Сяо Ли и жизнь в цикле Смерти

Нельзя быть такой доброй и нормально жить в нашем мире. — Почему? — Потому что кончится слезами над центрифугой. — Или ненавистью к людям.

— Шисюн, позови меня. — Шисюн, как зовут шаое? — Шисюн, что это? — Шисюн-! Шисюн, шисюн, шисюн. Бесконечный круговорот «шисюн», от которого я страдаю. Кто же знал, что лишь услышав пару раз мой голос, младший ученик так настойчиво будет пытаться вновь заставить меня говорить вновь и вновь? — Шиди. Отвечаю я. — Тетрадка. — Да… что? Язык уже побаливает, но мне нравится это ощущение. Мне нравится говорить и говорить много. Бывают ли мозоли на языке?.. Потому что я их точно заработаю, если продолжу в том же ритме. — Я уезжаю, шисюн. Я останавливаюсь в коридоре, слегка застанный врасплох. Уже…? Так… рано? Это ведь должно случится через… Через… А через сколько?.. Голова на мгновение мелькает болью, такой острой, но быстрой. Я покачал головой. — Почему? Я знаю, куда. И догадываюсь, почему. — Меня продали. Теперь я нужен Вонголе. — Шаое- — Это не он. Это… давняя договорённость. Шифу пытался скрыть меня, но кое-что вышло из-под контроля, поэтому… я обязан. — Клятва на пламени? — Клятва на пламени. Худшее, что может быть. Клятва на пламени. Клят-ва. Клятва на пламени заключается в том, что собственник по своему усмотрению владеет, пользуется и распоряжается принадлежащим ему имуществом. Контракт в одну сторону. Звучит пока что ещё невинно, но это лишь одна сторона. Это… почти как рабство. И особенно ужасно для пламенных: собственник может выкачивать пламя, жизнь и всё, чем владеет или владел «имущество» — мафиози часто теряет свою личность, мнение и характер, как только становится «имуществом»; собственник может приказать «имуществу» убить кого-то, и за это убийство не могут посадить в тюрьму ни имущество, ни собственника; ценности жизни, как и само понятие жизни-смерти-круговорота природы у «имущества» сотрётся, так же как и понятия честности, вольности; собственник может приказать «имуществу» забавы ради, да хоть в сарказме! — но «имущество» обязано исполнить приказ, даже если он был шуточным до тех пор, пока хозяин его не «отменит». И всё это будет на свободной Клятве. Есть ещё Клятва на пламени в строгом порядке: она пописывается как что-то обязательное для «имущества». Что-то временное, ограниченное одним или двумя приказами. Хм… «Присмотри за моим дитя», «Защити меня, пока убийца не умрёт», или, в случае с Хибари, «Встреча с Небесами и дальнейшее служение». Из прошлого будущего я знаю, что в итоги шиди остался своей службой доволен. Правда, это не мешало ему в итоге потрепать нервы всем, до кого только руки дотянулись. А до кого не дотянулись — там их потрепал ублюдский Туманник.

(Эй, Сяо-!)

