Cursed

Уважают пацаны, обожают сучки; Я ребенок Сатаны — я родился лучшим. Давай прост поговорим, точнее послушай: На сегодня я с тобой, завтра — всеебущий!

saypink! — Ребенок сатаны

      Я никогда не замечала за собой способности соображать с утроенной скоростью, но мозг, к моему удивлению, обрабатывает информацию быстрее, чем раньше. От переизбытка мыслей и ощущений разболелась голова, а реальность, казавшаяся всплеском взбунтовавшейся фантазии, прояснилась.       Теперь я понимаю, почему мои руки, как и все тело, резко уменьшились в размерах, а комната, посреди которой я замерла, даже отдаленно не напоминала мою.       Вот это я попала, блять. Из нежно любимой Россиюшки меня закинуло аж в Англию восьмидесятых.       Напряженно думающую голову накрыло волной воспоминаний этого крошечного тела, принадлежащего Линнее Юфимии Поттер, или Линни Поттер по-простому. Короче говоря, вместо Гарри теперь есть я и вселенная, перевернутая с ног на голову, потому что, спустившись с жилого этажа вниз, в гостиную, я застала живую и здоровую Лили, увлеченно беседующую с кем-то по обычному маггловскому телефону, а Линни абсолютно точно не меньше девяти лет.       Уж не знаю, для чего мою грешную душонку сюда притянуло, но с участью попаданки я смирилась сразу. Жалеть мне было не о чем, а память о прошлой жизни заволокло мутной пеленой, за пределы которой я не решалась заглянуть.       Линни росла активным и жизнерадостным ребенком. Когда я стянула с себя джинсы, дабы сменить их на домашние светло-бежевые шорты, от моего внимания не ускользнуло огромное количество синяков и мелких царапин. Это она так развлекалась, бегая с Дадли в цветнике.       Дурсли вообще ни разу не гады, просто со своей припиздью. К Линни они всегда относились хорошо, может, с долей родительской заботы, а Лили и Джеймс всегда были желанными гостями в их доме. Много воды утекло с тех пор, как Лили окончила Хогвартс, и сестры успели и помириться, и крепко сдружиться в последствии. Если верить воспоминаниям Линни, а я им очень охотно верю, то после того, как Волдеморт наебнулся об маленького ребенка, Лили, сгребая дочь и Джеймса в охапку, аппарировала прямо на Тисовую и поставила на уши весь дом. Пришлось вызвать колдомедика, который пошаманил над кровоточащим шрамом Линни и влил в нее какие-то лекарства, благодаря чему натерпевшуюся и орущую девочку наконец сморило сном. Приятного мало, соглашусь.       Хогвартс… Одна мысль об этой волшебной дурке подогревала мою закипающую жопу, и бабахнуть могло в любой момент. Сюжет Поттерианы изуродован огромным количеством дыр, поскольку посмотрела фильмы я уже в сознательном возрасте, когда начали выветриваться впечатления после прочтения книг, и они вызвали у меня ебучую кучу вопросов. Короче, ожидала попасть в сказку, но она оказалась пиздец нелогичной и страшной.       Поттеры живы и в ближайшее время помирать не собираются. Джеймс возглавляет аврорат, Лили работает в Мунго, а я… я просто есть. Просто живу, смотрю тупые реалити-шоу по телевизору, время от времени читаю книжки, к которым раньше даже прикасаться не хотела, так как не любила тратить время на ненавистную мне литературу, и с опаской и интересом поглядываю на одиноко стоящий в углу прихожей домашний Чистомет. Не-не-не, ну его нахуй.       Линни регулярно навещает Блэков, хорошо общается с Дадли, переписывается с Невиллом, которого планировала позвать на день рождения, и дружит с Драко. Вот вам и бедная-несчастная сиротиночка.       Сириуса никогда не сажали, поэтому он нашел жену, обзавелся сыном и спокойно себе тусуется в Блэк-хаусе. У девятилетнего Везена круглые голубые глаза, напоминающие два отполированных алмаза, и смольно-черные волосы, завивающиеся в пышные кудри — традиционно блэковские внешность и характер. Бедная Верена так намучилась во время родов, нанесших серьезный вред ее здоровью, что сказала Сириусу: «Второго сам рожай», и больше детей они, насколько мне известно, не планируют. И слава Мерлину, нехер тут плодиться.       Дадли прекрасно осведомлен о том, что я, вроде как, владею магией, но мы редко поднимаем эту тему, поскольку Дурслям она приносит явный дискомфорт. Я не колдую направо и налево, более того, я почти не умею это делать, поэтому мы с Дадли просто бесимся: катаемся на велосипеде, распугиваем кошек Арабеллы и играем в шашки в цветущем саду.       