За что ты так со мной?

Семёнов впал в депрессию. Хотя нет, скорее в запой, тяжёлый и почти безвозвратный. Он написал рапорт об увольнении, но ему дали время подумать и отправили в двухнедельный отпуск, который превратился в ужасный период душевной боли и мучений, сердечных терзаний от горя и обиды. Он сломался, разбился вдребезги, устал делать вид, что всё хорошо, устал бороться, пока однажды ему не позвонил Фомин. Это произошло утром, когда Паша решил хоть немного прийти в себя, привести в порядок мозги и квартиру, которую конкретно засрал в запойный период. Умывшись под прохладной водой, Семёнов выпил обезболивающее, ибо голова страшно трещала, позавтракал яичницей и принялся убираться в квартире, пока не раздался телефонный звонок. —Слушаю. —Паша, это я. —Фома? Ну что опять? —Паш, давай встретимся? Просто поговорим, мы ведь давно не виделись. — Фома будто умолял Семёнова, его голос звучал обычно, но что-то явно изменилось. —Хорошо, где и когда?—Алексей назвал адрес и время, попрощался и отключился. Паша пожал плечами и продолжил убираться. Прошло, наверно, несколько часов. Мужчина вымыл каждый угол, выкинул мусор и даже лучше себя почувствовал, находясь в чистой квартире. После обеда, он взглянул на часы. 14:37. Фома предложил ему встретиться в шесть часов вечера там же, где и в прошлый раз. Семёнов и хотел этой встречи, и нет одновременно. С одной стороны, он уже всё сказал и не понимал, что ему ещё надо, но с другой: Паша должен признаться себе в первую очередь, что скучает по Фоме, как бы он не отрицал это. Себя обмануть не получится никогда. Когда часы показали пять часов, Семёнов начал собираться и спустя минут пятнадцать, выехал на место встречи. Мужчина так постарался, даже костюм надел, хотя не очень то и любил их. Семёнов подъехал вовремя, вышел из машины и направился в заведение, по пути обдумывая, что будет говорить. Бар внутри был очень красивым, роскошным, даже лучше чем прошлый, вместо которого сейчас контора для ставок. Паша прошёлся между столиков к барной стойке и пока оглядывался по сторонам, сзади подошёл Фома, ткнув Семёнова в спину, от чего тот резко развернулся. —Здорово, Паш. Рад видеть тебя. — Он протянул руку, чтобы поздороваться, оценивающе осматривая мужчину. Что-что, но Паша в костюме выглядит очень даже привлекательно, зря он их не носит. Майор ввиду приличия пожал ему руку и кивнул головой, как бы соглашаясь, что тоже рад встрече. Фомин предложил выпить, на что Паша согласился, но сказал что много пить не будет. —Спасибо, что приехал. Я правда рад тебя видеть. —Слушай, было бы невежливо, если бы я не приехал, раз уж согласился. —Паша усмехнулся и глотнул виски. Лицо Фомы сверкало улыбкой, которую он позволял видеть только Паше. Так они провели вечер вместе, они напились и в пьяном бреду забыли обо всём, смеялись, вспоминали какие-то моменты, до тех пор, пока Паша не сказал. —Я по тебе так соскучился, Фома, ты бы знал. Я тебя т-а-а-к люблю, Лёшка, вот прям жить без тебя не могу. — Его лицо становится очень близко к Фомину и тот, понимая, что это его шанс, хотя как в пьяном угаре вообще можно что-то понимать, вжимается в чужие губы пьяным поцелуем. А Паша что? Он и не против, даже наоборот. Его руки обнимают Лешину талию, плотно прижимая к себе, пока тот настойчиво целует Семёнова, развязывая на нём галстук. —Подожди...— Зачатки трезвого разума начинают проблескивать в Пашиной голове, от осознания что сейчас происходит. —Что такое? —обижено спрашивает Фома, глядя на мужчину, всё ещё находясь в его объятьях. Он не хочет, чтобы всё заканчивалось так быстро. —Я лучше поеду. —Нет! Отвези меня тогда домой— Лёша повис на шее Паши, и майору ничего не оставалось, как тащить друга на себе, попросив одного из охранников отвезти их к Фомину. В Лешином доме они выпили ещё пару стаканов коньяка, как только силы хватило на это. Мужчины смотрят друг на друга и понимают, как сильно они ошибались, когда говорили сами себе, что справятся друг без друга. —Знаешь, как сильно я по тебе скучал? — мурлычит Фома, хлопая влюбленными глазами. —И как же? — С усмешкой спросил Семёнов. Лёша расплывается в сладкой улыбке и тянет за галстук, чтобы вновь поцеловать мужчину. Немного неловкий, пьяный поцелуй перерос в голодную страсть друг к другу. Они довольно быстро покинули столовую, где выпивали и переместились в спальню, снося по пути мелкие вещи. Лёша толкает Пашу на кровать, нависает над ним и целует, стаскивая ненужную одежду. Майор раздевает его аккуратно, чтобы не порвать дорогую ткань костюма, откидывает всё на пол, устраивает Фому на своих бедрах, целует его за ухом, опускаясь вниз к шее, уделяя ей особое внимание, оставляет багровые следы на коже. Уронив Лёшу на постель, Паша нависает над ним, целуя каждый миллиметр его тела, касается губами шрамов, опускаясь ниже к прессу. Мужчина задыхается от быстро нарастающего возбуждения, голова от алкоголя и так плохо соображала, а сейчас и подавно. Рука Семёнова гладила чужой член через ткань белья, вызывая у Лёши глухой стон. Он прикрыл глаза и застонал громче, как только Паша начал водить рукой по органу, одновременно впиваясь губами в шею —Ч...