Твои глаза

Я помню как открыл глаза И встретил в них тебя... Как первый луч, как тихий звон Как первая гроза... Он помнит их первую встречу. Она произошла в старенький петербуржском парке. Была осень, всё было серым и тусклым, за исключением двух пареньков. Оба слишком сильно выделялись из этой тёмной и скучной палитры. Первый, по праву, выглядел намного необычнее второго. Да и для простого россиянина он выглядел уж слишком необычно. У него была довольно длинная белая коса, светлый клоунский костюм, из-за которого перестаёшь воспнимать его серьёзно. Да и характер к него был, как у маленького ребёнка. Проще говоря, уж слишком странный был он. А звали этого чудика Николай Гоголь. Второй же, тот кто увидел это белобрысое нечто, выглядел немного иначе. Тёмные волосы, что чуть доставали до плеч парня, белая шапка-ушанка, светлый костюм и тёмный плащ. Выглядел он, как истинный злодей, сошедший со страниц популярных фантастических книг. Хотя, если так посмотреть, таковым он и являлся. Звали его Фёдор Достоевский. Если говорить на чистоту, то второй пришёл сюда, надеясь найти первого, ведь тот был бы очень полезен в осуществлении плана по захвату мира. Этот план вынашивался годами, и вот, спустя столько времени, его возможно осуществить. Ты словно в небесах заря Ты — полная луна... Вот, наконец-то, свершился прогресс. Первые два этапа были пройдены. Дело осталось за малым. Всего-то предстоит обыграть Дазая. А тот оказался весьма умен. Но что-то сильно беспокоило Фёдора. Непонятное чувство надвигающейся беды. Больше всего он ненавидел подобные чувства. Да и любые чувства в целом, ведь они только мешают продвижению плана. Поэтому он всегда пытается их подавлять, хотя в последние годы частенько это не получается. Дабы отвлечься от этого, он решил поработать над планом, возможно поправить некоторые моменты, а может вообще всё переписать. Знаете, говорят, что, когда человек чем-то увлечён, то очень трудно его оторвать от его занятия. Это можно сделать лишь чем-то очень шокирующим или более интересным. Нашего героя от своих раздумий над возможными вариантами будущего прервал пришедший, нет, даже влетевший в кабинет Гончаров. Бегло взглянув на часы, висевшие на стене, Достоевский удивился столь позднему визиту, ведь уже была глубокая ночь. Иван же, в свою очередь, выглядел, на удивление, весьма обеспокоено. Он тяжело дышал, и был похож на марафонца, пробежавшего немалую дистанцию без остановок. - Там, это... его... того... -Ты можешь успокоиться и спокойно сказать, что происходит? - Там Гоголь в больнице с многочисленными травмами, врачи его оперируют, сказали шанс на выживание очень маленький, - уже отдышавшись сказал Иван. В эту секунду мир, как будто бы замер и разрушился на миллионы осколков. - Что?.. - только смог выдавить из себя Фёдор. Я помню лишь твои глаза А дальше пустота... Вот Гоголь лежит у себя в палате и думает, как бы сбежать отсюда. Врачи его осмотрели с ног до головы и обратно несколько раз, и это довольно неприятно. Они его так осматривают, будто что-то новое настоящее найти и получить за это Нобелевскую. И вот они ушли. Надо было бежать. Сейчас или никогда. Николай попытался встать, но тут же повалился опять на кровать. Только сейчас он понял, что у него болит абсолютно всё. Ноги, руки сильно ломило, голова болела так, словно по ней били огромным молотком. В глазах резко потемнело и все звуки резко ударили в голову. Хотелось кричать, нет, выть от этой боли, но ничего, кроме тихого писка Гоголь выдать не смог. Сотни ночных дорог Напомнят мне тебя... Я в них терял свою любовь И заново встречал... Узнав о состоянии Гоголя, Достоевский сначала пытался не поддаваться панике, но это было слишком сложно даже для Демона. За эти несколько лет Николай стал для него чем-то большим, чем простая пешка или друг. Будет очень неприятно, если с дорогим тебе человеком что-то случится. Вот уже Фёдор садится в машину и мчится в больницу, где лежит Гоголь. Не замечая ни посты ДПС, ни камеры, регистрируются штрафы, он мчался вперёд. Сейчас в голове была лишь одна настойчивая мысль. - Лишь бы я успел сказать это тебе... - шёпотом сказал Фёдор. Лишь дай мне посмотреть в последний раз В твои глаза... В палату к Гоголь зашёл его лечащих врач. Он смотрел только пришедшие результаты анализов. - Ну что же, Николай. У меня для Вас не очень хорошие новости, по поводу вашего... - он поднял назад на больного и тут же выбежал в коридор. - Быстро каталку сюда, готовьте операционную, швы разошлись! Гоголь же сейчас лежал у себя в палате в собственной крови. Причина, по которой разошлись швы весьма банальна: Николай попытался использовать свои способность и перенести себя на улицу. Но тот не учёл, что для начала у него не было его шинели, так и состояние не позволяло сделать лишнее движение. Я потерял дорогу к ним Я потерял себя... Вот Достоевский подъезжает к больнице с не маленьким количеством нарушенных правил и штрафов. На скорую руку припарковавшись, он