На днях Невилл прислал мне сову, и я испытала странное чувство раздражения, когда взяла в руки аккуратно свернутое письмо. Я никогда не любила отмечать свой день рождения, предпочитая компанию одной или максимум двух подруг, с которыми можно нажраться и весело провести время. Линни же зазывала к себе всех подряд, а учитывая количество родственников и знакомых Джеймса и Лили, образовывалась приличная такая компания. Я успешно косила под ребенка и счастливо улыбалась каждому гостю, в то время как мой внутренний социофоб медленно сходил с ума. Через два дня я укатила к Дурслям и отмечала с ними. Я твердо решила, что следующий день рождения отмечу так же, а если Джеймс и Лили снова захотят созвать весь Орден, под шумок съебусь на Тисовую нервировать соседских кошек и беситься с Дадли.       Драко лично у меня не вызывал каких-то особенных, теплых чувств, но, посетив Малфой-мэнор однажды, я поняла: общение с ним — это то, что мне действительно нужно. Драко оказался на редкость приятным собеседником с широким кругом интересов. Он часто присылает мне книги и учебные пособия по зельям и чарам, и я буквально днями напролет сижу в домашней библиотеке, чуть ли не засыпая в уютном кресле с накинутым на плечи пледом.       Шумная компания Блэков мне нравилась не меньше, и я стабильно навещала Блэк-хаус, не забывая принести с собой коробку мятных леденцов, от которых тащится Везен. Живая Вальбурга шокировала меня не меньше, чем женатый Сириус, и была на удивление хорошей бабушкой. Возможно, еë лояльность объясняется тем, что жена Сириуса, Верена Шаффик, ныне Блэк — чистокровная волшебница, с которой Сириус познакомился на какой-то сходке в поместье Малфоев. Редкое, но приятное совпадение.       У меня чешутся руки втихую спиздить медальон Слизерина, но я понятия не имею, где его искать, а прежде, чем задавать Вальбурге вопросы, мне нужно объяснить ей, кто я такая и нахера, собственно, мне всë это нужно. Да и рановато как-то поисками крестражей заниматься — сначала нужно палочку купить, в Хогвартс поступить там.       Я нечасто видела в Блэк-хаусе Драко, но, когда он путешествовал к нам через камин, мы переворачивали дом вверх дном. Начиналось все безобидно, с шутливого тычка, а заканчивалось шумно и, как правило, разбитой вазой или кружкой, из-за чего Вальбурга долго и упорно крестилась и грозилась отходить нас метлами, на которых мы носились по залу.       Год, в течение которого я приспосабливалась к новой жизни, пролетел на удивление спокойно. Я ничего не взрывала, никого не поджигала, по дому не летали кухонные приборы. Со мной что-то не так? Невилла, помнится, скинули с окна, дабы пробудить спящую магию. Это же каким ебнутым надо быть, чтобы подвергнуть опасности маленького, по сути, ребенка? Магия магией, но даже она не всегда может защитить от банального перелома.       Письмо из Хогвартса пришло в середине июля, и я его совсем не ждала. Спокойно чистила зубы, приглаживая взлохмаченные после сна волосы, и в очередной раз сравнивала себя с Гарри, от которого отличалась только так. Волосы Линни прямые, черные и густые, а глаза, доставшиеся ей, видимо, от меня прошлой, отливают темным серым цветом. За дверью раздаются победные вопли Сириуса и Джеймса, вызвавшие у меня приступ тупой боли в висках. Я сплюнула пасту в раковину, наклонилась над краном, чтобы прополоскать рот и наконец избавиться от неприятного мятного привкуса, но меня подхватывают под руки и начинают кружить.       Я активно брыкаюсь, но в моем случае — рост метр с кепкой, мда — сопротивление бесполезно. Джеймс целует меня в щеку, царапая кожу короткой щетиной, и я раздраженно стираю след его губ тыльной стороной ладони. Только когда Сириус махает перед моим носом куском пергамента, которым я ему чуть подтереться не посоветовала, все встает на свои места.       Понеслась, блять.       Я, совершенно не понимая излишне активных шевелений Сириуса и Джеймса, настолько сильно взбесилась, что лампочка в люстре лопнула, разлетевшись на мизерные осколки — это было не единственное, но очень редкое проявление моей магии, последствия которой мне не особо нравятся. Я поспешила стащить из загребущих лап Сириуса письмо, оставила разбитую лампу на их с Джеймсом совести и побежала к себе в комнату, поплотнее закрывая дверь, ибо нехуй.       — Добро пожаловать в мир магии, Линнея Поттер, — со вселенским сожалением заметила я, разглядывая конверт из желтоватого пергамента, и провела пальцем по пурпурной восковой печати. Герб Хогвартса. Мне, как заядлой поттероманке, стыдно об этом не знать. — Надеюсь, у тебя останутся деньги на психолога.       