Давно не виделись

— Вай! Такемичи! — Казутора чуть ли не снёс его с ног, крепко обнимая и придерживал его тело на полом. — Как давно мы не виделись! — Ноги блондина совсем его не держали, и ощущались чужеродными телу. — Я удивлён, что ты здесь учишься. — Ханемия отпустите его из своих медвежьих объятий, но не отошёл ни на шаг, крепко держа за предплечья — Хотя наверное мне стоило просто больше появляться в своём классе. — он хихикнул на свою ошибку. — Ну, пойдём! — и потянул того к выходу, не обращая внимания на ошарашенные взгляды младших. — Раньше он был поскромнее — вспомнил Такемичи, еле двигая ноги. — Раньше он вообще был другим. — Я его забрал! — весело пролепетал Ханемия, таща его к высоким парням по коридору. Но Такемичи словно проснулся ото сна, приостанавливаясь и, с недоверием смотря на чужую крепко сжатую ладонь и двух парней на... На костылях? «Почему они побитые?» — Такемичи ещё больше не понимал, что происходит. — И это он? — высокий брюнет наклонился чуть вперёд, с интересом разглядывая Ханагаки. — Ага. — мгновенно ответил Казутора, кивая в сторону. Парни без вопросов и торможения двинулись вперёд по коридору, а Такемичи и Ханемия так и не шелохнулись. — Идём. — Все так же дружно и с улыбкой отозвался старший, делая шаг и потянув руку Такемичи на себя, но тот будто врос в пол. — Куда? — настороженно спросил блондин — И кто это? — кивнул в сторону амбалов на костылях. — Хм? — Казутора с не интересом наклонил голову — Это мои кореша. — А после широко улыбается, не показывая зубов — А идём мы, Мичи, в убежище Вальхаллы! — Чуть грубо он дёргает Ханагаки на себя и ведёт к выходу. — Что? — такое действие застало его врасплох — Нет. Погоди. — Он старался остановить Ханемию, что стал двигаться слишком быстро. — Давай поговорим! — сказал это он чуть громче. — О чем? — и Казутора в миг сбавил шаг, но не прекращал идти к выходу из школы и крепко держать Такемичи за руку. — Когда ты вернулся? — Такемичи стал уже спокойно следовать за старшим. — Две недели назад. — Почему не позвонил? — Ты бы не взял трубку. — С чего ты так ре— Такемичи не успел и договорить, поскольку его грубо прервали. — Потому что та женщина тебе явно многого наплела. Ведь так? — он с непроницаемым на эмоции лицом посмотрел в глаза Такемичи — Ну, я даже не сомневался, что это так и будет. Она ведь прям жаждала нас разлучит ещё с момента встречи. — и он был прав. "Та женщина" мать Такемичи, которую даже матерью назвать было бы трудно. Она больше смахивает на человека, заботящегося только о своей репутации среди знакомых и друзей. Но Такемичи не назвал бы ее настолько плохой. Да, она не обращает внимание на него, да, не даёт той любви, которой ему так хотелось. Но она по крайней мере не пьёт и не бьёт его, не скандалить из-за мелочей. Максимум почва их разногласий это увлечения сына и оценки, остальное — неважно. Такемичи вроде не жаловался после пережитого, а сейчас, будучи старше и с пониманием, что прошёл все предсказанные ею чёртовы судьбы, вообще молчит. — Это... Это не так. — неуверенность просочилась в его ответ. — Не отрицай, Такемичи. — спокойно произнёс Ханемия. Несмотря на тему разговора он совсем не злился или грустил. Выглядел так словно его подобное вообще не волновало, а он сам давно принял решение — Что она сказала? Что я сел в колонию за убийство? И что якобы ходила меня проверить вместо тебя. Но оказалось, что я сошёл с ума? — он презренно фыркнул — Она ведь во всех видит все отвратительное. Наверное даже твоих друзей поливает грязью. — Казутора сделал паузу и усмехнулся — Ну, в каком-то смысле обо мне она была права. — Слушай, давай поговорим в другом месте. — тихо пролепетал блондин. — Нет. — Ханемия резко остановился, схватывая младшего за предплечья, вдавливая в плоть пальцами и всматриваясь в его глаза. Зрачки старшего увеличились, как у кошки. — Такемичи, вот скажи. Кому бы ты поверил кровному брату или же женщине, что бросила тебя как только ты родился? — от его слов Ханагаки вздрогнул. Такой же вопрос ему когда-то задавал и отец (что был не лучшим для подражания) перед