По законам магии

      06.09.1996. Утро пятницы. Хогвартс. — Ну и что мы тут делаем? — недовольно протянул Рон, широко зевая и даже и не думая о том, что следует прикрыть рот ладонью. — Я бы предпочёл поспать подольше…       Сидевший рядом с ним Гарри перехватил «зевательную» эстафету, затем тяжело вздохнул и подпёр подбородок рукой, из-за чего лицо юноши приняло откровенно скучающее выражение. Перед выходными учёба всегда давалась сложно, особенно когда за окном была такая мерзкая погода — почти уже по-октябрьски холодно, мрачно и сыро. — Я тоже, — вяло ответил он, сняв очки и потерев сонные глаза. — И зачем мы только повелись на уговоры Гермионы… — продолжил ворчать Рон, положив рыжую голову прямиком на парту и закрыв глаза, словно пара минут дремоты были способны спасти это испорченное утро.       Девушка негромко стукнула кулачком по столу и едва не задохнулась от негодования. Гермиона всегда знала, что эти парни не отличаются особым рвением к учёбе, но сейчас был крайне возмущена тем, что они начали стенать ещё до начала урока да ещё утверждать, что это она их сюда заманила своими уговорами. На деле всё было не совсем так: Гермиона лишь предположила, что директор хотел бы, чтобы они все были здесь, потому как данный предмет возможно сможет как-то помочь в борьбе с тёмными силами. Авторитет Альбуса Дамблдора всегда безотказно действовал на Гарри. А Рон как обычно — за компанию. — Как не стыдно! Разве вы не слышали, что сказал Дамблдор? За магическим законом будущее! Может мы хотя бы посмотрим, что он из себя представляет?!       Рон лениво осмотрелся по сторонам. Шестикурсники Гриффиндора и Слизерина не слишком охотно выбирали этот предмет для сдачи ЖАБА в конце седьмого курса: за пять минут до начала урока в классе едва ли находилась треть студентов. Конечно, ведь лучше посвятить время чему-то более нужному и важному, например, тренировкам по квиддичу. Впрочем, уроки трансфигурации или заклинаний тоже казались более заманчивым предложением, чем это. — Кажется, будущее без магического закона выглядит ничуть не хуже, — заметил Гарри, тоже обратив внимание на довольно невысокую посещаемость.       Почти всем студентам, кроме разве что Гермионы Грейнджер, идея ввести новый обязательный предмет показалась глупой и даже жестокой. Если бы всё ограничилось первым курсом, вопросов было бы гораздо меньше или не было вовсе. Но те же пятикурсники, по слухам, были в шоке, увидев вопросы на СОВ по магическому закону. За год им предстояло усвоить весьма внушительный объём информации при всего лишь одном уроке в неделю. Однако, профессор Керриган заверила, что всё будет хорошо, потому что знание некоторых принципов функционирования законов магии в целом компенсирует незнание многих фактов. И этого будет вполне достаточно, чтобы завершить обучение с достойной оценкой. Если же кто-то решит сделать магический закон своей профессией, то постигать его тонкости нужно будет уже совсем не в стенах школы. Однако, пока заверения нового профессора оптимизма студентам совсем не внушали. Но мисс Грейнджер теперь и представить не могла, что не разбирается в магическом законе так же, как и во всех остальных предметах, преподаваемых в Хогвартсе. Девушка была уверена, что ей и это по силам.       Гермиона хмыкнула и обиженно задрала подбородок. Она больше не собиралась никого переубеждать — очевидно, что это совершенно бесполезно. — Вас никто не приковал цепями к этим стульям, — злобно заметила она, но парни и не думали проверять данное утверждение. Похоже, всё их нытье скорее было лишь для вида. — У Когтеврана первый урок был ещё вчера, и Полумна рассказывала, что профессор Керриган, конечно, красивая, но выглядит как… как невеста Дракулы… — еле слышно произнёс Гарри, вернув очки на переносицу и пытаясь воспроизвести слова экзальтированной подруги как можно точнее. — Такая же холодная и колючая, но… притягательная…       Последнее слово далось Гарри с трудом, потому как он не до конца понимал, что именно Полумна имела в виду. Когда девушка говорит о притягательности другой девушки — что это означает? Признание красоты, ума, авторитета?.. На самом деле от мисс Лавгуд можно было ожидать чего угодно, даже мимолётной исключительно платонической влюблённости в привлекательную молодую преподавательницу…       Когда о притягательности женщины говорил мужчина, пусть даже ещё совсем мальчишка, звучало это несколько двусмысленно, хотя у Гарри не возникло совершенно никаких непристойных мыслей в отношении профессора Керриган, когда он увидел её впервые. Словом, он вообще не обратил на неё никакого внимания, думая лишь о Малфое и своём сломанном им носе, который Полумне в тот вечер так кстати удалось вправить одним взмахом волшебной палочки. И о Снейпе, который абсолютно точно всё понял, увидев окровавленное лицо гриффиндорца и довольный оскал белобрысого слизеринца, но не посчитал нужным реагировать на это каким-либо образом. Умом Гарри понимал, что он и не ждал и не хотел никакой реакции от этого человека, но душа всё равно просила хоть какой-нибудь справедливости. Конечно, весьма глупо ждать её от профессора Снейпа, который готов отнимать очки у Гриффиндора буквально за каждый чих и вообще является довольно мерзким человеком. Глупо ожидать, что Драко Малфой окажется виноватым хоть в чём-нибудь.       Гарри поморщился и потёр неожиданно снова занывшую переносицу. Воспоминания о случившемся несколько дней назад словно вызвали фантомную боль.       Рон тихо засмеялся: — Похоже на то… Надеюсь, она не захочет отведать нашей крови!       