Собственность Люцифера

      Виктория       Люцифер заварил вторую порцию кофе и поставил горячую кружку рядом с нетронутым холодным. Я знала, что он не прикоснется ни к одной из них. Он пытался отвлечься от моих слов, делал вид, что последние полчаса я молчала и не говорила ничего о Томе. Но я не молчала и сейчас, сидя на подоконнике, пыталась вернуть Люцифера в реальность.       — Люцифер, так больше продолжаться не может, — я перекинула мокрые после душа волосы на одну сторону, чувствуя, как капли воды скатываются по спине под футболкой.       — Не понимаю, что не может продолжаться? Еще ничего не успело начаться. — Люцифер сжал зубы, посмотрев на меня. — Закрой окно, заболеешь.       — Прекрати обижаться, я говорю так, как есть, — проигнорировав его просьбу, я уперлась спиной в створку окна, ощущая, как влажный хлопок футболки прилипал к спине. — Тома ясно дал мне понять, что будет, если я продолжу… общаться с тобой.       Я закусила нижнюю губу, вспоминая, как еще час назад стонала под Люцифером. Теперь я не могла спокойно называть все происходящее между нами обычным общением. Все прошлые часы я практически ничего и не говорила, только обессилено надеялась не задохнуться. Тома явно имел ввиду не такое общение, так что, возможно, тогда я еще не нарушила свое обещание.       Люцифер заметил заминку, улыбаясь на мою прикушенную губу. Черт, я готова поклясться, что в его голове те же самые моменты, что и в моих глазах. Люцифер видел меня насквозь, словно в моих глазах горели, как на экране телевизора, кадры с нашей близостью. Я знала, что надо отвернуться, закрыть глаза и вернуться к проблеме, но, твою мать! Мир катится к черту, и как же я хотела покатиться вместе с ним!       — И ты его боишься? Господи, Тори! Ты правда думаешь, что он может что-то сделать мне? — Люцифер ухмыльнулся и подошел ко мне.       Взяв меня за плечи и отодвинув в сторону, он закрыл окно, не замечая моего недовольного взгляда на своих руках.       — Я не знаю, на что он способен, — спрыгнув с подоконника, я подошла к столу и взяла чашку с еще горячим кофе. — Но Тома грозил увезти меня отсюда, и дело вовсе не в тебе. Он сам что-то натворил и теперь хочет бежать.       — А ты тут причем? Он творил — пусть сам и разгребает, хотя, похоже, твой братик привык бежать от проблем. — Люцифер облокотился об стену и сложил руки на груди. — Слушай, может, какая-нибудь его подружка залетела? А он не хочет брать ответственность?       Глоток кофе застрял в голе. Что он несет? Какая подружка? Нет, даже если бы кто-то и забеременел от Томы, то он бы никогда так не поступил. Хотя кого я обманываю? Я его практически и не знаю. Все эти годы мы почти не общались. У нас осталась всего лишь привычка — проверять пульс друг друга банальным «Привет, как ты?». И никаких «Привет, моя знакомая залетела от меня» не было.       — Нет, Тома так бы никогда не поступил, — я закачала головой, словно пыталась поверить в эти слова сама. — Он не такой.       — Все мы не такие, — Люцифер пожал плечами, не соглашаясь со мной. Ну что же, я и сама не согласна с собой. Но ему об этом знать не надо. — А потом мы дружно идем за пеленками.       Я косо посмотрела на него, вернув кофе на стол. Теперь каждое слово отражалось минувшими часами. Мне стало жарко, словно в кофе было волшебных сорок градусов. А может эти сорок градусов в Люцифере? Да, под его кожей пылал огонь, и этой ночью я смогла прикоснуться к нему.       — Мне сегодня на работу, — я отвернулась от Люцифера, пытаясь сменить тему, но легкое покалывание внизу живота требует обратного.       — Стой, ты не шутила про школу?       — Нет, я правда учитель, — обняв себя руками, я подошла к дивану и подняла с пола упавший плед. — А вот кто ты — вопрос.       Люцифер посмотрел в закрытое окно, будто жалея, что закрыл его. Не знаю, что он там хотел увидеть: ответ, кто он или выход из этой ужасно жаркой квартиры?       — Тома тебе не сказал?       Люцифер повернулся ко мне, готовясь ответить на любой бред, сказанный Томай. Или же на правду.       — Сказал, что ты продавец пылесосов, — я окуталась в плед, принимая правильное решение. — И точка. В твоей профессии нет ничего незаконного. Скучно, мерзко и серо.       — Тори, — Люцифер подошел ко мне и обнял. Я не хотела ничего знать о нем. Так будет легче. Так должно быть легче. Чем меньше знаешь о человеке, тем меньше будет оправданий его ухода. А он уйдет. Это я знаю не понаслышке. — Тебе действительно лучше не знать это.       — Продавец, — перебила его, желая, чтобы Люцифер прекратил говорить о том, что я с трудом решилась не спрашивать. — Ты всего лишь пытаешься продать бабкам никому не ненужные пылесосы.       — А ты всего лишь учитель. Нудная, вечно недовольная и спрашиваешь домашнюю работу на каждом уроке. — Люцифер добровольно проглотил мою игру. Так будет легче. Всем нам. — Тебя довезти до работы?       — Нет, Тома отдал мне машину, — я говорила тихо, вдыхая хорошо знакомый древесный парфюм.       — Зачем именно сейчас? — Люцифер уткнулся носом в мои волосы, повторяя мою зависимость.       — Чтобы я смогла убежать от тебя, — я подняла на Люцифера взгляд, встречаясь с его кофейными глазами.       — И почему не бежишь?       — Ты меня держишь, — я привстала на носки, касаясь губами его губ. — И теперь я никуда не хочу убегать.       Люцифер первый пересек едва слышимое нашими дыханиями расстояние, примкнув к моим губам. Мне хотелось прижаться к нему еще сильнее, быть ближе и стянуть всю ненужную одежду, которую мы, идиоты, нацепили после душа. Я стала рабыней в его руках. Все мои чувства, ощущения находились в его власти…       Люцифер потянул край футболки вверх, оголяя мой живот. Его обжигающие пальцы в безумии блуждали по моей коже, оставляя табун мурашек. Люцифер мог читать мысли, но не умел видеть мои страхи.       Что-то внутри противоречило этому. Маленький, давно обустроившийся и прижившийся демон в моей голове шептал — давай, оно того стоит! Но разум молча показывал незабытые воспоминания, где я точно так же отдалась в рабство Леону, а он взамен выкинул меня как сломанную куклу. Леон вырвал все мои волосы и оставил пластиковое сердце гнить на свалке.       — Люцифер, стой! — я отстранилась, чувствуя на губах вместо шоколада — соль. Как такое возможно, что воспоминания обретают вкус? Возможно, если они переросли во что-то большое, охватили своими корнями сорняка разум.       — Что-то не так? — Люцифер посмотрел на меня и убрал еще влажную прядь волос за ушко.       Он не понимал, почему я отстранилась, почему дернула края футболки вниз, почему ушла в ванную… Еще недавно я прогибалась под ним, как изголодавшая по ласке кошка, а теперь бегу, хотя обещала больше этого не делать. Люциферу не понять меня. Его не бросали на произвол. Он искал меня, но я не давала ему сладкую надежду на будущее. Если бы не нашел, то не плакал бы. А меня обнадежили, и я плакала в ванной, зажимая рот рукой, чтобы Сандра не услышала.       Закрыв дверь на замок, я включила ледяную воду, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Раньше я могла часами смотреть на себя, искать малейшие изъяны в укладке, поправляя несуществующие складки наглаженной юбки. Все было ради него. А сейчас его нет, и нет теперь интереса к помятой футболке.       — Тори, все хорошо? Что случилось? — Люцифер не стучал в дверь. Нет, он знал, что я закрылась внутри. Но уходить он не собирался.       — Ничего, все нормально, — я брызнула холодной водой в лицо, презирая себя за писклявый голос. Горло сдавило так же, как в ту ночь. Нет-нет-нет… ничего ненормально.       — Открой дверь, Тори. — Люцифер дернул ручку, но дверь так и осталась закрытой. Нет-нет-нет… он не должен ничего понять… он сразу поймет, он читает мои мысли.       — Я… я сейчас выйду, — голос дрожал, пальцы тоже. Капли воды свисали с ресниц, затмив все, но я инстинктивно тянулась к струе воды, плеща ее в лицо. Нет-нет-нет… я не выйду.       — Открой дверь! — Люцифер застучал кулаком по двери. Он не понимает и никогда не сможет понять. — Прошу!       Я закачала головой, будто Люцифер мог увидеть. Да что на меня нашло? Почему я не могу утрамбовать все эту херь в бочку и прибить пробкой? Зачем я снова плачу? Убиваюсь по фантому, позволяю ему управлять мной? Отдаю жизнь и голос воспоминаниям? Почему я закрыла дверь и не отвечаю правду?       Выключив воду, я еще пару минут слушала гул сердца, что, казалось, стучало без проблесков. Один сплошной стук. Как будто оно замерло. Но я все еще дышу, а мысли все так же кричат в голове. Люцифер стучал в дверь, а я смотрела на свое отражение в зеркале, желая разбить безмолвный призрак в нем. Но руки безжизненно висели плетями, отказываясь подчиняться. В ту минуту мне казалось, что я умираю. И я была не против.       — Я сейчас выйду.       Вытерев опухшее лицо полотенцем, я вновь ощутила жар, но открывать кран вновь не стала. Тогда я не выйду и застряну. А я должна идти. Так кричало все внутри, просило оставить воспоминания в утекшей воде. Но не вышло.       Замок щелкнул, и я вышла из ванной, утыкаясь в объятия Люцифера. От него веяло теплом, когда от меня — холодом. Я замерзла, а Люцифер отчаянно пытался меня согреть. Не знаю, сколько должно пройти ночей, сколько поцелуев должно застыть жаром на моей коже, чтобы меня перестал бить озноб. На это может уйти вся жизнь, или, возможно и ее не хватит.       — Все нормально, правда… — Люцифер прижимал меня к себе, пряча от всего мира. Но мир мне не грозит. Воспоминания — вот мой главный враг, мой лучший друг, боль утраты и соблазн мечтаний.       — Ты же не расскажешь мне, — я закачала головой, уткнувшись лицом в его грудь. Нет, больше я никому не расскажу. Это моя петля, и мне решать — развязать ее или затянуть.       Люцифер тяжело выдохнул, не соглашаясь со мной. Но чем он мне поможет? Забыться на пару часов, на ночь? Но это временно, мысли вернутся. Я была права, когда говорила Томе, что убежать нельзя. Ты вернешься, а если и станешь закрывать глаза, то призраки ворвутся в твои мысли. Невозможно сбежать, и я это знаю как никто другой.       — Давай заварим чай, — я кивнула, все никак не решаясь покинуть объятия Люцифера. — Я видел торт.       Я кивнула еще раз, прекрасно помня, что Люцифер терпеть не может сладкое. Но ради меня он самовольно пошел на это. Пересилив все желания не отпускать мужчину, я все же отошла от него и пошла на кухню.       Поставив чайник, Люцифер достал торт и разрезал его на куски. Я сидела на диване, закручивая пальцем бахрому на краях пледа. Люцифер успел обжиться в моей квартире, знал, где находятся тарелки, а где вилки. И когда он успел? Даже я чувствую себя здесь лишней.       Так мы и просидели на кухне до самого утра. Молча и не глядя друг на друга. Чай остыл, слова закончились, и небо потеплело в огне рассвета. Люцифер понимал: то, что произошло — ненормально. Но он не спрашивал. Люцифер не показал свои шрамы и позволил мне не видеть собственные.