судом. Даже спустя десять с чем-то лет он это помнил. — Или ты бросишь меня так же, как и остальные? — ситуация кажется безвыходной и запутанной со всех концов. — Я не поведу тебя к отцу. Я с ним не общаюсь, только с мамой, но и с ней я давно не живу. Я устрою вам встречу, если захочешь. Ведь она тоже была тебе когда-то мамой. — на мгновенье он не смог сдержать выражение отвращения. — И уж точно намного лучше, чем Та. — Еще у меня есть своя квартира. Конечно, я там не один, но мы будем вместе. Это намного лучше, чем жить с той язвой. Я познакомлю тебя со своими друзьями. — дальше его слова слышались так будто его все это время держали в золотой клетке, не давая сделать собственных движений. И Такемичи может быть в каком-нибудь месте и возмутился, но он и половины слов не понял. Для него все стало звучать, как через толщу воды после слов об отце. Этот человек для него был ночным кошмаром, который никогда бы не постеснялся поднять руку на женщину или ребёнка в "воспитательных" (!) целях. Как же противно от накативших воспоминаний. Почему все в один день? Встреча, разбирательства. Он всю ночь не спал, думая, что произойдёт, если он не вернёт Баджи и внезапно встретится с Казуторой. Хотя последнее он больше отгонял, потому что просто-напросто не знал бы, что делать. С этим человеком у него много плохих воспоминаний, где тот участвовал, как защитный барьер от криков родителей и ударов отца. И такое поведение, конечно, некрасиво по отношению к нему. Но его Мать говорит, что если и начинать все с чистого листа, то стоит бросить прошлое. В прошлой жизни он этого так и не сделал, несмотря на то что не встречался с Казуторой, избегая его всеми силами. Но он общался со своей матерью, которая ею являлась до 11 лет. Мисаки-сан хорошая женщина, но иногда делает глупые ошибки. Такемичи кажется, что он даже больше перенял черт от неё, чем от биологической. Но и во время встреч с ней он никогда не слышал ничего о Казуторе из ее уст, не считая случайной обмолвки, что тот снова попал за решётку и намного дольше, чем в первый раз. В ту же ночь он так и не уснул, вспоминая слова своей биологической матери. "Иметь родственников убийц плохо сказывается на отношение окружающих к тебе. Ты покажешься им таким же, как и твой брат. Такемичи, поверь, я видела много похожих примеров. Этот мальчишка уже не вернётся на прямой путь. Я не хочу чтобы мой ребёнок стал таким же. Ведь совершив одно преступление, ты сделаешь ещё." Такемичи признает, что тогда ей окончательно удалось вбить это ему в голову. Но пусть он так и не оказался среди Этих людей, он все равно выбрался невысоко, хотя и полностью отрёкся от того прошлого, избегая любого контакта с теми, кто знал Ханемию Такемичи. Его полное имя даже звучит некрасиво. Фамилия отца совсем не подходит к его имени, в отличие от Казуторы. Он был фактически самым дорогим для него. Такемичи после всего произошедшего, больше никогда ни с кем так не сближался, как с ним. Новые друзья и возлюбленные, что у него были никогда не слышали больше простого "трудного периода в семье". У Ханагаки не получалось сказать им большее. Даже тем кто подобрался фактически к краю. Хината была такой. Наверное, это произошло только из-за его на тот момент состояния. Она была с ним слишком добра, чем теперь заслужила его муки в миссии по спасению близких. В те школьные года Тачибана практически вытащила его из депрессии получше матери, заменяя ту любовь и нежность. И за это Ханагаки ей ещё обязан. (По крайней мере ещё и за то, что сбежал по окончанию средней школы, начеркав записку самым кривым почерком, что они расстаются. Он и подумать боится, что она на тот момент испытала.) Такемичи совсем забыл зачем здесь. Зачем он это терпит и снова возвращается в мир криминала. Хината начало его путешествия, Наото вспомогательный толчок, Аккун продолжение. Ханемия может теперь единственный дорогой человек в его жизни, с которым он раньше боялся связываться. Травмы детства мешали ему восстановить те отношения. Но сейчас все те аргументы, используемые его матерью в прошлом, в