Гермиона нахмурилась. Ей совсем не нравилось, в какое русло перетёк разговор. — Твоей профессор Керриган скорее отравится! — выпалила девушка, ткнув Рона в плечо, а затем сложила руки на груди и показательно отвернулась. Как это неприятно, когда смотрят только на внешность женщины, не обращая никакого внимания на её внутренний мир и профессионализм! Хотя, зная Полумну, Гермиона была уверена, что та произнесла эти слова с восхищением, не имея в виду ничего дурного.       Мисс Грейнджер определённо хотела дать новому преподавателю шанс, тем более было понятно, что один из всего семи аттестованных специалистов по магическим контрактам не может обладать лишь красивыми глазами или гипнотическим голосом «невесты Дракулы».       Вынырнув из своих размышлений, Гермиона обнаружила, что слова Гарри зацепили Рона. Юноша взъерошил рыжие волосы, закатил глаза, запрокинул голову, вытянул руки вперёд и принялся водить ими перед собой, издавая какие-то странные гортанные звуки, видимо, изображая вампира. Но это было больше похоже на зомби из магловских фильмов. — Прекрати, Рон! — Гермиона снова ткнула парня в плечо, а затем, заметив робкую улыбку Гарри, воскликнула: — Прекратите оба!       К началу урока в класс вошли Малфой и его свита в зелёных галстуках. Традиционно одарив гриффиндорскую троицу пренебрежительным взглядом, Драко занял своё место за третьей партой. Сопровождающие его слизеринцы также молча расселись поблизости, не говоря ни слова. Лишь Пэнси Паркинсон сделала смелую попытку привлечь внимание Малфоя, мягко положив руку ему на плечо и что-то игриво шепнув парню на ухо, но тот не проявил никакого интереса к действиям и словам девушки, отмахнувшись от неё с немым предупреждением не беспокоить его по пустякам. — А они-то что тут делают? — шепнул Рон, нахмурив рыжие брови. Гермиона бросила короткий взгляд в сторону слизеринцев. Малфой сразу же отвернулся, явно не желая уделять ни «грязнокровке», ни Уизли никакого внимания. Своё «почтение» Поттеру слизеринец выразил ещё в день приезда в Хогвартс. Сейчас Драко был всецело поглощён другим и не собирался тратить энергию на недругов, которые, на счастье, никоим образом его не провоцировали.       Гермиона предпочла не ехидничать. — Полагаю, то же, что и мы. Может Малфою тоже интересно, — предположила она, хотя, по правде говоря, особого интереса на лице слизеринца не заметила. Девушка лишь подумала о том, что интересовать Драко Малфоя в этом кабинете может что-то иное. Зачем-то же он пришёл сюда сегодня. — Интересно как вытащить папашу из Азкабана?! — задорно продолжил Рон, отпустив смешок. Гермиона тактично промолчала, Гарри тоже не разделял веселья друга. Искоса посмотрев на Драко и убедившись, что он не слышит их разговор, юноша поправил очки и тихо произнёс: — Не думаю, что есть закон, который мог бы позволить это сделать, и адвокаты, которые хотели бы подобным заниматься.       Упоминание о Люциусе Малфое и обстоятельствах, в результате которых он угодил в Азкабан, напомнили Гарри о Сириусе. Юноша закрыл глаза и запрокинул голову, почувствовав как защипало в носу. Он всё ещё не смирился с этой внезапной и оттого ещё более болезненной утратой.       Рон равнодушно пожал плечами. — Гарри, надеюсь, ты шутишь. Для адвокатов это обычная работа, за которую они получают галлеоны, — проговорил парень без тени неприязни. — У маглов ведь также — любой имеет право на защиту, разве нет? И никто никого не осуждает.       Гермиона кивнула, правильно понимая чувства Гарри в эту минуту. — Ты прав, Рон, — сдержанно подтвердила она, — На защиту и на справедливый суд.       Гарри не стал развивать эту тему. Для него всегда было неразрешённым вопросом, как адвокаты договариваются со своей совестью, защищая виновных. Если новый профессор именно такая, то это весьма прискорбно.       Прошло ещё несколько минут монотонного гудения студентов в классе — новый преподаватель опаздывала. — Плохой знак… — еле слышно протянул Рон. — Может профессор Керриган вообще не придёт? Может она поняла, что старшим курсам её предмет совершенно не интересен? Может она ясновидящая или что-нибудь в этом роде…       В голосе парня откровенно слышалась надежда. Похоже, он всё ещё жалел, что не остался в кровати этим утром. — С чего такие выводы, Рональд?! — восклинкула Гермиона, строго посмотрев на друга. Его жалкие стенания начинали всерьёз раздражать. — Она опаздывает уже на пять минут! — промямлил Рон в своё оправдание.       В эту же секунду дверь в класс шумно ударилась о стену, словно её распахнул мощный порыв ветра. Гарри даже на мгновение показалось, что сейчас перед ними предстанет Снейп с вечно недовольным лицом, поскольку только он предпочитал столь эффектные появления. Но частый стук каблуков об пол мгновенно успокоил парня — вряд ли угрюмый преподаватель теперь уже защиты от тёмных искусств изменил своему вкусу и примерил женские туфли на шпильке. — Три минуты, двенадцать секунд, если быть точнее, мистер Уизли, — послышался звонкий женский голос, в котором хоть и явно слышался смех, но в вместе с тем от него заметно повеяло холодом. — Минус пять очков с Гриффиндора за неумение следить за минутной стрелкой.       Рон опустил голову как можно ниже, словно хотел совсем исчезнуть в эту самую минуту, и зажмурился. Этот парень всегда отличался отменным «везением». Откуда она только знает его имя? Может и правда ясновидящая?..       С первой секунды складывалось весьма отталкивающее впечатление, что профессор Керриган была непрочь отнять очки у домов за любую, даже самую незначительную провинность. Совсем как Снейп. А ведь опоздала, а, значит, и провинилась именно она. Интересно, у какого дома будут привелегии у этого профессора? Только не Слизерин… снова.       Впрочем, Полумна уже успела сказать Гарри, что Моргана Керриган принадлежала Когтеврану во время учёбы в Хогвартсе, а студенты этого факультета обычно не питают ненависти к другим, больше занимаясь своими собственными делами. Поэтому юноша был относительно спокоен, не придав такому решению нового профессора особого значения.       