Я долго и упорно лупила стену подушкой, а потом, когда мышцы рук начали поднывать, опустилась на пол и стала гипнотизировать взглядом красный ковер. В моей комнате преобладала красно-желтая гамма, и я с нее неистово бешусь, надеясь ближе к лету обустроить все по-своему. Мне нравится сочетание лилового и зеленого, почему бы и нет?       Лили расцеловала мое лицо, заобнимала, затискала, но я уже привыкла к ее приступам нежности и героически терпела, пропуская восхищенный трындеж мимо ушей. Она начала вспоминать свои школьные годы, потом на столе откуда-то взялся виски, а из камина выпорхнул счастливый Люциус. Я поняла, что мне в компании трех бухих мужиков и одной немного более благоразумной женщины делать нечего.       На Диагон аллею со мной потащились Блэки. Драко закупился задолго до меня, а Невилла мы встретили в ателье, когда с меня снимали мерки. Мне попытались втюхать обычную школьную мантию, но она оказалась дико неудобной из-за широких рукавов, поэтому я настояла на узких и выставила перед собой руки, пробегая оценивающим взглядом по черной ткани. Та приятно льнула к коже, и я с удовольствием натянула края рукавов, укутывая в них ладони. Вот это действительно мантия, а тот вонючий мешок из-под картошки рекомендую сжечь к хуям. Трудно поверить в то, что с такими огромными рукавами, в которых при желании можно уместить целую сумку, удобно варить зелья, писать и, не дай бог, передвигаться по замку. Дома я периодически застреваю у двери, поскольку широкие рукава футболок цепляются за ручки, и это, не поверите, нихера не удобно.       Для галочки я взяла две стандартные мантии и одну утепленную с широкими рукавами и густым мехом на подкладке. Юбку пришлось взять поскольку-постольку; к ней прилагались утепленные чулки и школьные туфли, на которые я не могла взглянуть и при этом не скривиться. Не по мне это все. Где же мои форсы, когда они так нужны?       Мне приглянулись брюки широкого кроя, которые я собиралась носить на постоянной основе. Я также взяла две свободные белые рубашки и легкую жилетку на тот случай, когда начнет холодать, чтобы не спариться в этих десяти слоях одежды.       Так как я все равно поеду к Дурслям на выходных, думаю, Петуния прошвырнется со мной по обычным магазинам, где я куплю то, что мне действительно нравится, а не то, что мне нужно купить ну вот просто потому что. Серое хуй пойми что, по ошибке названное джемпером, тоже пришлось взять, и я опечаленно вздохнула, наблюдая за тем, как из-за этих бесформенных тряпок Верена и Леди Лонгботтом расстаются с галлеонами.       Когда с одеждой было покончено, я вздохнула с облегчением. Мне нравится ходить за шмотками, но без сопровождения или надзора в лице продавца или консультанта, желающих втюхать мне полмагазина.       Каких-то особенных чувств крутящиеся вывески и мощенная булыжником улица не вызывали — не хотелось пялиться на всë подряд, разинув рот. Наверное, за полтора года я просто привыкла к волшебству. Мы свернули в очередную лавку, где я вцепилась в черную кожаную сумку через плечо и даже не подумала взглянуть на что-то другое. На нее были наложены чары расширения внутреннего пространства и какое-то замысловатое заклинание для облегчения веса, из-за чего сумка была в несколько десятков раз вместительнее и удобнее обычной, и стоила, естественно, соответствующе. В неë перекочевали все учебники, тетради, писчие принадлежности и уходовая косметика, которую я выклянчила как подарок на предстоящий день рождения.       — Качество окупает все расходы, — заявила я Сириусу, но они с Везеном буквально приклеились к витрине, за которой стоял новомодный Нимбус, и не замечали вообще ничего вокруг себя. Я потянула Верену за рукав мантии, и она закатила глаза, когда увидела, чем занимаются ее балбесы. — Мы их потеряли.       Я весьма скептически отнеслась к тому, что Невилл будет пользоваться палочкой своего отца, но справедливо рассудила, что это не мое дело, поэтому страдать в лавке Олливандера мне пришлось одной. Я прощупывала палочку за палочкой, и чем быстрее они сменяли друг друга, тем больше я начинала негодовать. Хуй поверю, что длинная интермедия с выбором палочки устраивается Олливандером для каждого приходящего. Канонная палочка Гарри, кстати, вспыхнула жаром, когда я взяла ее в руки, но я решила, что ну ее нахер. Конечно, всегда можно сделать заказ на изготовление персональной палочки, но мне не хотелось так заморачиваться.       — Неужели, — раздраженно выдохнула я, когда гладкое древко налилось теплом и приятно укололо кончики пальцев.       