***

      — Почему нет? — Люцифер потянул вверх бегунок на моем платье, помогая одеться. — Ты сама же понимаешь, что теперь Тома будет тебя контролировать. Он может зайти к нам в любой момент, а устраивать у тебя драку не входило в мои планы.       — Люцифер, — я вытащила расческу из сумки и попыталась расчесать колтуны. — Если Тома приедет и не обнаружит меня здесь, то проблем будет еще больше. Тем более, пока я живу в этой квартире, родители не названивают каждые полчаса. А переезд к тебе — огромный стресс для всей семьи.       — Не говори им об этом. Не понимаю твою проблему, — кое-как расчесав запутанные волосы, я собрала их в пучок и выпустила пару передних прядей. Люцифер смотрел на меня так, словно хотел схватить. Мне стало неловко, от чего я выронила пару шпилек на пол. — Ты просто не хочешь жить со мной.       Глубоко вдохнув, я присела и подобрала все упавшие шпильки. Нет, он точно читает мысли. Я не хотела переезжать к нему. Меня все устраивает. Пока я живу одна, то свободна. Я могу делать, что хочу и когда хочу. Никто не запретит мне есть торт на ужин и пить вино на завтрак. А Люцифер… я и так чувствую себя под его властью. Разве ему этого мало?       — Тебе этого недостаточно? Мы сейчас вместе, рядом. Зачем что-то менять? — голос захрипел от нарастающего гнева, но я сжала шпильки в кулак, чувствуя, как они неприятно врезаются в ладонь.       — Нет, недостаточно, — Люцифер подошел ко мне и разжал кулак, забирая шпильки. Повернув меня спиной к себе, он аккуратно заправил их в волосы, не задев кожу головы.       — Значит, придется свыкнуться.       Люцифер недовольно покачал головой, но говорить ничего не стал. Он никогда меня не поймет. Один раз я уже добровольно пошла на это, желая стать чуть ближе к любви, но, как оказалось, ее и не было. Ближе была лишь пропасть.       — Люцифер, — я остановилась перед дверью, сама не понимая, что на меня нашло и зачем я вообще говорю это сейчас: — В эту субботу у меня день рождения. Ты приглашен.       — А не будет ли твой братик против?       — Поверь, когда ты познакомишься с моим отцом, то Тома уйдет на второй план, — я и правда так думала, хорошо зная отца.       После моего «возвращения», папа до сих пор не может принять то, что у меня могут быть знакомые мужского пола. Так что Люцифер — мой личный сюрприз для родителей и Томы.       — То есть, ты хочешь познакомить меня с родителями, а жить вместе не хочешь? — Люцифер едва сдерживал смешок, но я уже успела пожалеть, что вообще заикнулась о празднике. Надо было поехать одной и уехать через час максимум. — Или ты ждешь их благословения?       — Нет, думаю, может, папе удастся избавиться от тебя, раз ни у меня, ни у Томы не вышло. — У меня не было под рукой тяжелого предмета, поэтому пришлось бросать слова.       — Этой ночью ты не спешила прогонять меня. — Люцифер подошел ко мне сзади и положил руки на мою талию.       — Мне надо на работу, — я хотела увернуться, но мужчина притянул меня к себе. Жаркое дыхание опалило мою щеку, и я невольно поджала губы. — Я не могу опоздать в первый же рабочий день.       Люцифер поцеловал меня в висок, прежде чем отпустить. Освободившись от его рук, я быстро засобиралась, толком не зная, что мне вообще нужно иметь с собой. Да я и понятия не имела, чему буду учить детей. Ладно, на месте разберусь.       Люцифер перед выходом вновь начал предлагать свои «услуги такси», но я демонстративно покачала ключами от Томиной машины перед его лицом, надевая самые удобные туфли, которые у меня нашлись.       Мы вышли из дома, не зная, что в такие случаи надо говорить. Может: «Пока?» или «До встречи?». Мы не обсуждали, когда встретимся, но этого и не нужно. Каждый знал, что до следующей совместной ночи остались считанные часы. Возможно, это неправильно, но никто против не был, а это главное.       Проводив меня до машины, Люцифер еще пару минут прожигал меня взглядом, будто сомневался, что я вообще умею водить.       — Сколько тебе было лет, когда мы впервые встретились? — Люцифер пригнулся к открытому окну машины, жмурясь от солнца.       — Если хочешь спросить, сколько мне лет, то так бы и спросил.       — Это невежливо.       — Восемнадцать, — я завела машину, слыша знакомое мурлыканье мотора. — Так что не бойся, все в рамках закона.       — Ты все равно еще ребенок.       Я закатила глаза и закрыла окно, что Люцифер отошел назад. Ребенок. Конечно, я даже не видела паспорт Люцифера, и думаю, что увиденные даты мне не понравятся. Но зачем они мне нужны? Только настроение портить. Меня и так ожидает работа в роли учителя, но Люцифер в чем-то прав. Разница с моими возможными учениками будет чуть больше года. И как мне добиться их уважения, когда сама игнорирую собственных родителей? Будет сложно.