сторону, желающей былого общения с братом, рассыпались пылью. Почему? Раньше это не действовал так. Или это из-за того что он был сейчас старше, и взрослая жизнь, где будет Казутора уже не так сильно пугала его, чем отсутствие всех. Хотя Ханагаки по-прежнему бросает в дрожь от того маниакального огонька в глазах старшего. Он изменился. И это видно. Но если... Если он вновь восстановит их общение, то может в будущем все станет совсем по другому? Они станут ближе. И... И тот Такемичи изменится. — Всё будет так, как мы раньше и мечтали. Только мы вдвоём. — эти две фразы вывели его из размышлений. Как раньше? Мечтали? Вдвоём? О чем он? — Что? — его вопрос потерялся в громком школьном звонке. И через несколько секунд в коридорах, где находятся кружки по интересам стали слышны топанье ног и хлопанья седзи. — Ну, пойдём. — Казутора потянул его к выходу. Ханагаки и не заметил, что останавливались они уже у выхода на улицу. Всё так запутано. В его голове просто-напросто не встраивается картина происходящего. Может их встреча вообще ошибка? *** Они стояли у заброшенного игрового центра. Парни на костылях исчезли, стоило им тогда остановиться на длинный для Такемичи монолог брата и собственных раздумий. Но на удивление это не длилось больше 10 минут. Хотя казалось вечностью. — А зачем я здесь? — он сглотнул, возвращая себе никакую, но рассудительность. — Какой же я идиот! Зачем я пошёл в логово врагов! Вдруг все это было планом. А я так глупо повёлся и пошёл за Казуторой! — Такемичи, чего ты встал? Идём. — Ханемия проигнорировал вопрос, делая вид будто его и не было. Он опять протягивает руку. От чего снова появляются картины прошлого. Казутора раньше тянул ему так руку, когда они собирались сбегать из дома на какое-то время от громких криков родителей и невменяемости отца. — Эм. Постой. Может ты объяснишь? — неуверенно сказал Такемичи, не протягивая в ответ ладонь. Ханемия помедлив, засунул свою руку в карман. Прищурившись, он изучал нервное выражение парнишки. — Зачем? Зачем я тут? — Побудешь на время свидетелем. Ты ведь был на собрании, когда Баджи покинул Свастоны. — он утверждал, и это немного напрягло Ханагаки. Неужели Кейске рассказал? Значит Казутора знает о его причастности к Свастика. — А потом войдёшь к нам. — Казутора улыбнулся, заходя в здание. Такемичи встал в ступор. Резкая перемена его настроения пугала. И что ещё значит "потом войдёшь к нам"? — Что он имел в виду? — и Ханагаки шагнул вперёд. Если он хорошо до этого подумал, то это был неплохой шанс вернуть Баджи обратно, в Тосву. Он увидит банду изнутри. И может это в будущем как-то поможет им в победе. Особенно если кто-нибудь проболтается важной информацией. Было бы прекрасно. Такемичи не тянув время и так больше этих трех секунд, зашёл в здание. Казутора стоял у входа. Блондин только сейчас подумал, что лучшей идеей все таки был бы побег, который ему неплохо "организовал" старший братец. Атмосфера здесь была не лучшей. Она давила, затрудняя дыхание. Цепкие взгляды людей в белых одинаковых ветровках заставляли чувствовать себя, как на иголках. А народу здесь было много. Фактически все здание было заполнено. Нос Такемичи дёрнулся от резкого запаха сигарет. Тут все пропитано никотином. Он повнимательнее вгляделся. Помещение выглядело, как настоящее пристанище для бандитов в фильмах. Но чуть чище. Удивительно, что он не замел ещё ни одной банки или окурка в видимой части. Но от ещё более пристальных взглядов он повернулся к брату. Тот словно понимая, улыбнулся лишь уголками губ и двинулся вперёд, проходя мимо и махая ему рукой, приманивая к себе. Такемичи зашагал следом. Их пропускали без всяких слов, расступаясь по сторонам. Многие останавливали на нем взгляды, и ни у одного не было там чего положительного в его сторону. Это было неприятно и пугало. Что похоже отражалось на его лице. С каждым шагом к месту их назначения, звуки слышные оттуда стали приобретать верный окрас. Там кого-то били. Или даже избивали. Они прошли к противоположной входу стене, где в основном происходило все событие. Ханагаки замер, когда