверх, растворяясь в тени. Волшебство исчезло, а я все еще не отпускала пальцы с запястья, забыв о закате и об обещании перезвонить Люциферу.       Глаза защипало, и я, наконец, отвела взгляд от руки. Я практически не спала сегодня, да и вчера, по-моему, тоже. Мими до конца хотела веселья, даже когда Ади с Сэми улеглись на ковер с малиновым пятном от пролитого вина. На подругу напала атака безумной одержимости, будто я могла испариться так же неожиданно, что и прошлый учитель музыки. Мими пыталась говорить обо всем, но забывая, о чем говорила несколько минут назад. Она была пьяна, и позже Сэми пришлось проснуться и уложить ее спать в соседнюю спальню, потому что Мими начала наступать на них.       Удивительно, но самой трезвой оказалась я. Изначально мы планировали пойти в ресторан, но из-за непонятно откуда взявшейся бутылки вина у Мими, планы резко изменились. Но если не брать то, что почти всю ночь Мими вспоминала все мои неловкие ситуации в школе, а Ади поддакивал ей и плевался в меня пивом — было весело.       Одним словом — ничего не изменилось… Кроме меня. Я чувствовала себя чужой, неприкаянной, будто меня терпят, как неугодного гостя, про которого весь вечер говорили — «Она самый лучший весельчак, которая вообще существует в мире» — а на деле из всех изложенных слов про меня лишь — «Она существует в мире».       Попрощавшись со спящими друзьями, я заехала домой и привела себя в подходящий вид, с которым меня могут впустить в школу. Не торопясь выпила остатки кофе, поехала в школу и весь день пыталась вспомнить то, чему училась всю жизнь. Забавно, порой мне кажется, что единственный присущий мне талант — находить проблемы на чистом ковре. Ведь именно благодаря мне теперь на светло-сером ковре Мими красуется винная лужа.       Собрав всю пыль с клавиш и обнаружив маленькую мозоль на среднем пальце, прежде чем удостовериться, что я все еще способна играть что-то помимо детских колыбелей, я вышла из школы и поехала на пристань под трезвон звонков от Люцифера. Как же я устала от музыки!       Луна постепенно завиднелась в темно-голубом небе, а на глади воды засиял сияж звезд. Надо возвращаться. Боже, как же я хочу спать! Зевнув, я пристегнулась и поехала обратно домой, концентрируя слипающийся взгляд на освещенной фарами дороге.       Люцифер, прости, но видит Бог, я хотела тебе позвонить. Но телефон упал на дно сумки, а та затерялась в темноте на заднем сидение.       … Но зачем мне ему звонить, если он и так у меня дома? Оставленный запасной ключ из прихожей исчез. Моя молитва была услышана, а Люцифер вопреки всем канонам научился их понимать, как и их адресат. Как же я любила, когда он читал мои мысли!       Припарковавшись, я, не в силах бояться, поднялась на семнадцатый этаж на лифте. Треск ключа, хлопок двери и вспышка света… Люцифер дома.       Запах дорогой туалетной воды, напоминающий волшебство заката над океаном… черные, начищенные до мутных зеркал туфли на пороге… Пышный букет нежно-розовых пионов на кухне… Люцифер не старался скрыть следы своего нахождения в моей жизни. Наоборот. Он демонстрировал всему миру, что левая сторона моей кровати — его.       Спящий Люцифер на своей половине кровати забрал одеяло, положив одинокую руку на холодную правую сторону. Выключив свет, я скинула лишний свитер с джинсами. Рядом с Люцифером казалось, что вся одежда весит тонны, а нижнее белье невероятно обжигает кожу. При нем возникало ощущение, что даже будучи голой, я продолжала оставаться одетой.       Дойдя в полной темноте до кровати, я легла на правую сторону, примкнув к Люциферу. Горячее дыхание мужчины обожгло кончик моего носа, и инстинктивно приподняла голову, чувствуя сладостное дыхание на губах.       — Я так скучал…       Люцифер провел рукой по моему обнаженному бедру, и, задержавшись на том месте, где должна была быть ткань. Я пододвинулась ближе, забираясь под одеяло.       — Зачем ты выключила свет? Я не вижу тебя.       Вместо ответа я примкнула губами к его губам, мечтая оказаться в тишине. Я так устала от звуков… Но даже сказать этого не смогла. Не хочу, чтобы он видел меня, пускай ищет, изучает во мраке. Я потеряла себя во тьме ночи, слепо ориентируясь только на его дыхание, так пускай и Люцифер почувствует, какого это — сойти с ума в кромешной тьме.       Этой ночью я — все, что ему нужно, как и он мне. Все стало общим: кислород, стоны. Мысли и желания. Кажется, я нечаянно прочитала в блестящих глазах Люцифера свои потаенные мысли. И улыбнулась.       Так начались наши беды. И если бы я тогда не утонула в его глазах, то заметила бы конец.