Похождения бравой модницы Круэллы де Виль

— Представляешь, сэр Багкингем был застрелен в ресторане,— сказал Круэлле Джаспер. Круэлла несколько месяцев спустя после событий с баронессой фон Хеллман, решила жить "двумя жизнями": с внешностью Круэллы и личностью Эстеллы. Кроме того, она страдала остеоартрозом и в настоящий момент растирала себе колени мазью для ног. — Какого Багкингема, Джаспер? — спросила Круэлла, не переставая массировать колени.— Я знаю двух Багкингемов. Один служит у фармацевта Денверса. Как-то раз по ошибке он выпил у него бутылку жидкости для ращения волос; а еще есть Багкингем Оттисон, тот, что химичит постоянно с кокаином. Обоих их нисколько не жалко... — Нет, графа Багкингема Оксфордского, Эстелла, убили. Того, что жил в Холивелле, того худого, набожного... — Боже мой! — вскричала Круэлла.— Вот-те на! А где это с графом приключилось? — В Портсмуте его укокошили, дорогая. Из дробовика. Ехал он со своей графиней в автомобиле... — Ну, да уж, Джаспи, прям в автомобиле! Конечно, такой граф может себе это позволить. Наверно, не подумал, что автомобильные поездки могут так плохо кончиться. Да еще в Портсмуте! Портсмут это на юге Англии, Джаспер... А подстроили это, видать, ирландские мафиози. Нечего нам было тогда в прошлом веке отнимать у них Северную Ирландию... Такие вот дела, дорогуша. Граф, значит, приказал долго жить.... А долго он мучился? - спросила черно-беловолосая девушка после паузы. — Тут же помер, Эстелла. Сама понимаешь — с дробовиком шутки плохи. Недавно в Милдсбро один господин забавлялся дробовиком да и перестрелял всю свою семью плюс еще дворецкого который пошел посмотреть, кто там стреляет с четвертого этажа... - вздохнул Джаспер. — Даже из дробовика, Джаспер, увы — не выстрелить. Таких систем — гигантская кладезь. Но для графа, наверно, купили что-нибудь этакое, особенное, с изюминком. И я готова биться об заклад, что человек, который стрелял, по такому случаю разоделся с три короба. Известно, стрелять в графа — штука нелегкая. Это не то, что якудзе подстрелить полицейского. Все дело в том, как до него добраться. К такому графу в лохмотьях и близко не подойдешь. Непременно нужно надеть цилиндр, а то того и гляди - сцапает полицейский. — Там, говорят, народу много было, Эстелла. — Разумеется, Джаспер,— подтвердила Круэлла, заканчивая массаж колен.— Если бы ты, например, пожелал убить графа или, допустим, королеву, ты бы обязательно с кем-нибудь посоветовался. Как говорится, ум хорошо — два лучше. Один присоветует одно, другой — другое, и - путь открыт к успехам. Тут главное — разнюхать, когда такой барин поедет мимо. Помнишь господина Бензема, который проткнул нашего покойного принца Дональда ножом-бабочкой? Ведь он с ним прогуливался. Вот и верь после этого людям! С той поры ни один принц из королевской семьи не ходит гулять пешком. Такая участь многих еще поджидает... Поверь мне, Джаспер, они доберутся и до советского генсека с супругой, а может быть, не дай бог, и до нашей королевы, раз уж начали с её внучатого племянника! У неё, у старухи-то, много врагов, побольше еще, чем у графа Багкингема. Недавно в трактире один джентльмен рассказывал: "Придет время — эти короли с королевами полетят один за другим, и им даже государственная прокуратура не поможет". Потом выяснилось, что этому типу нечем расплатиться за пиво, и трактирщику пришлось позвать полицию, а он дал трактирщику оплеуху, а полицейскому— две. Потом его увезли в полицейской машине очухаться... Да, Джаспер, странные дела нынче творятся! Значит, еще одна потеря для Англии. Так этот убийца одну пулю всадил в графа или несколько? — Газеты пишут, что граф был, как решето, дорогая. Тот выпустил в него все