Палочка была черной от острого кончика до самого основания, а по ее изящной рукоятке струились серебром тонкие, витиеватые узоры. Она оказалась настолько красива, что я не захотела выпускать ее из рук. Тепло приятно согревало обычно холодные ладони, и я прикусила нижнюю губу в попытке скрыть торжествующую улыбку, потому что пару минут назад мне начало казаться, что я не выберусь отсюда к концу завтрашнего дня.       Олливандер аж просиял:       — Палочками, сердцевинами которых является перо орла, владеют гордые и поразительно удачливые люди, обладающие огромной силой воли. — О-о, живем. Правда, меня терзают сомнения по поводу моей удачливости, если меня вообще можно назвать удачливым человеком. — Владельцы таких палочек считаются победителями по жизни. Эбеновое дерево лучше всего чувствует себя в руке того, кто не боится быть самим собой, кто будет держаться за свои убеждения независимо от внешнего давления и не отступится от поставленной цели. Нам стоит ожидать от вас великих свершений, мисс Поттер.       Великие свершения? Мерлин, мне порой трудно встать с дивана, и я не собираюсь участвовать ни в какой войне. Пока Дамблдор и Волдеморт будут драться за ведерко в песочнице, я сопру лопату прямо у них из-под носа и вырою нору, где буду куковать до тех пор, пока возня снаружи не уляжется.       Взрослые дяди и тети хотят прикрыться спиной хрупкого беззащитного ребенка? Да вот хуй там плавал. Я не буду принимать участие в их блядском цирке, и если какому-то старому седобородому уроду покажется охеренной идеей затащить меня в гущу событий, я просто рассмеюсь и плюну ему в лицо.       Невилл, активно размахивая руками, привел мне сто сорок аргументов в пользу того, что Гриффиндор — лучший факультет и мы просто обязаны туда поступить. Я молча кивала, выражая согласие с его не подкрепленным фактами и логикой мнением. Когда к восхвалению Гриффиндора присоединились Сириус и Везен, мне оставалось косить под нормальную и восторженно внимать каждому слову.       — А если я поступлю не в Гриффиндор? — Я прощупывала почву, параллельно занимаясь поеданием шоколадного пудинга — очень вкусного, кстати, — и вопросительно подняла глаза на Лили, которую почему-то позабавила моя серьёзность.       — Дуреха. — Она мягко погладила меня по голове, и как бы мне не хотелось отстраниться от её руки, пришлось слушать и сидеть на жопе ровно. — Не волнуйся, милая, шляпа в тебе не ошибëтся. Ты же наша дочь, забыла?       Да, я волновалась, но совершенно по другому поводу. Джеймс прочитал мне длинную лекцию, пройдясь по каждому из трех оставшихся факультетов, о которых не сказал ни одного доброго слова: гриффиндорцы — лапочки-душечки и вообще самые классные, слизеринцы — фу нахуй, а когтевранцы и пуффендуйцы — это так, мимо крокодилы. Мне стало и смешно, и противно одновременно, поэтому я поспешно помыла за собой тарелки и заперлась в комнате, где пролежала остаток вечера, уйдя в глубокие раздумья.       День рождения я отметила у Дурслей, и Петуния на правах тети утащила меня в город, где я закупилась одеждой и вкусно пообедала в забегаловке. Это был один из самых лучших дней моей жизни в теле Линни, потому что я наконец-то оделась в привычную мне мешковатую одежду, а не в платья, юбочки и скинни-джинсы, из которых состоял мой скудный гардероб раньше. Лили совсем немножечко охуела, поскольку одеваться как клоун сейчас было не модно, но списала всё на тяжёлый период пубертата.       Утром первого сентября меня ждал сюрприз в виде огромной клетки, в которой посапывала белая полярная сова. Мне, блять, подарили Хедвига!       — Ну еб твою мать, — промычала я, и Хедвиг лениво приоткрыл глаза. — Это нечестно.       Если я правильно помню, в каноне Хедвиг был девочкой, но его пол — это последнее, что меня волнует, если честно. Я не стала париться над выбором имени, оставив его Хедвигом. Можно было, конечно, дать ему тупорылое имя по типу Птица или Сова, но я не стала издеваться над бедным животным и печально почесала его пушистую грудку.       Ебучий канон! Нет, я не расстроилась, расцеловала Джеймса и Лили в щеки и чистосердечно поблагодарила, просто… ну, не знаю. Я не Избранный, не Мальчик-Который-Зачем-То-Выжил, не я отправила в нокаут самого злобного и темного волшебника, и не от моего лба отскочила Авада. Короче говоря, я не хотела каким-либо образом повторять судьбу Гарри, которая не блещет никакими перспективами, и первый пункт плана «Отличаться от канонного Поттера» заключался в том, что я ни под каким предлогом не пойду в Гриффиндор.       На платформе Кинг-Кросс дежурили сотрудники Министерства, одетые по-маггловски, чтобы в случае чего отхреначить магглов Конфудусом, а мне хотелось хорошенько проржаться. Люди изумленно таращились на детей, везущих огромные чемоданы, клетки с совами и террариумы, за что немедленно обрабатывались заклинанием и как ни в чем не бывало продолжали свой путь дальше. Я не смогла удержаться о ехидного смешка.       — Почему нельзя наложить обыкновенный отвод глаз? — фыркнула я себе под нос, но Джеймс меня прекрасно услышал, потому что тут же непонимающе нахмурился и незатейливо пожал плечами. Ну ахуеть. — Идиотизм.       — Ну, ну, не горячись. — Лили наклонилась, чтобы мягко коснуться губами моей щеки, и я проглотила вставший в горле комок недовольства. К сожалению, мне, как тупой маленькой девочке, приходиться жрать говно молча. — Нам сюда.       Эх, блять, земля мне пуховиком!       Я решительно рванула вперед, крепко зажмуриваясь и стараясь не зацикливаться на теоретическом столкновении с кирпичной стеной, и горячий поток воздуха хлестнул меня по щекам, откидывая назад отросшие пряди челки. Густо заполненная знаменитая платформа 9¾ предстала передо мной во всëм своëм великолепии: галдящие дети, суетящиеся мамочки и Хогвартс-экспресс, в котором придëтся кататься аж десять часов, в рот оно ебись. Я мученически вздохнула и пригладила взъерошенные волосы на макушке.       Передо мной вырастает нахальная рожа Драко, который тут же пробегает оценивающим взглядом по моему внешнему виду. Одета я была максимально по-маггловски: свободные широкие джинсы, любимые конверсы и черная толстовка, в кармане которой лежал кассетный плеер.       До привычных беспроводных наушников и телефонов мне жить еще ого-го сколько, но нормальной жизни без музыки быть просто не может. Я нетерпеливо накручиваю на указательный палец провод от наушника, надеясь побыстрее приземлить задницу в каком-нибудь пустующем купе.       — Не забывай писать, — напутствовала Лили, пока Джеймс стискивал меня в удушающе ласковых объятиях, — и самое главное — учись. И не беси никого.       Я чмокнула номинальных родителей в щеки, крепко прижимаясь к ним напоследок: мне в большей степени все равно, надолго ли и далеко ли я уезжаю, а вот Лили и Джеймс расстаются с единственной дочерью, которой с самого рождения в жопу дуют. Ну ничего, перерастем.       Мы с Драко забежали в вагон и залетели в первое попавшееся купе, тут же захлопывая за собой дверь, потому что нехуй тут к нам подсаживаться. Жаль, что мне не удалось выцепить Невилла, потому что последние три дня, в течение которых мы вели почти беспрерывную переписку, он ужасно волновался, и мне действительно хотелось его поддержать. Я заткнула ухо наушником, а Драко неаристократично свернулся клубочком у окна, подложив под голову толстовку, которую я одолжила ему в качестве подушки.       Наевшись желатиновых червячков, я провалилась в сон, предвкушая спокойную поездку, но вскоре почувствовала, что Драко активно теребит меня за плечо. Не размыкая тяжелых век, я посылаю его подальше, и тогда Драко применяет запрещенную технику — щекочет меня под ребрами, пробегая пальцами от живота до солнечного сплетения, из-за чего я начинаю визжать как полоумная. Как и в прошлой жизни, я максимально чувствительна к любым прикосновениям и не шибко тактильна, поэтому даже обыкновенная щекотка может ввести меня в состояние истерики.       От смеха на глазах выступают слезы, и я вытираю уголки глаз костяшкой указательного пальца, пока совершенно случайно не натыкаюсь взглядом на столпившихся у двери детей. Одна девочка, поняв, что их не особо незаметная компания раскрыта, испуганно прикрывает рот ладошкой и удирает. Я с трудом поднимаюсь на ноги, затëкшие после длительного сна, и решительно отодвигаю дверцу купе, где меня со всех сторон обступают студенты, начиная с первого и заканчивая третьим курсом. Те, кому хватило совести выглядеть пристыженными, уходят, а остальные начинают представляться и тянуть руки для знакомства.       — Знаменитая Линни Поттер, — я раздраженно закатываю глаза в ответ на ехидную ухмылку Драко и сердито падаю на сиденье, сдувая с лица отросшую чëлку, — не успела поступить в Хогвартс, уже обзавелась толпой поклонников.       — И этот цирк будет преследовать меня ближайшие семь лет, — недовольно сказала я, разрывая очередную упаковку с мармеладом. — Ну отлетело от меня убивающее заклятие, зачем, — неопределенно машу рукой в сторону дверцы, за которой постепенно стихают шушуканья, — вот это вот все?       