они выбрались к месту. Все смотрели, как какого то парнишку избивает Капитан первого отряда. Этот парень был поменьше Баджи, блондин, в форме Тосвы. Он совсем не сопротивлялся, а Баджи его не щадил. — Казутора... Что он делает? — Такемичи собирал мысли в кучу. Кейске избивает своих. — Это "проверка на верность". — ответил рядом стоящий парень. — "Проверка на верность"? — Проверка на его "веру" "Безглавым ангелам". — крашеный отвлёкся от боя уже с определенным итогом — Он сменил секту. Тот, — кивнул в гущу событий — кого избивает Баджи — заместитель командира первого отряда. И в общем-то самый верный друг Баджи. — нейтрально пожал плечами. — Заместитель командира первого отряда?! — Такемичи не смог сдержать громкость своего голоса, как и вытянувшееся лицо в удивлении. — "Свастоны" — враги "Выльхаллы". — Казутора проигнорировал его реакцию. — Если ты предаешь "Бога", то должен доказать свою верность. — И это избивания до полу смерти? — Такемичи не веря уставился на Ханемию, что теперь игнорировал его присутствие, предпочитая наблюдать за избиением. — Это — он крепче сжал ладони в кулаки — уже не Казутора. Тот, с кем я провел все свои десять первых лет жизни, совсем не похож на этого с поехавшей кукушкой. Он абсолютно потерял чувство сочувствия. А та пугливость перед большим скоплением людей и взрослыми совсем исчезла. Стал совсем бестактным. Ему плевать на мнение окружающих. — он бесшумно фыркнул — Да, не то что мне. — Ну как? — спросил Баджи, останавливая свои удары по избитому лицу. — Доказал, Ханма? — он повернул голову назад, где был небольшой подиум. Шуджи расположился прямо на нем, свешивая с края ноги. — Я присоединяюсь к "Вальхалле". — Кейске встал с без жизненного тела. Рука брюнета потянулась к резинке на голове, стягивая с тугого хвоста. — Ты крут. — чёткая речь несмотря на то, что говорящий ел. — Он же всегда был на твоей стороне. — парень с забавной на окрас причёской ежик и проколотыми ушами, куда вставлены кольца для растягивания, смотрел довольно безжизненно, когда голос сквозил восхищением. — И смог сделать это? — усмешка от другого, что сидел рядышком; бритый налысо и с тату песекающее глаз от щеки до лба. Баджи цокнул, не желая слушать дальше. — Да бля! Я сюда пришёл не проповеди слушать. — Кейске полостью развернулся к ним, когда Ханма встал со своего места, и с довольной улыбкой глянул на окружающих. — Казутора! — Шуджи крикнул больше для показухи, чем для поиска. Ведь сразу же повернулся в их сторону. — Да? — Ханемия ответил спокойно, дожидаясь указаний. — Всё готово? — спросил тоном намного спокойнее, чем в прошлый раз. Его запал словно поутих, но это было бы обманчивым решением. — Угу. — он кивнул в сторону Такемичи. Ханма тут же сделал несколько больших шагов в его сторону. Он посмотрел на его лицо сверху вниз и был настолько близко, что со своим ростом закрывал свет верхних ламп. Такемичи хотелось бы сделать шаг назад, но при этом незаметно движении взгляд временного главы Вальхаллы изменился, так что он решил сразу же бросить эту затею. Ханма тут же самодовольно улыбнулся. — Так ты у нас Ханагаки? — он хмыкнул, а после от улыбки и след простыл — Встал! — Ханма тут же отошёл назад, смотря как Такемичи от испуга дёрнулся, и вернулся к своему месту. В один прыжок, без помощи рук забрался на подиум. Такемичи повернул голову, надеясь встретиться там с Казуторой, но попался под пронзительный взгляд Баджи. Он излучал раздражительность. — Урод... — Кейске злобно хмурится. — Тебе прошлого раза не хватило? Пришёл сюда умереть? — он смотрел пристально с пугающим выражение лица. Такемичи нервно сглотнул и отвернулся от его прожигающего взгляда назад. Казутора. Он был там, но далеко. Точнее намного дальше, как и все остальные, образуя условный круг. Такемичи этого не заметил, как и что-то похожее на трибуну для "свидетеля" оказавшееся перед ним. Стоило сделать шаг и он окажется в нем. В нерешительности блондин ступил вперёд, в импровезированный квадрат. — Начнём опрос свидетеля! — громко прокричавший голос, после его шага, в миг заглушил шепотки.