По классу прокатился недовольный гул гриффиндорцов и одобрительные возгласы слизеринцев, которые затихли сразу же, как только профессор Керриган резко остановилась на полпути к своему столу и обернулась, взмахнув подолом длинной и довольно тяжёлой мантии тёмно-малинового цвета. Даже Гермиона вздрогнула, решившись поднять глаза на нового преподавателя.       Внешность Морганы Керриган действительно производила весьма неоднозначное впечатление, которое несколько роднило девушку с уже упомянутыми вампирами, но скорее в обывательском магловском понимании: широкий капюшон мантии скрывал большую часть её лица, кроме чётко очерченных губ цвета крови на белой коже. Но если как следует присмотреться — там в полутьме блестели её глаза совсем как у кошки, в потёмках поймавшей луч света.       Теперь Гарри, пожалуй, мог немного понять, о чём говорила Полумна: мисс Моргана Керриган, похоже, тоже была как будто не от мира сего. Наверно, в Когтевране таких студентов больше всего. Очевидно, профессор находила такую довольно тёмную и скорее готическую эстетику подходящей для себя, прекрасно осознавая, какие ассоциации возникают у людей вокруг. Гарри надеялся, что в Хогвартсе не появился почитатель тёмных искусств и ещё один тайный последователь Волан-де-Морта. По мнению юноши, таковых было уже вполне достаточно — он метнул взгляд на Малфоя, на губах которого заиграла довольная улыбка. Кажется, слизеринец подумал о том же самом.       Моргана быстро развязала тонкими пальцами серебристую тесьму на вороте мантии, которая скорее выполняла роль плаща. Мантия была заметно влажной, словно девушка совсем недавно попала под дождь. Видимо, профессор Керриган пришла прямиком с улицы. Затем, одним лёгким движением сбросив капюшон с головы, Моргана вытащила из уложенной наверх причёски длинную серебряную шпильку длиною с ладонь с крупной белой жемчужиной на конце и энергично помотала головой, позволив длинным тёмным локонам упасть на плечи и спину. Всё это было сделано буквально за пару секунд и, вероятно, было привычным движением. — Может быть кто-то ещё хочет высказаться? — спокойным, но всё еще прохладным тоном поинтересовалась девушка, снова переведя взгляд на класс и играя шпилькой в руке. Издалека этот блестящий предмет мог бы даже сойти за необычную волшебную палочку или какое-нибудь небольшое колющее холодное оружие вроде стилета, потому вид у профессора Керриган был несколько угрожающим, и она прекрасно понимала это, а возможно даже и намеренно хотела создать именно такое впечатление.       Вместе с тем на теперь уже открытом лице преподавателя магического закона, прекрасно освещаемом бьющим из окон дневным светом, очевидно, не было иной искусственной краски, кроме красной помады, что несколько ослабило первое впечатление о «невесте Дракулы», а в оказавшихся светлыми больших глазах не было никакого ведьминского огонька. Лёгкий розовый румянец на щеках придавал Моргане какой-то свежести и девичьей лёгкости. Видимо, она очень спешила на этот урок. Лишь слегка покрасневшие глаза делали взгляд девушки уставшим и немного тяжеловатым, выдавая бессонную ночь. Всё это позволяло отнести Моргану к простым смертным, которым ничто человеческое было не чуждо.       Однако, в силу особенностей внешности мисс Керриган всё равно оставалась несколько агрессивно яркой несмотря на аристократическую бледность кожи. Вероятно, из-за её контраста с почти чёрными волосами и холодными синими глазами. Тёмные брови и губы делали лицо Морганы несколько графичным, что обычно превращает женские лица в гротескные маски. Но девушка выглядела вполне гармонично и весьма молодо и при желании вполне могла бы даже сойти за одногодку своих студентов, если бы во взгляде её не было столько независимости — на преподавателей так смотреть, как правило, не смеют.       Гарри не мог назвать эту девушку красивой или даже привлекательной: правильность черт её лица перечёркивал холодный взгляд, в котором одновременно явно читалась усмешка и полное безразличие. Парень, к своему изумлению, на мгновение пусть и отдалённо, но всё же уловил в профессоре Керриган черты Беллатрисы Лестрейндж… Возможно это сходство заключалось лишь в густой копне тёмных волос и надменном взгляде. Да, не более. Ненавистная пожирательница смерти показалась Гарри вспыльчивой и излишне эмоциональной и при нём не проявила ни спокойствия, ни отстранённости, которые, совсем не стесняясь, демонстрировала новый преподаватель. И юноша сразу отмёл эту ассоциацию.       Моргана не понравилось Гарри, он не находил её притягательной, как Полумна. Скорее профессор магического закона заставляла юношу находиться в напряжении в её присутствии. Хотя возможно эта девушка просто была не в его вкусе. Или Гарри Поттер имел предубеждение против адвокатов, возникшее ещё со времён его жизни среди маглов.       Ответом на заданный Морганой вопрос было лишь молчание, в котором можно было различить гуляющий по классу сквозняк. Студенты даже, кажется, перестали дышать, пребывая в некотором шоке от того, что новый преподаватель принялась отнимать очки у домов уже с порога. Моргана коротко усмехнулась, чуть растянув уголки губ в полуулыбке, и быстрым шагом направилась к преподавательскому столу. — Прекрасно, тогда, с вашего позволения, начнём урок, — шутливо бросила она на ходу.       Сняв мантию и повесив её на спинку стула, аккуратно расправив, чтобы та высохла как можно скорее, профессор Керриган положила шпильку на стол, затем потянулась к лежащему рядом совсем новенькому печатном экземпляру Статута о секретности и перевела взгляд на класс.       