Больше в наше купе никто не ломился. Я успела дважды задремать на плече Драко, бросалась в него желатиновыми червячками, из-за чего получила собственной кофтой по лицу, и танцевала под Металлику. Примерно за сорок минут до прибытия я, не выгоняя Драко из купе, переоделась в новую школьную форму, приятно пахнущую персиковыми духами. Была у меня такая привычка: если я покупала новую вещь, то она должна пахнуть не химией и ни в коем случае не кондиционером, а именно мной, моим персональным запахом. Конечно, дешевые духи из «Улыбки радуги» на просторах Лондона найти практически невозможно, но, к счастью, Лили знает потрясающую женщину, изготавливающую парфюмы на заказ. Она зачаровала пузырек, и как ни старайся, разбить ты его не сможешь, а сам аромат выветривается только после стирки. От радости я готова была разрыдаться: как же, сука, удобно!       Рубашка, безликий галстук, джемпер, мантия, юбка, утепленные чулки, туфли с круглым носочком — всë как положено. Драко третий раз перевязал многострадальный галстук и смачно выругался, а я успела подкрасить ресницы и подтереть осыпавшуюся на щеки тушь. Если не считать толпу детей, желавших со мной познакомиться (я натянула на лицо милейшую улыбку и попросила их разойтись по своим местам, чтобы не мешать старостам выполнять свою работу), то поездка мне понравилась.       Невилл наконец-то нашелся. Мы сели в одну лодку, Драко уплыл с Крэббом и Гойлом, которых я узнала по телосложению, и ещë одним незнакомым мне мальчиком. Бесило то, что они не были даже приблизительно похожи на свои киношные версии, которые я в своë время очень полюбила, и поэтому я тупо не могла понять, кто есть кто.       За моей спиной сидел Рон, жалующийся на надоедливую мошкару. Все рыжие и веснушчатые поголовно Уизли, а у одного из них на плече сидит крыса, которую я планирую скормить кошке Филча. Возможно, вы спросите, с чего я решила, что эта драная мышь и есть Петтигрю, а я отвечу, что… хрен его знает, на самом деле. Впрочем, мир не обеднеет, даже если в природе станет на одно бесполезное животное меньше. Раз Сириус не сидел, возможно, Петтигрю казнили за всë хорошее, но осторожность всë равно не помешает.       Произнеся не особо впечатляющую речь, Макгонагалл распахивает двери в Большой зал. Нестройный поток первокурсников двинулся вперëд, и я, как, безусловно, самый смелый человек на свете, замыкала цепочку, идя чуть поодаль от остальных. Я растрепала отросшую челку, чтобы хоть немного скрыть отчетливо виднеющийся на бледной коже шрам, и тут же поморщилась, когда кончики волос полезли в нос и рот.       Распределяющая Шляпа горланила приветственную песню, я мечтала оказаться в теплой постели и закутаться в плед, который привезла с собой из дома, чтобы случайно не забыть о Лили и Джеймсе, а Драко любезно подставил под мою щеку плечо, чтобы я могла опираться на него, в то время как мой зверски голодный организм пытался бороться с усталостью. Распределение шло в штатном режиме, и когда пришла моя очередь надевать Шляпу, в зале повисла тяжелая, напряжëнная тишина, мгновенно остудившая весь мой пыл.       Я нервно одернула рукава мантии, натягивая их по самые костяшки. Шрам пронзила ноющая боль, и я бросила недвусмысленный взгляд к затылку Квирелла, буквально сгорая от негодования. Повернись ко мне лицом, сука, у меня из-за твоего затылочного паразита болит весь лоб.       Я приготовилась сесть на табурет и незаметно выдохнула, собираясь с силами, когда козырек шляпы начал опускаться на мою макушку. Ну, Лили и Джеймс определенно на меня обидятся, потому что проигнорировать тот факт, что я поступила на противостоящий гриффиндорцам факультет они никак не смогут.       — Слизерин! — громогласно объявила шляпа, а мне даже не пришлось поднимать свою сиятельную жопу с табуретки: я всë равно не успела на нее сесть.       Слизеринский стол взорвался оглушительными аплодисментами: кто-то просто хлопал, кто-то кричал, кто-то свистел. Я села рядом с Драко, глаза которого напоминали два крупных яблока — он смотрел на меня с таким удивлением, будто я отрастила себе десяток голов, не меньше. На этот раз протянутые руки я охотно пожимала, а приветливую улыбку выдавливать не пришлось. Да, я прекрасно понимаю, чем это может обернуться, поскольку в Слизерине учатся дети Пожирателей, которые могут поддерживать их радикальные взгляды, но сейчас мне, мягко говоря, плевать. Я прищелкнула пальцами, наколдовав в чашу незамысловатое Агуаменти, которому выучилась у Римуса в середине лета, и залпом выхлебала всю воду. Салазар, наконец-то! Даже жить немного захотелось.       