***

      — Попробуйте повторить.       Я наиграла простую мелодию детской колыбели, стараясь как можно доходчивей и не спеша нажимать на клавиши. К моему счастью, желающих остаться после уроков ради дополнительных занятий на школьном пианино оказалось всего семь учеников средней школы.       Дети внимательно смотрели на мои пальцы, в спешке пытаясь запомнить последовательность. Но это далеко не самое трудное. Как выяснилось, у четырех детей не было слуха, и даже с выученными нотами у них не выходило почувствовать мелодию. Кто-то спешил, грубо продавливая клавиши, когда другие запинались и пропускали ноты. Одним словом — работы много.       Спустя час мучений и неудачных попыток повторить зазубренную мной мелодию с детства, дети устало собрали свои вещи и разошлись по домам, оставив меня один на один с врагом. Учитель музыки, ненавидящий свой инструмент. Кого я пыталась здесь обмануть и тем более научить?       Проведя пальцами по клавишам, я судорожно попыталась вспомнить хоть один концерт, выученный в полусонном состоянии годы назад. Послезавтра мне предстоит похвастаться своими умениями перед толпой гостей, и если я не хочу оказаться обнаруженной в клевете, то придется просидеть завтра весь день за школьным пианино.       — Добрый день, Мисс Уокер.       Мими вошла в класс, жмурясь при лучах солнца. Было немного непривычно видеть ее в строгом черном платье с длинными рукавами и без внушающего выреза. Раньше, увидев подобное, Мими отвращенно выпячивала язык, поправляя короткую юбку.       — Господи, Тори, закрой шторы, сжариться же можно! — Мими права, в классе стояла духота, а солнце нагревало пол и стены. Но я не встала с места, проигнорировав просьбу подруги.       — У тебя закончились уроки? — я закрыла крышку инструмента, когда Мими с интересом посмотрела на клавиши. Я знала, что она попросит сыграть, но это последнее, чего мне хотелось.       — На сегодня да, — Мими наигранно цокнула языком, садясь на стул. — Ты лучше расскажи: как тебе в роли учителя? Понравилось?       Я встала со стула и начала собирать три листа с нотами так медленно, будто их было тридцать два. Работа оказалась не такой плохой, если не считать однотипность и некоторые сложности. Когда начинаешь объяснять одно и то же пятому человеку, то теряешь смысл происходящего . Ты говоришь, говоришь, как заведенная пластинка, и многие слова пропадают в тишине сознания. Но у этого есть огромный плюс. Я ни разу за два часа не вспомнила ни Люцифера, ни Тому, ни его. Реальность покинула меня, как и навязчивые воспоминания.       — Да, понравилось, — после небольшой заминки ответила я. — Конечно, не предел моих мечтаний, но все же не так плохо.       — Надеюсь, в следующий раз ты мне скажешь то же самое, — Мими перекинула идеально гладкие волосы за спину, сонно потянув ноги вперед. — Я в свой первый рабочий день проклинала школу и написала заявление на увольнение. Помню, мы тогда поспорили с Ади, что я не выдержу и недели.       — И почему ты не уволилась? — упаковав все листы в папку, я села к Мими, скрестив ноги.       — Говорю же, поспорила с Ади. Написав эту чертову бумажку, я тут же ее порвала. Не хотелось смотреть на его довольную улыбку. Ну а потом я привыкла и даже нашла работу увлекательной.       