I just called to say...

      Окей. Я дам тебе соскучиться по себе… козлина бесчувственная.       Изо всех сил стараешься сдержать желание открыть соцсети или просто — случайно — набрать Тарна по видеосвязи. К выходным дисгармония внутри накаляется до предела, так что ты идёшь заливать этот пожар за барной стойкой.       Как будто прошлых пьяных «я скучаю, Тарн» было недостаточно.       Сегодня рядом с тобой нет даже Текно, чтобы помочь добраться твоему телу хотя бы до крыльца общаги. Роняешь голову на ладони, но из-за протирающего стойку бармена приходится убрать руки. Голова все равно ищет опору и находит её на плече рядом сидящего кого-то.       Не удосуживаешься смутиться. Ну или что там положено ощущать в такой ситуации?       Хрен с ним. Плечо — крепкое и твердое, как и — наверняка — остальное тело. Так что, быть может, сегодня есть охренительная возможность отомстить этому блудному мудиле.       Но вместо хитроумного плана по соблазнению незнакомца, ты начинаешь делать то, что ненавидишь больше всего на свете.       Плакаться этому чуваку в жилетку.       Вернее, в плечо. Здесь и «уехал, мудак, бросил меня одного», «какого хрена он о себе возомнил?», «да я, блядь, сто пятьсот таких найду!», «думает, нет никого лучше него?», «пошёл он нахрен со своими идиотскими шуточками». Под конец ты совсем раскисаешь: «хоть бы раз сам позвонил без напоминаний о моём существовании, скотина бесчувственная!..», «я и так, и этак, и комнату до блеска вылизал, а он только поржал надо мной!..», «чёрт… я так скучаю по нему… ну почему он такой тормоз?».       На последнем слове слышится самодовольный смешок… какой-то очень подозрительный смешок. А затем сквозь твоё поддатое сознание доносится: — А может, он вовсе не тормоз? — Ммм… а к-кто? — Ну, выражаясь языком автомехаников, — медленный газ.       Прыскаешь со смеху. Долго икаешь. Давишься новой вспышкой смеха. — М. И как мне быть? — Скажи ему прямо. — Хм. А вот скажу. Думаешь, слабо?       По движению плеча понимаешь, что некто пожимает обоими. — Не, ну не прям так сходу… в лицо… я… я ему позвоню. Вот.       Не сразу удается нашарить телефон в кармане. А когда получается, открываешь «избранные» и нажимаешь один единственный номер.       Глухой звук вибрирующего телефона. Затем он становится громче. Поворачиваешь голову, краем глаза замечая, что он теперь в руке твоего собеседника.       Хм… И что дальше?       Решаешь про себя, что не станешь «сдаваться». Будешь позориться до конца. — Алло?       П-ф-ф, ну это вообще уже какой-то фарс.       Отвечаешь: — Привет.       И в трубку и рядом с твоим ухом слишком громко и тепло дышат. — Что делать-то будем? — интересуешься несколько невпопад. — С чем именно?       Ну, Тарн! Артист хренов! — С нами.       Вздыхает. И молчит. Затем говорит: — Ты чего позвонил-то?       Вместо «напомнить, какое ты мерзкое мудачьё, Киригун!», тихо произносишь: — Сказать, что я люблю тебя.       На том конце линии отбой. Тебе хочется разбить телефон об пол. Но крепкая, как и плечо, рука обнимает тебя за плечи, а губы прислоняются к виску, чтобы самым сладкоголосым шёпотом сообщить: — Я тоже тебя люблю. Пойдем домой, а?       В ночной прохладе комнаты пахнет чистотой и свежестью. И ты засыпаешь всё на том же плече, пока Тарн, губами путаясь в твоих волосах, поёт тебе самую ласковую, почти колыбельную, мелодию.