Преподавание в Хогвартсе, конечно, никогда не было мечтой Морганы, и все эти студенты не вызывали в душе девушки совершенно никакого отклика. Скорее даже наоборот. Воспоминания об обучении в Хогвартсе даже по прошествию почти десяти лет были достаточно свежи, и мисс Керриган понимала, что новый предмет встретят в штыки. Это была естественная реакция. В классе было не больше пятнадцати студентов, но возможно и этого было много. Девушка предпочла бы, чтобы не пришёл никто.       Моргана всё же была чистейшим практиком в своём деле, пусть и блестяще знающим теорию, и хотела бы всецело посвятить себя прежней работе. Впрочем, и сама идея вернуться в стены школы после стольких лет и поселиться здесь на неопределённый срок её не слишком привлекала, но сейчас так было нужно — обстоятельства были сильнее желаний. А студенты — всего лишь дети, которым нужно немного рассказать об окружающем их мире. Смогут они чему-то научиться или нет — покажет время. Законы магии — это то, что следует скорее понять, почувствовать, а не выучить. Особо выдающихся магических способностей для этого не требуется, больше логики и наблюдательности, но мало кто из сидящих сейчас в этом классе студентов действительно постигнет данную науку и сможет её использовать. Но это было нормально — далеко не все заканчивающие Хогвартс становятся травологами, зельеварами или прорицателями.       Профессор Керриган несколько раз моргнула, пока перед её глазами не предстала привычная паутина магических связей, тянущихся от студентов друг к другу и к предметам вокруг них. Некоторые связи были едва различимыми, словно тонкие седые волосы, а другие, совсем свежие или щедро наполненные энергией, сразу же бросались в глаза. Некоторые связи были очевидны уже в пределах этой аудитории, а некоторые убегали за двери и, вероятно, простирались далеко за пределы Хогвартса. Такие связи могли быть разных цветов, но здесь и сейчас большинство их них почти не имели явно выраженного цвета, чуть поблёскивая на свету, — были абсолютно нейтральными. Они тянулись от рук студентов, в особенности от пальцев. Это было характерно для недавнего применения различных заклинаний, не имеющих каких-либо значительных последствий.       Шестнадцатилетние студенты Хогвартса уже имели значительное количество связей — были опутаны ими с головы до ног, что было абсолютно нормальным. Но Моргану заинтересовали лишь два студента в этом классе — Гарри Поттер и Драко Малфой, чьи связи в целом были такими же, как и у остальных, но имели особенности, на которые Моргана сразу же обратила внимание — это были не обычные заклинания, которыми балуются студенты. Здесь имело место какое-то более зрелое волшебство.       В особенности девушку заинтересовал слизеринец: обе кисти юноши были туго опутаны толстыми чёрными нитями со множеством крепких узлов. И узлы эти были очень хорошо знакомы девушке. Большая удача, что Малфой-младший пришёл сюда сегодня. И ещё большей удачей будет, если он придёт снова. Впрочем, тоже самое касалось и Гарри Поттера.       Задумчиво проведя чёрным глянцевым ногтём по обложке Статута о секретности, Моргана через мгновение отложила книгу в сторону и села за стол. — Полагаю, за пять прошедших лет, проведённых в стенах Хогвартса, каждый из вас уже успел в достаточной степени изучить положения Статута о секретности. Насколько мне известно, студентам надлежит обновлять свои знания перед каждыми каникулами во избежание неприятных ситуаций. Поэтому оставим Статут о секретности младшим курсам.       Рука Гермионы сразу же взлетела вверх. — Да, мисс Грейнджер? — ровным тоном произнесла Моргана, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Она уже была наслышана об этой девочке от своего бывшего декана профессора Филиуса Флитвика. Сама Моргана не слишком любила таких «умников» ещё со времён собственной учёбы. Но теперь она была преподавателем, соответственно, нужно было проявить больше терпения и снисхождения. Так было бы правильно и справедливо.       Гермиона быстро поднялась из-за парты и, спешно сглотнув, спросила: — Профессор, разве в заданиях на ЖАБА не будет вопросов по Статуту о секретности? Разве не было бы разумным подробно изучить его содержание? — спросила девушка. Очевидно, умные студенты Гриффиндора могут похвалиться лишь академическими знаниями, но не обладают мудростью держать рот на замке в нужное время и дослушивать до конца. Теперь понятно почему мисс Грейнджер не была распределена а Когтевран.       Моргана безразлично пожала плечами, но всё же решила отнестись к озабоченности студентки с должным пониманием. — Что ж, если шестнадцатилетние волшебники не уверены в своих знаниях относительно основного закона, который они заучивают наизусть годами, к следующему уроку вам всем необходимо будет подготовить эссе о самом лучшем и самом худшем, на ваш взгляд, положении Статута от секретности. И я надеюсь увидеть в ваших работах убедительное обоснование вашей позиции. Критерии вы можете установить сами. В этом кабинете критика закона не возбраняется, а является лишь предметом для дискуссии.       Несомненно, каждый из студентов, находящихся сейчас в этом классе, в том или ином виде столкнулся с определёнными проблемами, которые были созданы Статутом о секретности. Поэтому такое задание не должно вызвать затруднений.       По классу в очередной раз прокатился недовольный гул по поводу домашнего задания, а Гермиона почувствовала, как начали краснеть кончики её ушей. Она сама не знала, какого ответа на свой вопрос ожидала, но явно не этого. Кажется, девушка зря опасалась, что новый предмет будет крутиться вокруг одной лишь этой книжки, которую она подробно изучила, будучи ещё студенткой третьего курса. Профессор Керриган, очевидно, не считает Статут о секретности основным законом магического сообщества, что выглядело несколько странным. У Гермионы вдруг закрались сомнения в компетенции нового преподавателя.       