Я улыбнулась, помня, как Ади постоянно стебался над Мими. Это было его хобби, увлечение, приносящее наслаждение. А потом Сэми мирил этих двоих, разрешая Мими в следующий раз ударить Ади. Это было так давно, но, похоже, ничего не изменилось.       — А, кстати, где он? Ади же работает в этой школе. — Мими кивнула и машинально посмотрела на настенные часы.       — У него еще урок, — Мими погрустнела, понимая, что я ждать не стану. — Нам надо встретиться. Как насчет сегодня вечером?       — Почему бы и нет, — я пожала плечами, радуясь, что этим вечером смогу отвлечься в приятной компании.       — Тогда я скажу Ади с Сэми, они уже давно хотят с тобой увидеться. — Мими достала телефон из черной сумочки и быстро что-то написала. — Тори, кстати, ты не хочешь рассказать, что тогда произошло в клубе? Куда ты ушла, и кто вынес тебя? Мы тогда чуть полицию не вызвали.       Я отвернулась к окну, сжимая губы. И что ей сказать? Я же не могу ей ответить, что напилась в хлам, и меня пришлось выносить на руках мужчине с именем Люцифер, с которым я познакомилась в том же виде в Италии? И это еще далеко не все, но дальнейшие мысли вызвали во мне не то отвращение, не то странную улыбку.       — О-о-о-о, — заметив мою улыбку и упрятанный взгляд, Мими сделала свои собственные выводы. — И кто он, говори! Когда успели познакомиться, рассказывай все!       Мими заерзала на стуле в предвкушении невероятной истории, которую я ей под дулом пистолета не расскажу.       — Это старый знакомый. Я просто перебрала с выпивкой, и он любезно согласился помочь мне вернуться домой. Ничего большего.       Мими неудовлетворительно надула губки, ожидая красочную историю любви и ее ночного продолжения, но, поняв, что не добьется большего, девушка успокоилась.       — Ну-ну, как скажешь.       Видимо, Бог все еще любит меня, раз на телефон пришло смс, и Мими тут же забыла о Люцифере. Заинтересованный взгляд девушки на моем телефоне кричал вопрос — «Кто это?», пока я пыталась прочитать сообщение на тусклом при свете экране. Забираю свои слова обратно. Дино неожиданно снова решил напомнить о себе. Улыбка сползла с моего лица так же быстро, как и появилась. Мими негодующе смотрела на меня, ожидая новости. Но что говорить, если все слова в голове запрещено произносить в школе?       — Это Дино, — я выдохнула его имя, уже устав от него.       — Тот самый Дино, который жаловался на меня учителям? — не одна я считала Дино выскочкой, так еще, оказывается, он успел насолить и Мими. А она забывает обиды спустя десять минут. — Не пиши ему.       — Я и не собиралась, — проигнорировав предложение встретиться, я выключила телефон. — Слишком много чести.       Мими удовлетворительно кивнула, словно я только что дала правильный ответ на уроке. Теперь Мими учитель, и это видно в каждом оценивающем взгляде и манере делать выводы. Мы просидели так до звонка, после чего собрались и вместе вышли из школы.       Договорившись на семь часов в ресторане, мы распрощались. Отписавшись Томе, что со мной нет Люцифера, я поехала домой, совсем забыв о предстоящем дне рождения. Ничего, завтра вспомню, когда мама позвонит с просьбой выбрать цветы…