черт Паша...— Мужчина издал громкий стон, прежде чем кончить, пачкая чужую руку. Где-то внутри своих смешанных мыслей они оба понимали, что всё это неправильно, так не должно было быть, но принимать какие-то здравые решения, будучи пьяными и возбуждёнными друг другом, они послали все моральные принципы к чёртовой матери, погрузившись в темноту и собственные чувства. . . —Паша...б-блять...Паша, нгх.. — Мужчина срывается на звонкий стон, чувствуя Семёнова в себе. Майор двигался сначала медленно, чтобы не делать больно, целовал шрамы на спине, а затем становился быстрее. Чем глубже и сильнее толчки, тем громче становились Лешины стоны, который он заглушал, уткнувшись лицом в подушку. —Я хочу слышать тебя, чего ты прячешься? — Смеётся Паша, укусив за край уха. —Нгх...а~ах...Паша...Паш...— Фома сам не свой и он это чувствовал, не только физически, находясь под сильным мужским телом, но и в душе понимал, что стал не таким, как раньше. Он мог бы дальше думать об этом, пока Паша не задел чувствительную точку, заставив мужчину сорваться чуть ли не на крик. Сменив положение, Фома держится руками за спину Паши, царапает её, метит его шею алыми следами и лёгкими укусами. —Поцелуй меня.— вымолил мужчина. Семёнов послушно наклоняется и целует Лёшу, держа его за руки. Оргазм настиг обоих одновременно. Они бессовестно кончили друг на друга, дыша чуть ли не жарким паром в губы, вновь слившись в поцелуе, но уже более мягком и ленивом. Утро наступило незаметно, однако оно было хмурым и дождливым. Лёша проснулся от дождевых капель, тарабанящих по подоконнику, потянулся в разные стороны, но не нашёл рядом Семёнова, отчего вскочил с постели и оглянулся по сторонам. На полу только его одежда и упавшие вещи с комода, больше ничего. Ему что, приснилось? Фома накинул на себя халат и пошёл в ванную к зеркалу, разглядывая шею, на которой красовалась россыпь укусов и засосов. Всё таки не приснилось. Мужчина окликнул Семёнова, но не услышал ничего кроме тишины. Взяв с тумбочки телефон, он увидел сообщение от Паши. —Это было ошибкой, прости. — Лёша на секунду почувствовал себя какой-то шлюхой, которой воспользовались и кинули. Он швырнул телефон на кровать и заорал, что Семёнов сволочь и паскуда. Паша чувствовал себя отвратительно. Он зашёл слишком далеко, он проиграл сам себе, поддавшись на искушение в образе Лёши и алкоголя. Ему стоило остаться там и поговорить, сказать, что это все лишь по пьяне, хотя он должен признаться, что не жалеет об этом сексе. Звонки Фомы он сбрасывал, ибо стыдно с ним разговаривать, а как он потом в глаза ему будет смотреть. —Блять, ты идиот Семёнов, идиот. — ругает сам себя мужчина. Может всё таки стоит позвонить и извиниться? Набрав номер, Паша принялся ждать. Спустя долгие гудки наконец послышался голос Фомы. —Я слушаю. —Леша...блять прости меня. Я идиот, я знаю. —в трубке тишина, от чего Паша замолкает в ожидании хоть какого-то ответа. Фома сбросил трубку. Семёнов выругался и решил, что нужно съездить снова к нему, чтобы окончательно всё обсудить. Хотя сколько можно уже обсуждать, давно пора признать свои чувства. Как только Паша подъехал к дому Фомина, он увидел его вдалеке на веранде. —Фома! — окликнул Паша мужчину, быстрыми шагами направляясь к нему. —Паша? Зачем ты приехал? Я тебя вообще-то не звал. —Я сам приехал, потому что должен извиниться перед тобой. —Не здесь, идём в дом. — Семёнов пожал плечами и пошёл следом за Фомой. Как только они зашли внутрь, Паша получил в лицо с кулака. —Считай, что я тебя простил. А теперь уходи. —Я не уйду, Фома, пока всё не скажу. —А что ты можешь сказать? Всё было по пьяни, никто из нас не соображал, это просто ошибка и это нужно забыть. Я не понимаю, за что ты так со мной?! —Как так? —Ужасно, Паш, ужасно. Почему ты не можешь дать мне шанс всё исправить, знаешь же как я дорожил нашей с тобой дружбой. Я...— Семёнов затыкает Фому поцелуем. Надоело. —Я потому и приехал, Лёш. У меня почти никого нет, кроме тебя и Сани. Я люблю тебя, хотя думал, что это пройдёт, но ни черта. Я жить без тебя не могу. — Семёнов выдохнул и отвернулся, чтобы спрятать красное от стыда лицо. Фома расплылся в широкой улыбке и обнял мужчину сзади. —Наконец-то ты это понял, Паш. Тогда переезжай ко мне. — Семенов немного замялся, подумал, но согласился. Как дальше сложатся их жизни, мы можем только гадать. Но очевидно, что два любящих, одиноких сердца снова вместе.