Моргана на мгновение задержала взгляд на Гарри Поттере, который пока не проявлял какого-либо интереса к происходящему, а затем добавила: — Если вы опасаетесь, что вопросы ЖАБА относительно Статута о секретности могут оказаться слишком сложными, каждый урок магического закона мы будем начинать с выполнения небольшого письменного задания по его содержанию.       Моргана медленно поднялась из-за стола, снова заставив весь класс замолчать одним лишь движением бровей, и также медленно плавно раскачивающейся походкой направилась к ближайшему окну. Вновь воцарившуюся тишину нарушал лишь стук каблуков её туфель об паркет. — Напомню, что на старших курсах магический закон не является обязательным предметом, и вы вольны больше никогда не открывать для себя двери этого кабинета, — произнесла девушка, остановившись у окна. — Хотя отсюда открывается великолепный вид на озеро.       В словах профессора Керриган явно слышался сарказм, казалось, ей было всё равно, придёт ли кто-то на её урок на следующей неделе или нет. — Прежде всего я хотела бы, чтобы каждый из вас чётко уяснил, что магический закон исходит от магии как таковой и только. Назовём такие законы естественными — как законы природы. Такие законы постоянны и действуют по умолчанию, автоматически, то есть, они способны обеспечивать своё исполнение самостоятельно, — произнесла девушка, подняв правую руку и «нарисовав» указательным пальцем на стекле какой-то знак. — Все писаные законы вроде Статута о секретности исходят от людей и действуют только благодаря силе принуждения — совсем как у маглов. Как вы, надеюсь, понимаете, содержание таких законов напрямую зависит от того, кто находится у власти в конкретный момент времени.       Голос профессора Керриган был хорошо поставлен: он был достаточно звонким и ещё по-девичьи высоким, но совсем не раздражающим, довольно мелодичным, но вместе с тем излучающим уверенность и хладнокровное спокойствие. Наверно, все адвокаты обладают подобным голосом, особенно, магические. — Значит ли это, что писаные законы не имеют ценности? — неожиданно раздался твёрдый голос Драко Малфоя, прозвучавший так, словно он был возмущён словами преподавателя. Выходит, его отец прямо сейчас находится в Азкабане на основании ничего не значащих законов Министерства?!       Моргана повернула голову и встретилась взглядом с Малфоем. Серые глаза юноши буквально горели от негодования, но холодного и вполне хорошо контролируемого. Драко задал вопрос, ответ на который, по сути, не имел значения и не мог ничего изменить, словно он просто хотел привлечь внимание. И Моргана приняла решение это внимание уделить, бросив короткий взгляд на его запястья. — Ценность тех или иных людей, предметов и явлений Вы можете определить для себя сами, мистер Малфой, но пока Вы живёте в магическом сообществе, Вы будете обязаны подчиняться законам, принятым этим сообществом. Но буквально считать их «магическими» оснований нет. Магический закон по своей природе является универсальным и в отношении любого волшебника в независимости от того, где он находится, действует одинаково.       Драко ещё несколько мгновений смело и почти с усмешкой смотрел в глаза профессора Керриган, словно такой ответ его позабавил, пока вдруг его брови почему-то не дрогнули, и юноша не отвёл взгляд, словно смутившись чего-то. Моргана тоже отвернулась к окну, продолжив: — Правосудие Министерства в лице Визенгамота свершается именно на основании писаных законов, но установление объективной истины невозможно без изучения обстоятельств совершения того или иного проступка или преступления. Говоря о магии, выстроить цепь событий помогают именно её законы, которые, как правило, предсказуемы. Иными словами, в изучении писаных законов нет смысла, если вы не разбираетесь в естественных законах. К сожалению, Министерство магии до сих не может понять этой простой истины…       Последняя фраза была брошена Морганой тихо скорее куда-то в пустоту, но предназначена для тех, кто был способен не только слушать, но и слышать. Затем профессор Керриган посмотрела на Малфоя, который снова с готовностью ответил на её взгляд. — Итого, первый вывод, который мы можем сделать: магический закон в узком и наиболее верном смысле включает исключительно естественные законы магии, в широком — ещё и писаные законы сообщества магов, предметом регулирования которых являются общественные отношения, непосредственно связанные с использованием магии.       Студенты поспешили записать в своих тетрадях этот первый постулат. Для этого Малфою пришлось прервать зрительный контакт, отчего он недовольно нахмурил брови, словно был вынужден проиграть целое сражение. Профессор Керриган лишь беззлобно усмехнулась. — Как же мы будем изучать «естественные законы» магии, если они неписаные?.. — рассеянно проговорил Рон, уже через секунду пожалев о том, то произнёс эти слова вслух и достаточно громко. Глупо снова терять очки не хотелось. Но профессор Керриган посчитала данный вопрос вполне уместным. — То, что они неписаные, не означает, что вы не сможете найти информацию о них в библиотеке. Но, на мой взгляд, в этом вопросе нет ничего более эффективного, чем собственный опыт. Хотя бы в части тех способов использования магии, которые вам уже хорошо знакомы. — Что значит «собственный опыт»? — послышался низкий голос с задних парт. Малфой обернулся, одарив своего товарища недоумевающим взглядом, словно тот зря ввязался в разговор.       