Сяо Ли и жизнь в цикле Смерти

Холодно… Где я? Помнишь? Ничего. Всё хорошо. Вокруг один туман. Ничего не видно. Где я? Думай. Мысли. Мысли-мысли-мысли. Думай. Всё хорошо, просто мечта. Мечта, значит всё хорошо. Думай. Ду-май. Д-у-м-а-й. Мысли. Существуй. Где я? Не знаю… Попроще. Будем проще. Нудно. Нудно-нудно-нудно-нудно. Нужно думать. Задумать. Вздуматься. Вспомнить? Что вспомнить? Кто я? Я… кто? Я Ли? Сяо… да! Да-да-да! Я Сяо Ли! Сяо Ли… Сяо Ли, Сяо Ли, Сяо Ли… — Осторожней, Сяо-нии! Эти твари чертовски живучие! Я вздрогнул. Что? Братец Нил? Помнишь? — Чёрт, они пробираются через крышу! — А что на крыше? Нил бледнеет. — Стеклянный потолок…! Думай-вспоминай. Думай-думай-думай. — Я Нил, а ты? — Я… Сяо Ли. Просто Сяо Ли… — Сколько тебе? — Семнадцать… почти исполнилось. Нил выглядел изумлённым. Ошеломлённым? Его голубые глаза распахнулись, а взгляд стал жалостливым. И капельку восхищённым. — Да ты везучий сукин сын! Везучий… ха! Это Нил был везучим сукиным сыном. А Ли так… его пародией. Халтурной, сломанной-поломанной, неправильно вывернутой, наизнанку надетой пародией. Кожа-кости-мышцы-разум-интуиция-сила-удача. Это помогло ему выжить там. В апокалипсисе. Нил…? Я помню его? Кто это — Нил?.. …Вспомина-а-а-й. Нил. Нил-Нил-Нил-Нил-Нил. Это друг. Товарищ. Командир. Друг. Товарищ. Спаситель. Ему можно верить. Доверять?.. Он спас меня. Да, точно! Но… спас отчего?.. — Братик, мне грустно… — Сяо Ли жалостливо поджал губы, сильно зажмурившись. Это неправда. Точно! Всё ложь! Почему… почему всё всегда выходит именно так…?! — Братик?.. — Малышка Чан потянула меня за штанину. Дышать стало тяжелее. — Старший братик Нил… он не сможет прийти. Девочка распахнула свои красивые голубые глаза, — глаза моего товарища, и мне казалось, что он смотрел её глазами на мир, — и я понял, что ни бросить, ни убить её не смогу. Опасно с ребёнком в наше время. Легче убить. Не слышать крики. Плачь по ночам. Но… — Почему? Он нас б-бросил? — Её голос едва заметно задрожал. Я улыбнулся. Она не узнает правду. Не сейчас. Не в ближайшее время. — Нет. Он просто пошёл с ангелами на прогулку. Мы с ним встретимся… просто чуть позже. Через годик-другой, хорошо? Чан Су Рин закивала головой. — Чан Су хорошая девочка… она обязательно дождётся братика! Я подавил задушенный вздох. Конечно. Ко-неч-но. Чан Су Рин… милая девочка. Добрая. Я улыбнулся. Она не могла не вызывать улыбку. Моё тело, — призрачное, фальшивое, — задрожало. Я упал на колени, вцепившись руками в штаны. Больно. Боль-но. Больнобольнобольно. Слеза покатилась по щеке, падая на чёрное пространство. Эту боль не убрать. Она подобно шраму. Шраму на душе. — Эй, да тут чёртов везунчик! — Слыхали, что говорят? Говорят что он — любимчик Фортуны! — Почему? — Почему?! Ха! Он постоянно оказывается единственным выжившим. Взрывы, противники, зомби, ни черта его не берёт! — А я слыхал, что он просто душу Дьяволу продал! — А может он перебежчик? — А чё-гой-то и нет? Пха-ах-ха-ах! Если бы… мне только дали шанс… — Сяо. Л-ли… поз-за пха! — Он даже не прикрыл рот, выхаркивая кусочки плоти вместе с кровью, — Позаботься о моей… младшей… пха! — Я умру за неё… друг? ЭЙ? Не смей засыпать! Ещё рано! Рано-рано-рано! Ещё хотя бы один… шанс… — Они окружили нас! Дерьмо, какого хрена их так много?! Один… малюсенький… шанс?

Правда хочешь?

Да… пожалуйс- Я упал. Мысли. Мысли путались. Храм духа сломлен. Сознание перепуталось. Вернуться. Вернуться в мирные деньки. Когда мы были молоды. Свободны и чисты. Безвинны.

Всё хорошо… возвращайся, дитя!

Глаза ослепил яркий свет.

***

— Сяо Ли! Сяо Ли! — Кто-то настойчиво тряс меня за плечи. — Мадам, всё с вашим драгоценным пиньнинь в порядке. Своими руками вы только хуже делаете! Этот нежный голос… Он был мне знаком. — Я мать! Я прекрасно знаю, когда моей драгоценной младшей крови плохо! — Но всё равно перестала трясти. Мне стало заметно легче. Глаза — веки — были совсем-совсем тяжёлые. Свет в комнате был слишком яркий, и я протестующе замычал, недовольно жмурясь. — Сяо Ли! — Вскрикнула моя мама, — умершая мама! — отвлекаясь на меня, переставая кусать доктора. Доктор, — белый халат, старичок и хмурый взгляд, — облегчённо вздохнул, сливаясь тоном кожи со стеной. — М-мама? Это… это правда т-ты? Мой голос дрожал. Определённо дрожал. И я не знаю от чего: от эмоций, хлынувших подобно волне; или от сухости в горле, подобно Сахари. — О мой дорогой эр! Эта матушка так волновалась за тебя! Мой дорогой милый Сяо-эр! — Живи… — Только… живи! — Н-не умирай… окей? — Всё будет хорошо, братец?.. — Расхренач им бошки… за нас… Ли… Голоса мертвецов заговорили в моей голове, — я закричал, закрыв уши руками. Туше. Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Тише! Я прошу вас быть тише! Пожалуйста! — Сяо-эр…? Что с ним?! Доктор! Доктор заломил мне руки, а в комнату прибежали ещё два мед.брата и мед.сестра. Слишком много людей. Много живых людей. Я не понимаю. Я в раю? Я не заслуживаю. Но тут моя мать. И доктора. Доктора на вес золота нынче. Больнобольнобольнобольно. Их голоса, просящие меня жить… последние минуты жизни. Ради них. Ради них я уничтожал всё на своём пути. Уничтожал и умирал изнутри. Больно. мамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамаммамамамамамамамамаспасименямамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамаммамамамамамамамамаянезаслуживаюжитьмамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамамаммамамамамамамамама       *** Мотор: Странно… Не помню… Слишком расплывчато. Я… мёртв?.. Стоп.