патроны. — Это делается чрезвычайно быстро, дорогуша. Страшно быстро. Для такого дела я бы купила себе браунинг: на вид игрушка, а из него можно в два счета перестрелять сто двадцать графов, хоть тощих, хоть толстых. Впрочем, между нами говоря, Джаспер, в толстого графа вернее попадешь, чем в тощего. Давно в Португалии подстрелили ихнего короля? Во какой был толстый! Сам понимаешь, тощим король не будет... Ну, я пошла в паб "Джорджи Инн". Если придут спросить насчет далматинов, то скажи, что с ними все в порядке, что недавно были укорочены им уши и, пока уши не заживут, перевозить далматинов нельзя, а то уши можно нечаяно застудить! В пабе "Джорджи Инн" сидел только один посетитель. Это был агент Скотланд-Ярда Уилсон. Бармен Эдди Марко в это время мыл посуду, и Уилсон тщетно пытался завязать с ним серьезный разговор. Эдди Марко в Лондоне слыл большим грубияном. Каждое второе слово у него было "задница" или "дерьмо". Но он был весьма начитан и каждому советовал прочесть, что о последнем предмете написал Виктор Гюго, рассказывая о том, как ответила англичанам старая наполеоновская гвардия в битве при Ватерлоо. — Ух, хорошее лето стоит!— завязывал Уилсон серьезный разговор. — Ну, а всему этому цена — дерьмо! — ответил Марко, убирая посуду в шкаф. — Наделали нам в Портсмуте делов! — тихо промолвил Уилсон. — В каком "Портсмуте"? — спросил Эдди.— В эдинбургском трактире, что ли? Ну, там драки постоянно каждый день. Известное дело — Эдинбург! — В британском Портсмуте, уважаемый мистер Марко. Там застрелили графа Багкингема. Что вы на это скажете? — Ох, я в такие дела не лезу... Да ну их всех в задницу с такими делами! — вежливо ответил Эдди Марко, закуривая сигару.— Нынче вмешиваться в такие дела — того и гляди сломаешь себе шею. Я баремен. Ко мне приходят, требуют пива, я наливаю. А какой-то Портсмут, политика или там покойный граф — нас это не касается. Не про меня это писано. Это Тауэром пахнет... Уилсон умолк и разочарованно оглядел пустой трактир. — Эм... а когда-то здесь висел портрет королевы Елизаветы Второй!— помолчав, опять промямлил он.— Как раз на том месте, где теперь полки с пивом. — Вы справедливо изволили заметить, мистер Уилсон,— ответил Эдди Марко,— висел когда-то. Да только гадили на него мухи, так мне пришлось убрать его на чердак. Знаете, еще позволит себе кто-нибудь на этот счет замечание, и посыплются неприятности. Да на кой хрен мне это надо? — В этом Портсмуте, должно быть, скверное дело было? Как вы полагаете, мистер Марко?.. На этот прямо поставленный коварный вопрос бармен Марко ответил чрезвычайно осторожно: — Да, в это время на юге Англии страшная жара. Когда я там служил, мы нашему майору то и дело лед к голове прикладывали. — А каком полку вы служили, мистер Марко? - не унимался Уилсон. — Я таких пустяков не помню. И никогда не интересовался такой подобной мерзостью,— отрезал бармен Марко.— На этот счет я не любопытен - излишнее любопытство вредит. Тайный агент Уилсон окончательно умолк, и его нахмуренное лицо повеселело только с приходом Круэллы де Виль, которая, войдя в трактир, заказала себе индийский пейл-эль, заметив при этом: — В Глазго сегодня тоже траур. Глаза Уилсона загорелись надеждой, и он быстро проговорил: — В Холивилле вывешено десять черных флагов. — Нет, их должно быть двенадцать,— сказала черно-беловолосая девушка, отпив из кружки. — Почему вы думаете, что двенадцать, миссис де Виль? — спросил Уилсон. — Ну... для ровного счета — дюжина. Тем более - считать легче, да на дюжину и дешевле выходит,— с улыбкой ответила Круэлла. Воцарилась тишина, которую нарушила сама Круэлла, вздохнув: — Так, значит, граф приказал долго жить, царство ему небесное! Не дождался даже, пока будет королем или принцем. Это меня ужасно пугает. — Все это русские наделали, в Портсмуте-то,— старался направить разговор Уилсон. — Ошибаетесь, мистер Уилсон,— ответила Круэлла.