— И когда? — Сегодня ночью будет самолёт. Я смолкаю почти на совсем. Пустым взглядом мониторю воздух где-то около правого плеча, может, чуть выше, и слова доходят до меня с запоздалостью. Или я так хотел бы себя чувствовать, ведь на самом деле информация, сказанная шиди, быстро пронеслась по моим мозгам. Но я не знал, как реагировать. Общеизвестно, что моя реакция несколько… нестандартна. — Я хочу показать тебе кое-что. Перед… — Ладно. И я веду его, веду туда, куда не вёл ещё никого. — Я знаю, это глупо, — тихо зашептал я, ложась на крыше. — Но ты можешь пообещать мне кое-что? Шиди просто поворачивается ко мне со взглядом, который мне слишком знаком. Он знает. Он знает… Он знает? — Просто не оставляй меня. Его глаза сверкают. И он протягивает мне мизинец, как когда-то очень-очень давно делал я. — Клянусь. У меня закрываются глаза и тяжелеет в груди. (ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ, МОЛОДОЙ СЭР). — Это было достаточно любопытно, молодой сэр. — Я резко распахиваю глаза, но едва ли могу почувствовать своё тело, не то чтобы пошевелить им. Небо грязное, воздух чистый, но наполненный кровью, гнилью и чем-то жутким. Надо мной, чуть склоняясь, но с ровной осанкой и тростью в руке, перекидываемой из ладошки в ладошку, стоял статный мужчина в дорогом костюме. — …-о… — слова даже не вырываются из горла. Слишком тяжело. Слишком больно. Больно?.. Я с трудом моргаю и смотрю из стороны в сторону. Кишки, чья-то разорванная плоть и кровь. Много крови. Действительно много крови. — Молодой сэр, вероятно, дезориентирован, потому я дам вам несколько мгновений на то, чтобы собраться. Вы понимаете меня? Проанализируйте вокруг себя пространство. Оцените своё состояние тела. Что вы думаете, молодой сэр? Я дезориентирован. Я ужасно устал и слаб. Слаб настолько, что едва ли могу пошевелить конечностями тела, это кажется слишком невозможным. Вокруг кровь, много запаха крови и гнили. Этот запах… ох, он отвратителен. Он мерзок, он сладкий, удушливый и настойчивый. Я словно весь в крови и гнили. И вовек мне не отмыться. Моргание. Секунда. Вторая. Ужасное осознание затопило мой разум. Проникло подобно быстротечному ветру, но осталось крепко, словно глыба. Я не чувствую тела, потому что умираю. Потому что моё тело… растащили. Съели. Разорвали зомби. Вокруг холодно, потому что время года не весна. Пахнет кровью, потому что моя кровь пролита. Много крови. Много моей крови. Пахнет гнилью, потому что тут были ходячие. Они разорвали меня, они-! — Вы можете говорить, молодой сэр, — улыбается странный мужчина в шляпе и с тростью. — Я немного помог вам с этим, но вы можете говорить. Шёпотом и медленно, возможно будут хрипы. А я задался вопросом, какого состояние моей шеи. Сколько мне осталось? Почему я вновь тут?! Я ведь засыпал-… засыпал… рядом с-! — Ил…люзи…я? Голос охрип. Ох… Ох. Мужчина в смешной шляпе улыбнулся почти одобряюще. — Верно. Наш разум, туманников, так интересно обустроен; ты пожелал отдалиться от боли и забыться, и твоё пламя исполнило это сокровенное желание. — Вс…ё…лож…ь? — Кто знает. — Он пожал плечами. — Может быть, это была иная реальность. А может быть, твой мозг согласовал с твоим пламенем воспоминания и попытался дать тебе в последние секунды вернуться назад, чтобы попытаться исправить то, о чём ты в тайне сожалел, молодой сэр? Он улыбается. Нахальный ублюдок почти всё время улыбается. Это… больно. Больно, неприятно, а я умираю. Я умираю. Это была ложь? Побег, шифу, шиди. Это была ложь? Наш иной путь. Иной выбор. Иные решения, ведущие к иным развилкам судьбы. Это была ложь? Это убивает меня. Отравляет разум. Убивает… Убивает. Слово словно обесценилось. — …чем…ты…здесь…? — Зачем я здесь? О, всё просто. Мне интересно. — Нахальный ублюдок улыбнулся. — Мне интересно, будет ли продолжение. Продолжение? — Возможно, это реальность. Возможно, иллюзия. А может ты, молодой сэр, застрял в цикле смерти, раз за разом переживая жизнь, которую никогда не суждено тебе закончить счастливым концом. А может я тоже — ложь? И все мои слова? Слова туманника. Точно туманника. Стало тяжело. Мысли вязли подобно самой молодой трясине. Ублюдок усмехнулся. Повернулся лицом и сказал: — А финал… что ж, выбери его на свой вкус.