Моргана села на подоконник спиной к окну и положила ногу на ногу. Выглядело это хоть и не слишком правильно для преподавателя, но чёрное платье длиной до колена позволяло студентам не слишком отвлекаться на обнажённые ноги молодого профессора. — Это значит, мистер Крэбб, что лучше всего можно понять магический закон, если быть непосредственным субъектом соответствующего магического отношения, — ответила Моргана, смотря прямо перед собой. — Субъектами законов магии являются: магия как таковая; люди, как волшебники, так и в ряде случаев маглы; и существа. Обратите внимание, что субъектами являются лишь те, кто обладает сознанием и волей. Предметы и живые существа, не обладающие сознанием и волей, являются объектами. Но объектами могут быть и люди, если магия всего лишь воздействует на них без их согласия. — У магии есть сознание и воля? — слишком громко удивился Рон, снова привлекая всеобщее внимание, но в этот раз страх его больше не сковывал. Моргана и на этот вопрос ответила без какого-либо раздражения, словно ей доставляло настоящее удовольствие рассказывать о своём предмете. Впрочем, по правде, скорее о своей работе. — Магия, мистер Уизли, является особым субъектом, осуществляющим различные функции. В каком-то смысле она живая, но, конечно, не буквально. Важно отметить, что магия как субъект присутствует абсолютно в любом магическом отношении, но в каких-то случаях она выступает стороной, а в каких-то — лишь сторонним регулятором. Под «магическим отношением» следует понимать любое использовании магии, — затем Моргана затаила дыхание и, выдержав небольшую паузу, продолжила: — Любое использование магии субъектом представляет собой магический контракт.       Пожалуй, теперь становилось немного понятно, что такое специалист по магическим контрактам. И речь совсем не о бумажках. Или не совсем о них.       Гермиона подняла руку. — Да, мисс Грейнджер? — Использованием магии является в том числе и использование заклинаний в отношении себя самого или предметов. Но, как известно, контракт предполагает наличие как минимум двух сторон и устанавливает их права и обязанности. Где же вторая сторона в таком магическом контракте?       Моргана довольно улыбнулась. Девушке определённо нравились вопросы шестикурсников, а мисс Грейнджер в целом себя реабилитировала. Похоже, студенты всерьёз пытались разобраться в сути вещей, о которых говорила профессор Керриган. Весьма похвально и, если честно, совсем неожиданно. Это обстоятельство по-немногу разжигало интерес Морганы к преподавательской деятельности. — В таких контрактах второй стороной является сама магия как таковая. При произношении заклинаний происходит обмен — встречное предоставление: магия, следуя вашей воле, приводит заклинание в исполнение, а вы отдаёте магии часть вашей энергии, принимая на себя все возможные последствия исполнения заклинания. Как вы должно быть знаете, магия питается энергией волшебников, существует только благодаря ей. Поэтому можно говорить, что магия в каком-то смысле живая и обладает сознанием, но не индивидуальным, как человек.       Моргана поднялась с подоконника и принялась медленно расхаживать по классу. Кажется, она поймала кураж, словно произносила речь на заседании Визенгамота. — Как вы знаете, история содержит весьма обширные сведения о средневековой инквизиции, активно применявшей различные виды наказаний, в частности казней, за колдовство. Основным доводом обвинителей было то, что обвиняемый «продал душу дьяволу» за получение каких-либо сверхъестественных сил или тайных знаний. В виду имелось ничто иное, как примитивная форма магического контракта. Но дьявола как такового в этой цепочке нет, только человек и магия. Магия не знает добра и зла, эти понятия придуманы людьми и используются лишь ими. Поэтому исполнено может быть абсолютном любое заклинание. Человек всегда понимает, хорошо он поступает или нет, даже если считает свой поступок правильным, и от этого понимания зависят последствия произношения того или иного заклинания или совершения иного магического действия. От этого зависит, какую энергию он отдаст магии и в каком количестве. Существуют виды энергии, которые даны человеку при рождении на всю жизнь и ничем не могут быть восполнены.       Моргана резко остановилась и, повернувшись к классу, продолжила: — Цель данного предмета — научить вас заключать, исполнять и при необходимости расторгать магические контракты правильно. — Магический контракт может быть расторгнут? — Гарри Поттер впервые за весь урок подал голос. Моргана сложила руки на груди и наклонила голову вправо, словно искала причины для возникновения такого вопроса. Имел ли этот парень какое-либо представление о том, сколько магических контрактов уже висит на нём? Тяготил ли его уже какой-либо из них? — При наличии определённых обстоятельств, — обтекаемо ответила она. Погружаться в тонкости расторжения магических контрактов сейчас не было времени, да и студенты вряд ли смогут понять это сразу. Этот вводный урок профессор Керриган решила посвятить лишь самым общим вопросам теории для создания первого впечатления. — Например? — не унимался Гарри. Эта тема неожиданно заинтересовала его. Если под магическим контрактом понимается использование любого заклинания, так может есть какие-то лазейки, чтобы вернуть Сириуса?!.. Например, отменить действие непростительного заклинания. Мысль безумная, но вдруг…       Моргане не нужно было мучительно придумывать пример. Она подошла немного ближе к парте, за которой сидел Гарри, чтобы внимательнее рассмотреть его связи, ведь это было именно тем, с чем ей в том числе предстоит поработать в ближайшее время. Но ничего нового девушке пока, к сожалению, не открывалось. — Большинство волшебников способны использовать магию практически с рождения, но первый свой магический контракт они могут заключить по достижению ста двадцати семи месяцев от роду, что примерно составляет около десяти с половиной лет. До этого момента дети могут колдовать по мелочи либо использовать какие-то врождённые способности, не отдавая энергию. Проще говоря, бесплатно. Соответственно, если это «детское» колдовство имеет неблагоприятные последствия, ребёнок формально не несёт за это ответственности, но сведения об этом поступке навсегда отпечатываются на его душе. Заключение первого магического контракта делает несовершеннолетнего волшебника частично дееспособным. Как вы считаете, о чём речь, мистер Поттер?       