— Это все ирландцы натворили. Из-за Серверной Ирландии! И Круэлла изложила свой взгляд на внешнюю политику Великобритании в Западной Европе: ирландцы проиграли в тысяча девятьсот сорок седьмом году войну с Францией, Испанией и Грецией; они хотели, чтобы Англия им помогала, а когда этот номер у них не прошел — застрелили графа Багкингема. — Ты ирландцев любишь? — обратилась Круэлла к бармену Марко.— Этих иезуитов? Разве нет? — Посетитель как посетитель,— пожал плечами Марко, - хоть бы и итальянец. Нам, барменам, до политики никакого дела нет. Заплати за пиво, сиди себе в трактире и болтай что в голову взбредет — вот мое правило. Кто бы ни прикончил нашего графа, ирландец или русский, протестант или кальвинист, мусульманин или даосист,— мне все равно. — Ну, хорошо, мистер Марко,— промолвил Уилсон, опять начиная терять надежду, что кто-нибудь из двух попадется.— Но сознайтесь, что это большая потеря для Англии! Вместо бармена ответила Круэлла: — Конечно, потеря, с этим я согласна. Ужасная потеря. Графа Багкингема не заменить же каким-нибудь болваном! Но он должен был быть потолще. — Простите, миссис де Виль, что вы хотите этим сказать? — оживился Уилсон. — Что хочу сказать? — с охотой ответила черно-беловолосая.— Да вот что: если бы он был толще, то его уж давно бы хватила кондрашка, еще когда он в Холивилле гонялся за старухами, которые у него в имении собирали хворост и грибы! Да будь он толще, ему бы не пришлось умереть такой позорной смертью!!! - воскликнула она. - Ведь подумать только— внучатый племянник королевы, а его пристрелили! Какой же это позор, об этом трубят все газеты! Несколько лет назад у нас в Лондоне на базаре случилась небольшая ссора: проткнули там одного торговца скотом, некоего Хьюго Маттиса. А у него был сын Дэвид,— так тот, бывало, куда ни придет продавать овец, никто у него ничего не покупает. Каждый, бывало, говорил себе: "Это сын того, которого проткнули на базаре. Тоже небось порядочный жулик!" В конце концов довели парня до того, что он прыгнул в Оксфорде с моста в Темзу, потом пришлось его оттуда вытаскивать, пришлось воскрешать, воду из него выкачивать... И все же он помер на руках у доктора, после того как тот ему впрыснул чего-то. — Странное, однако, сравнение,— многозначительно произнес Уилсон.— Сначала говорите о графе, а потом о торговце скотом... — Да какое тут сравнение, мистер Уилсон! — возразила Круэлла.— Боже сохрани, чтобы я вздумала кого-нибудь с кем-нибудь сравнивать! Вон Эдди Марко меня знает, верно ведь, что я никогда никого ни с кем не сравнивала? Так что не хочу даже говорить об этом, а то получится опять как с тем Отто Нельсоном, который сказал давно что-то очень скверное про королеву. — А вы не знаете, что он про неё сказал? — голосом, полным надежды, спросил Уилсон. — Этого я вам сказать не могу, этого еще никто не осмелился повторить. Но, говорят, его слова были такие ужасные, что один комиссар Скотланд-Ярда, который присутствовал там, с ума спятил, и его еще до сих пор держат в изоляции, чтобы ничего не вышло наружу. Это не было обычное оскорбление для нашей королевы, какие спьяна делаются. — А какие оскорбления королеве делаются спьяна? — спросил Уилсон. — Прошу вас, уважаемые, перемените тему,— вмешался бармен Марко.— Я, знаете, этого не люблю. Сбрехнут какую-нибудь ерунду, а потом человеку неприятности! — Какие оскорбления наносятся королеве спьяна? — переспросила Круэлла.