Перваши рассосались, и я подвинулась, уступая место Блейзу. Стоило Дамблдору объявить начало пира, слизеринцы, словно измученные голодом звери, накинулись на еду. После десяти часов поездки пустота в желудке ощущалась особенно остро, и хотя я не любила обжираться, предпочитая регулярное питание два или три раза в день, сегодняшний вечер стал исключением. Мы с Драко умяли мясной пирог, сожрали по семь шариков мороженого, заляпав стол и обрызгав вообще всë вокруг себя, отдавили друг другу ноги, пока дрались за самую сочную виноградину, а потом меня неожиданно окликнул кто-то из старших. Я, разумеется, повернула голову, выискивая зовущего меня парня, и Драко, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, тут же закинул в рот большую горсть ягод.       — Как же так, Поттер? — беззлобно поддел меня четверокурсник, представившийся Майлзом Блетчли. Я недоумëнно выгнула бровь. — Драко свято клялся и божился, что ты в Гриффиндор вслед за родителями пойдешь.       — Не поверишь, мама свечку держала, а я держала вместе с ней. — Я в два глотка допила сок и со звоном опустила чашку на стол, облизывая сладкие губы. Как же спать хочется. — Но, к сожалению, слабоумие — это не про меня.       В подземельях было намного холоднее, но утепленные брюки и серый форменный свитер это исправят. Старосты по-быстрому рассказали о том, откуда вообще взялся Слизерин, кто такой Салазар и почему именно змея, а не, например, крокодил, и уступили место злющему Снейпу. Как бы сильно я не импонировала Алану Рикману, безупречно сыгравшему роль Снейпа в каноне, здесь он предстал для меня совершенно чужим и незнакомым человеком. Не скажу, что он выглядел как-то отталкивающе, если честно. Мне хватило буквально одного взгляда, чтобы понять неочевидную для многих вещь: волосы Снейпа не были грязными, он просто смазывал их барсучьим жиром, потому что постоянно работал с опасными зельями. Лили и сама наносила на волосы маску из барсучьего или медвежьего жира, а я мазалась сурчиным, если помогала ей варить снадобья, поскольку он меньше раздражал детскую кожу. Да в конце концов, Снейпу только чуть больше тридцати, и он выглядит молодым мужчиной, но никак не неухоженным стариком, каким его очень любили описывать в книгах.       В общем, по словам Снейпа, Слизерин — наш дом, семья и крепость на ближайшие семь лет, и никаких склок и ругани возникать не должно, по крайней мере, в его присутствии, в стенах спален вы можете хоть ядерную бомбу взорвать, главное, чтобы никто не пострадал; гадить можно, но втихую, иначе, если тебя поймают с поличным, по шее прилетит всему факультету, а Снейпу это вообще не всралось; ну и как вишенка на торте: Хогвартс — это школа, а не цирк, и мы сюда приехали не развлекаться, а грызть гранит магической науки. Не знаю, лично мне всё нравится.       О, ну разумеется, я была удостоена самым презрительным, самым уничтожительным взглядом из всех, на которые был способен Снейп. Я будто нарочно почесала шрам, побаливающий после зрительного контакта с затылком Квирелла, наивно похлопала ресничками и поспешила улизнуть в спальню, где, ни с кем не договариваясь, заняла самую дальнюю кровать с видом на глубины Черного озера. Панси, как оказалось, тоже имела за собой привычку щедро обрызгивать вещи духами, поэтому уже через несколько минут комната заполнилась ароматами, вынудив Трейси сморщить нос.       — У меня есть аллергия на некоторые компоненты. — Она заткнула нос воротником рубашки и едва не разразилась чиханием, вовремя успев прикрыться ладошкой.       — Кто-нибудь знает чары разделения личного пространства? — спросила Панси. Милли мотнула головой, а я неуверенно пожала плечами. — Посоветуемся с Джеммой перед завтраком. Она что-нибудь придумает. Мерлин, Линни, это ещё что такое?       Я сосредоточенно распутывала провода от наушников и дернула уголком губы, усмехаясь. Девчонкам очень долго придется привыкать к маггловским штучкам, которых я с собой набрала хоть жопой жуй, просто потому что мне они нужны. К тому же, я не могу заснуть без музыки, вот хоть убейте.       — Это кассетный плеер. Штуковина, которая воспроизводит музыку с помощью этих наушников. — Я демонстративно повертела один из наушников в руке и тут же заткнула им левое ухо.       — Никаких вещичек магглов в пределах гостиной, — ставит ультиматум Панси, тыкая пальцем в пол, а я вопросительно приподнимаю брови. Извини, конечно, но ты не ахуела? — Простите, конечно, но я этого всего, — она неопределенно махнула рукой в сторону моих неразобранных чемоданов, — не перевариваю.       — Новость дня: мне насрать. — Я поднимаюсь с края кровати и скрещиваю руки на груди. Я готова относиться к соседкам с уважением только в том случае, если они получаю такое же уважительное отношение в ответ, и если я замечу хотя бы крошечный намек на ущемление, вся моя деланная вежливость исчезнет по щелчку пальцев. — Я уважаю вас, девчонки, и требую такого же уважения к себе. Все мои чемоданы забиты маггловской одеждой, косметикой, шампунями и прочей херней, и если вам что-то не нравится, выход вон там. — Указываю ладонью в сторону закрытой двери и откровенно веселюсь с ахуевшего выражения лица Панси. Трейси делает вид, что все это очень серьезно, пока не начинает давиться смехом и не валится на кровать. — Не враждуй со мной, Паркинсон, иначе, клянусь, твоя жизнь в этой комнате превратиться в кошмар наяву.       Трейси откровенно ржала, Милли пыталась не сдохнуть со смеха и тянула Трейси за подол мантии, чтобы она не свалилась на пол, а я состоила невиннейшее выражение лица и мило улыбнулась. Спустя три секунды, правда, меня окончательно порвало, и я присоединилась к возне Милли и Трейси. Мы все-таки навернулись: я ушибла локоть об край комода, придавила своим цыплячьим весом Милли и долбанула Трейси ногой в живот, но нас так распирало от смеха, что обижаться причин не было.       — Это было… очень по-слизерински, — наконец выдала Панси, протягивая мне руку, и я довольно улыбнулась, вложив пальцы в ее ладонь. А она оказалась умнее, чем я думала изначально. — Надеюсь, ты понимаешь, что я всего лишь прощупывала почву. Ни у кого из нас нет объективных причин осуждать тебя. Мы всегда можем найти компромисс и прийти к согласию через обсуждение проблем, поэтому постарайтесь не отмалчиваться, если вас что-то беспокоит или не устраивает.       — Чудненько. — Вышедшая из душевой комнаты Дафна, вытирающая волосы пушистым белоснежным полотенцем, выглядит подозрительно довольной. — Если хотите комфортно существовать со мной в одном помещении, просто не раскидывайте вещи и не сходите с ума: я ненавижу шум и беспорядок.       Они со спокойной душой отправились спать, а я достала из внутреннего кармана висящей на спинке стула мантии палочку, и, прежде чем зажечь Люмос, провела кончиками пальцев по резной рукоятке. Изящные серебристые линии сплетались в узоры, и мне понадобилось четыре минуты, чтобы вдоволь налюбоваться каждым миллиметром палочки.       Стараясь не шуметь, я вынула из заранее собранной сумки лист из желтоватого пергамента и красивое воронье перо — подарок Сириуса, — которому не требовались чернила. Хедвиг недовольно завозился, и я сердито шикнула на него. Нужно будет обязательно переселить его в школьную совятню, иначе он сведет нас с ума своими воплями. Я уже приготовилась начать выводить первые буквы на бумаге, но вспомнила о том, что Хедвига нужно напоить и накормить. Мерлинова мать, почему все так сложно?       Я наполнила поилку, насыпала корма в кормушку и наконец села писать ебучее письмо. У-у, уже предвкушаю вкус пиздюлей, которых мне могут отвесить по самое не балуйся. Потом нужно будет написать такое же письмо Сириусу, а Везену послать отдельное, возможно, вместе с мешочком конфет… и Дадли. Вздохнув, я подперла лоб ладонью, зарываясь пальцами в волосы. Неровно отрастающая челка обрамляла лицо, и, так как я предпочитала завязывать волосы в короткий низкий хвост, выпадала из-под резинки.       В голове поселилась навязчивая мысль отыскать Карту Мадодеров, наверняка валяющуюся в какой-нибудь захламленной каморке. На Уизли похуй, обойдутся, а я о такой классной вещице мечтала всегда: там тебе и потайные ходы, и Яндекс-карта в одном. Жаль, что Джеймс не дал мне с собой мантию-невидимку, но уж лучше я буду спокойно ориентироваться в замке, чем шататься невидимкой в поисках неизвестно чего. Надо нарваться на отработку, и тогда, может, Филч любезно разрешит мне покопаться в каком-нибудь мусоре, где наверняка завалялся этот непримечательный кусок пергамента.       Интересно, как быстро меня прикончит Снейп, учитывая то, что я теперь учусь на его факультете. Ну, по словам Джеммы, слизеринцев он выгораживает только так, так что под прицел его нелюбви к грифам я попасть не должна, если не брать во внимание мою говорящую родословную. Короче, посмотрим.       Стопка готовых писем осталась лежать на столе, перо отправилось в сумку, в которой под него был отведëн специальный карман, а я завалилась на кровать, с наслаждением вдыхая запах морозной свежести, исходящий от постельного белья, и заткнула ухо наушником, в котором всё ещë громко звучала песня. Заебалась я знатно, поэтому даже не стала тратить время на то, чтобы смыть тушь, решив принять полноценную ванну утром.       Бодрый Хедвиг недовольно заворчал, но быстро заткнулся, стоило мне бросить на него умоляющий взгляд.