Гарри замялся. Он никогда в жизни не задумывался о подобном даже в рамках магловского существования. — Получение письма из Хогвартса?.. — предположил юноша, пожав плечами.       Моргана поджала губы и отрицательно помотала головой. — Прохладно, мистер Поттер, — затем девушка перевела взгляд на Рона. — Мистер Уизли, Ваше мнение?       Лицо Рона скривилось, словно его попросили поцеловать лягушку. — Прохождение через платформу 9 и ¾?.. — с усилием вымолвил он. Моргана снова помотала головой. — Нет, но теплее. Мне нравится, что Вы способны выдвигать идеи.       Рон засиял, словно его ответ был правильным. Теперь профессор Керриган не казалась такой жуткой как в начале их знакомства.       Слизеринцам тоже не хотелось отставать. — Распределяющая шляпа? — выкрикнула Пэнси Паркинсон, не поднимая руки. Моргана повернулась к левой части класса, снова мельком встретившись взглядом с Малфоем. — Она, по сути, определяет приверженность каждого студента тем или иным принципам, определённую дорогу в будущее.       Ответ снова был неверным. — Холодно, мисс Паркинсон, но Вы все всё же на верном пути. Нужно сделать шаг назад.       Профессор снова повернулась к стороне гриффиндорцев. — Мисс Грейнджер, как считаете Вы?       Гермиона медленно поднялась из-за парты. Готового ответа у неё не оказалось, но девушка пыталась рассуждать логически. На это у неё была всего пара секунд.       Десять с половиной лет… Частичная дееспособность… Под дееспособностью маглы понимают способность распоряжаться правами и нести обязанности… То есть, заключив первый магический контракт, волшебник способен дальше использовать магию от своего имени… — Может быть речь о волшебной палочке? — осторожно предположила Гермиона, но в её голосе была слышна уверенность. Моргана широко улыбнулась. — Именно! Пять очков Гриффиндору за сообразительность. Присаживайтесь.       Гермиона вернулась на место, а Рон как ребёнок захлопал в ладоши. Ему определённо начал нравиться магический закон.       Профессор Керриган между тем продолжила: — Выбрав свою первую волшебную палочку, вы заключаете свой первый долгосрочный магический контракт, отмечу, с магией. Вы можете провести всю жизнь с одной палочкой, а можете расторгнуть этот контракт, например, умышленно уничтожив волшебную палочку или приняв новую. Такой контракт может быть расторгнут и по инициативе магии, например, если палочка пришла в негодность не по вашей вине или она была отнята у вас другим волшебником. Также действие такого контракта может быть приостановлено, если волшебная палочка была отнята на основании закона, например, на время лечения в специальных отделениях больницы Святого Мунго и заключения в Азкабане. — Вы бывали в Азкабане? — вдруг спросил Драко, потерев гладкий подбородок и, очевидно, сразу пожалев о своих словах. Этот вопрос сорвался с его губ сам собой — мысли об отце не отпускали Малфоя. А профессор Керриган, кажется, могла знать что-то об этом ужасном месте. Сейчас юноша посчитал это проявлением слабости и, что было особенно мерзко, перед однокрусниками. Но сказанного не вернуть назад.       Моргана безразлично кивнула и сделала шаг в сторону слизеринцев. — Мне приходилось посещать моих подзащитных после вынесения им обвинительного приговора, — спокойно ответила она. — Вы защищаете преступников?! Убийц?! — почти с укором в голосе спросил Гарри Поттер, вскочив со своего места. Импульсивная реакция студента не выбила Моргану из равновесия. Девушка выдвинула стул из-за пустующей перед Малфоем парты и, присев, перевела взгляд на застывшего в ожидании гриффиндорца. — Возможно для Вас будет новостью, мистер Поттер, что в Азкабан попадают и невиновные, — «Тебе ли не знать». — Возможно для Вас будет новостью, что лишь треть волшебников, произносящих непростительные заклинания, действительно совершают преступления. — Разве само произношение не является преступлением? — усомнилась Гермиона. Гарри дёрнулся, услышал голос подруги, и, словно очнувшись, вернулся на своё место. Он снова подумал о Сириусе.       Моргана положила ногу на ногу и поджала губы. — С точки зрения законов Министерства и практики Визенгамота — увы, да, Вы правы, мисс Грейнджер. Но истинно магический закон устроен иначе, — девушка медленно перевела взгляд на Драко, который слушал её с подлинным интересом, а затем снова посмотрела на Гермиону. — Иногда непростительное заклинание — единственное, что Вы можете вспомнить, чтобы спасти свою жизнь, когда на принятие решения у Вас есть лишь пара секунд. Полагаете, в таких ситуациях у Вас будет время подумать о возможных последствиях? Полагаете, Вас будут волновать эти возможные последствия? Полагаете, таким волшебникам не нужна защита?       Класс затих, задумавшись об этих словах профессора Керриган. Действительно, при смертельной угрозе выбирать не приходится.       Моргана скорее автоматически опустила взгляд на руки Драко Малфоя, посмотрев на уже знакомые чёрные узлы, и вдруг её брови дрогнули, а по телу словно прошёл электрический ток — сквозь одежду слизеринца на внутренней стороне его левого предплечья медленно проявлялось нечто, похожее на метку, какие являются атрибутами ряда пожизненных магических контрактов. Совсем неудивительно при магических связях, опутавших этого юношу. В висках неприятно запульсировало, и Моргана поморщилась, но через мгновение заставила себя абстрагироваться и снова посмотреть на метку юноши. Останавливаться на полпути нельзя.       