— Всякие. Напейтесь, велите сыграть вам британский гимн, и сами увидите, сколько наговорите. Столько насочините о Елизавете Второй, что, если бы лишь половина была правда, хватило бы ему позору на всю жизнь. А она, старушка, по правде сказать, этого не заслужила: на старости лет у неё внучатого племянника подстрелили. Нужно железные нервы иметь. И после всего этого какой-нибудь забулдыга вспомнит о ней и начнет поносить. Да если теперь что-нибудь разразится, пойду добровольцем и буду служить королеве до последней капли крови! — Круэлла основательно хлебнула пива и продолжила: — Вы думаете, что Её Величество все это так оставит? Плохо вы её знаете. Война с ирландцами непременно должна быть! "Убили моего внучатого племянника, так вот вам по морде!" Война будет, это как пить дать. Советский Союз и Франция в этой войне нам помогут - будет драка! В момент своего пророчества Круэлла была прекрасна. Её добродушное лицо вдохновенно сияло, как полная луна. Все у неё выходило просто и ясно. — Может так случиться,— продолжала она рисовать будущее Англии,— что на нас в случае войны с Ирландией нападут США. Ведь американцы с ирландцами заодно. Это такие сволочи, которых в мире не сыщешь. Но мы можем заключить союз с Кубой, которая с шестьдесят второго года точит зубы на Америку, и все пойдет как по маслу. Война будет, больше я вам не скажу ничего! Уилсон встал и торжественно произнес: — Больше вам говорить и не надо, миссис де Виль. Пройдемте со мною на пару слов в коридор. Круэлла вышел за агентом Скотланд-Ярда в коридор, где её ждал небольшой сюрприз: собутыльник показал черно-беловолосой значок полиции и заявил, что Круэлла арестована и он немедленно отведет её в полицию. Круэлла попыталась объяснить, что тут, по-видимому, вышла ошибка, так как она совершенно невиновна и не обмолвилась ни единым словом, которое могло бы кого-нибудь оскорбить. Но Уилсон на это победоносно заявил, что Круэлла совершила несколько преступлений, среди которых имело место государственной измены. Потом оба вернулись в трактир, и Круэлла сказал бармену Марко: — Я выпила три кружки индийского пейл-эля и съела бифштекс с яйцом. Дайте мне еще бутылочку виски. И мне уже пора идти, так как я арестована. Уилсон показал Марко свой значок, с минуту глядел на бармена и потом спросил: — Вы женаты? — Да. — А может ваша жена вести дело вместо вас? — Может. — Ну, тогда все в порядке, мистер Марко,— весело сказал Уилсон.— Позовите вашу супругу и передайте ей все дела. Вечером за вами приедем. — Не тревожься, Эдди,— утешала бармена Круэлла.— Я арестована всего-то только за государственную измену!.. — А я-то за что? — заныл Марко.— Ведь я был так осторожен! Уилсон усмехнулся и все с тем же победоносным видом пояснил: — За то, что вы сказали, будто на Её Величество гадили мухи. Вам это вышибут из вашей дурной головы. Круэлла покинула паб "Джорджи Инн" в сопровождении агента Скотланд-Ярда. Когда они вышли на улицу, Круэлла, заглядывая ему в лицо, спросила со своей обычной добродушной улыбкой: — Мне сойти с тротуара? — Зачем? — Раз я арестована, то не имею права ходить по тротуару. Ну, я так полагаю... Входя в ворота полицейского управления, Круэлла заметила: — Мда, славно провели время! Вы часто бываете в "Джорджи Инн"? В то время как Круэллу вели в канцелярию полиции, в пабе "Джорджи Инн" Эдди Марко передавал дела своей плачущей жене, своеобразно утешая ее: — Не плачь, не реви! Что они могут мне сделать за обгаженный портрет Её Величества?! ...Так очаровательно и мило вступила в политику Круэлла де Виль. Историков заинтересует, как сумела она столь далеко заглянуть в будущее. Если позднее события развернулись не совсем так, как она излагала в "Джорджи Инн", то мы должны иметь в виду, что Круэлла не получила нужного дипломатического образования.