влетает в больницу и бежит к регистрационной стойке. - Где сейчас Гоголь? - на удивление, практически абсолютно спокойным голосом спросил Фёдор. - Кем Вы ему приходитесь? - в ответ спросила медсестра, дежурящая в эту ночь. - Я его.. друг, - на выдохе ответил Достоевский. Он готов был уже разорвать в клочья эту глупую девчонку, но нужно было держать себя в руках. Хотелось вылить весь свой гнев, накопившийся за долгое время, но нельзя. Нужно было быть максимально вежливым, чтобы тебя пропустили. Хотя был вариант просто убить её, но тогда на него свалится ещё больше ответственности. - Его оперируют на втором этаже, можете подняться и подождать там, - с явным нежеланием ответила девушка. - Спасибо, - кратко бросил в ответ парень. Поднявшись на указанный этаж, Достоевский отыскал операционную и сел на небольшую скамейку рядом с дверью. Несколько минут спустя из вышеуказанной комнаты вышел врач. Его лицо не предвещало ничего хорошего. Увидев Фёдора, врач попытался сделать более менее спокойное и дружелюбное лицо, однако получалось у него не очень. - Здравствуйте, могу поинтересоваться, что Вы здесь делаете в столь поздний час? - Я к Николаю Гоголю. Мне сказали, что его сейчас оперируют. Вы не знаете ничего о его состояние? - Вот как... Мне очень жаль, но нам, к сожалению, не удалось спасти Вашего... извините, не знаю кем он Вам приходится. - Понятно. Спасибо за Ваши старания, - сказал Достоевский, просто развернулся и ушёл. Больше всего он боялся услышать именно эти слова. Он опоздал... И стук колес, как эшафот, Уносит тебя вдаль «Я выберусь, моя любовь!» — Тебе я вслед кричал... - Не уж то волнуешься за меня? - с ехидно улыбочкой спросил Гоголь, гаденько посмеиваясь. - Ещё чего, размечтался, - с уставшим лицом ответил Фёдор, - Ты просто Ещё не полностью выполнит свою часть плана. - Ну-ну, конечно. Да не боись ты, нормально всё будет, и не в такие передряги попадал, - с великим энтузиазмом почти прлпел Николай. - Ладно, я пошёл, а то опоздаю и пропущу всё самое веселое. - Вали уже, придурок, - почти шёпотом сказал Достоевский. - И я тебя люблю, Феденька, - ответил Коля, садясь в машину и закрывая дверь. Вот зарычал мотор и машина тронулась с места. Машина всё удалялась и удалялась, и вместе с ней нарастало чувство беспокойства. - Как же так вышло, что ты перевернул мой мир... Я научусь тебя любить Мне без тебя не жить Твой голос — мой ориентир Я сам себя казнил... - Уже который день подряд сюда приходит один тип, странный такой, - сказал охранник, разговария по телефону, судя по всему, со своим другом. - Что ему тут нужно, интересно? Хотя, видимо потерял кого-то очень близкого. Достоевский случайно услышал этот разговор, и понял, что и в правду уже несколько недель подряд, каждый день, приходит сюда и стоит по несколько часов. Хотя ему было до лампочки. Приходя сюда, он надеялся каждый раз не увидеть ту могилу, надеялся, что всё это просто очередной кошмар, что всего этого не было. Но каждый раз он видел его могилу, каждый раз ему становилось плохо от осознание того, что больше никогда не увидишь этого придурковатого клоуна. Фёдор помнит, как они общались, как Коля пытался его насмешить, и как часто у него это получалось. Коля... Только Феде позволялось так его называть. И только Гоголю позволялось называть Достоевского Сотни ночных дорог Напомнят мне тебя Я в них терял свою любовь И заново встречал... Шоссе. Пустое и освещенное редкими фонарики. Тут проезжает тёмная машина. В ней сидят два человека и обсуждают самую разные повседневные вещи. И это было удивительно. Ведь эти двое были одними из тех, кто собирался воплотить план по захвату мира. Оба всегда были сильно напряжены, но виду никогда не подавали. Лишь находясь рядом друг с другом, они наконец могли почувствовать себя спокойно. - Федь, а Федь. - Чего тебе? - А ты где права получал? Или ты их купил? - Я в автошколу ходил, там же сдал экзамены и получил права. - Понятненько. А я самоучка. - Так вот почему ты несколько раз подряд провалил экзамены, - с ехидной усмешкой ответил Федя. - Иди ты к черту, - уже смеясь ответил Коля. - Обязательно. Лишь дай мне посмотреть в последний раз В твои глаза Я потерял дорогу к ним Я потерял себя... Вот Достоевский снова едет по той самой дороге. Фонари всё так же мелькали за окнами его машины. Но было одно существенное отличие. Он был один. Без своего единственного лучики света. Сегодня он пообещал себе съездить туда в последний раз. В самый последний раз. Ведь нельзя так продолжать жить. Слишком тяжело, да и мир сам себя не захватит. Вот снова та самая могила. Вот снова букет его любимых цветов. И это был последний раз. Достоевский смог всё таки перебороть себя и посмотрел на кенотаф. Впервые он посмотрел туда. Он надеялся не увидеть имя своего друга, однако оно там было. И была ещё одна надпись, от которой глаза стали мокрыми: "Лишь дай мне посмотреть в последний раз В твои глаза Я солнцем обернусь, и в них Останусь навсегда"