Профессор Керриган затаила дыхание, не в силах оторваться от созерцания того, как бесформенные пятна на руке Драко Малфоя образуют метку в виде змеи, выползающей из черепа… Чёрную метку. Которая, к несчастью, очень хорошо знакома всем волшебникам. Очевидно, Моргана провела рядом с Малфоем достаточно времени и уделила ему достаточно внимания, чтобы тот расслабился, и даже скрытая на его теле метка стала видимой, рассказывая магическому адвокату о свершившейся сделке. Сомнений не было — юноша уже стал Пожирателем смерти, заключив магический контракт с самим Волан-де-Мортом, правда, не так уж и давно. Моргана совсем не ожидала увидеть подобное у студента, особенно при первой встрече. И это плохие новости не только для Дамблдора…       Моргана попыталась сохранить невозмутимость на своём лице, но Драко всё равно почуял неладное, словно уловив мимолётные изменения в мимике девушки, и проследил за её взглядом. В эту же секунду его метку будто на мгновение обдало жаром, и он дёрнулся и изумлённо вскинул брови. На руке парня не было ничего странного, но его лицо заметно побледнело, будто сейчас о его тайне мог узнать кто-то ещё. Малфой прекрасно знал, что там на коже под белой рубашкой. Но узнала ли она?.. Нет, это невозможно.       Бросив взгляд на висящие на стене часы, девушка изобразила удивление, звучно задержав дыхание и приоткрыв алые губы, затем резко поднялась со стула и направилась к преподавательскому столу. Пожалуй, урок пора заканчивать, пока Драко Малфой не показал ей больше — разматывать клубок лучше всего постепенно, с расстановкой и вниманием к каждой мерцающей связи. Пока было известно вполне достаточно. Кроме того, Моргану всерьёз обеспокоила реакция её собственного тела — внезапно начавшая стучать в висках головная боль, которая, вероятнее всего, усилится через некоторое время. Девушка уже знала это по опыту — к сожалению, это чувство ей слишком хорошо знакомо. Плохой знак... Дальше будет только хуже. Альбус Дамблдор не предупреждал о том, что Пожиратели смерти есть даже среди студентов! Вряд ли он в курсе... — На сегодня достаточно. Полагаю, каждый из вас примет верное решение относительно посещения данного предмета и сдачи ЖАБА по окончанию обучения, — сдёрнув мантию со спинки стула, Моргана накинула её на плечи и спешно направилась к двери, часто стуча каблуками об пол. — Всего хорошего, увидимся в следующую пятницу.       Хлопок двери заставил студентов вынырнуть из забытья, в которое они погрузились минуту назад. — До конца ещё целых десять минут! — возмутилась Гермиона, закрыв тетрадь и отодвинув её от себя. Первый урок магического закона явно не оправдал ожиданий девушки. — Мне понравилось, — неуверенно улыбнулся Рон. — Только домашнее задание выглядит сложным…       Гарри молчал. Спешный уход профессора Керриган вызвал в нём какое-то беспокойство, природу которого он пока не понимал. Сейчас его впечатление было довольно противоречивым. Моргана всё ещё казалась ему отталкивающей, но её слова задели юношу. Судя по всему, если она и защищала тех, кто угодил в Азкабан, то, скоре всего, верила в их невиновность и отстаивала свою позицию.       Студенты не стали дожидаться конца урока и один за другим покидали класс в какой-то разом всех поглотившей задумчивости. Магический закон заставлял задавать вопросы, ответы на которые теперь очень хотелось отыскать. Без сомнений, через неделю каждый из них снова войдёт в эту дверь.       Малфой же сидел на своём месте, нервно потирая подбородок и чувствуя нарастающую тревогу. О том, что он стал Пожирателем смерти, в Хогвартсе не знает никто, кроме Северуса Снейпа. И так и должно оставаться во что бы то ни стало! По крайне мере пока. Но Моргана Керриган словно смотрела прямиком на его метку, которую объективно не могла видеть под одеждой. К тому же сейчас метка была неактивной и почти сливалась с бледной кожей парня, значительно уменьшая риск быть обнаруженной. Но интуиция говорила Драко, что его опасения отнюдь не беспочвенны. Юноша скорее не видел явных внешних изменений в девушке вроде испуга или удивления, а почувствовал, что что-то внутри него отозвалось на её близость, на её внимание. Жаль, что тётушка Беллатриса научила его лишь основам окклюменции, оставив легилименцию на будущее. Было бы совсем не лишним заглянуть в голову этой девушки и узнать наверняка…       Профессор Керриган, очевидно, совсем не святая, раз говорит о непростительных заклинаниях как о чём-то допустимом в особых случаях. Быть может, её взгляды могут оказаться ещё более радикальными?.. И если уж профессор говорила о том, что лучше всего изучать законы магии на собственном опыте, не означает ли это, что она сама использовала эти заклинания?.. Может быть метка Пожирателя смерти не является для Морганы Керриган чем-то экстраординарным?.. Может ранее она имела дела с собратьями Драко, решая их проблемы с законом?       Бросив рассеянный взгляд на преподавательский стол, слизеринец вдруг прищурился, заметив что-то блестящее рядом со Статутом о секретности. Это была серебряная шпилька профессора, которую та позабыла, слишком поспешно ретируясь.       Когда через пару минут в классе остались лишь Малфой и его приближённые, Драко медленно подошёл к столу профессора Керриган, около минуты с сомнением смотрел на поблёскивающую в бумагах шпильку, а затем осторожно взял её и, покрутив в руке и погладив большим пальцем жемчужину, сунул в карман ученической мантии, сам не зная зачем. Как трофей? Как улику? Как повод вернуться?       Наверно, было бы правильно рассказать Снейпу о случившемся, пусть даже Малфою что-то могло и просто показаться. И как можно скорее.