Happiness is in love with you

      Вечерний Токио поистине прекрасен. Неумолкающая мелодия его жизни играет самыми разнообразными нотами: от гудящих машин, снующих по магистралям круглые сутки, до пустой людской болтовни и смеха, сливающихся в какофонию бесчисленных голосов. Лицо его — растущие высотки, тут и там слепящие рекламными щитами с логотипами известных брендов. Пахнет этот маленький рай уличной едой, надвигающимся дождем и только-только начинающей цвести сакурой, тянущей тонкий шлейф своего аромата даже в сердце города. Тот, кто однажды бывал здесь — бесповоротно влюбляется, завороженный магией этого поистине чудесного места, искусно соединившем в себе культуру прошлых веков и современную действительность.       Наверное, местом силы для каждого человека является то, где он может почувствовать себя максимально спокойно, беспрепятственно уходя в собственные мысли и решая насущные проблемы, роящиеся в голове. Такой уголок в пределах досягаемости, откуда не хочется скорее унести ноги, боясь, что кто-то может прервать интимный момент воссоединения с собой. Для Хикки им являлся огромный подвесной мост для пеших переходов. Он находился довольно далеко от Шибуи, где она жила и училась, но несмотря на это, каждый последний день учебной недели, девушка садилась на автобус и доезжая до конечной, шла вдоль длинной дороги, обрамленной массивными металлическими конструкциями без единой души вокруг. Это место хранило в себе таинственное спокойствие и холод, пробирающийся под кожу до самых косточек. Здесь навсегда поселилась грусть и скорбь, сквозящая с ветром в высящихся балках моста. Тихий плеск воды за бетонными плитами вверял в себя всю боль приходящих сюда душ, нередко взывая ощутить свою ледяную бездну, полную отчаянного умиротворения. Но, к счастью, душа Хикки не была настолько истерзана, чтобы откликнуться на её зов, потому наслаждаясь потоком звуков, она вновь шла к излюбленному месту в конце перехода.       Несмотря на отсутствие людей в такое время, было трудно сказать, что Хикки уединялась ото всех. Единственный, кому она позволяла разделять свое одиночество, был мальчик её возраста, часто приходящий сюда поздно вечером. Парень был всегда задумчивым и чересчур спокойным, разве что напряженно сведенные брови выдавали противоречие внутри. Иногда его лицо казалось девушке донельзя взрослым для четырнадцатилетнего ребёнка. Они часто встречались здесь, безмолвно всматриваясь в черты друг друга пустыми глазами. Прогуливаясь с разных концов моста, молодые люди по нескольку раз проходили мимо друг друга, чтобы затем остановиться в паре метров по разные стороны моста и наслаждаться ночной прохладой, легко кусающей замёрзшее лицо. Украдкой поглядывая в его сторону, школьницу всегда удивляло, как часто он менял свою форменную одежду с надписью каких-то групп или команд. Последняя из них почему-то нравилась Хикки больше всех — ярко-алый длинный плащ под горло с надписью «Поднебесье Ёкохамы» на рукавах.       Думая о юноше, Хикки почему-то даже не сразу припоминала его лицо или очередной вычурный наряд, сколько закрепленный за ним запах. От парня частенько веяло слабым, чуть горчащим ароматом сигарет, почти исчезающем при первом вдохе. Совсем немного отдавало чернилами, и в этом убеждали его пальцы со слабыми полосками и мазками от шариковой ручки. Но самым странным компонентом его запаха был ветер, вечно гуляющий в крашенных блондинистых волосах. Он смешивал все другие ароматы вместе, доходя своим коктейлем до рецепторов и вызывая легкую волну теплых мурашек. Ей всегда думалось, что так пахнет человек вовсе не домашний, а глубоко одинокий, предоставленный самому себе. Наверное, в её запахе тоже было что-то схожее с этой печальной свободой.       Так, место уединения автоматически приобрело его аромат и всякий раз ступая на мостовую, он резким напором бил в нос, заставляя вдыхать себя до болезненного жжения в легких. Это было похоже на что-то родное, к чему долгожданно возвращаешься после томительной разлуки. И несомненно являлось неотделимой частью исключительности этой локации. Хикки, отчасти, понимала игру своего воображения, но в силу излишней романтичности, придавала иллюзии обоняния свой особенный смысл.       В эту прохладную пятницу, первым весенним днём, все было по-старому. Посильнее укутавшись в шарф, Хикки вышла из тёплого автобуса и замерла на остановке, подняв голову к небу. Пару часов назад прошёл дождь, наполняя воздух озоном и повышая и без того запредельную влажность, от которой становилось тяжелее дышать. Пройдя пару шагов вдоль дороги, девушка словно впервые оглянулась вокруг. Горящие в ряд фонари освещали туманный мост, заставляя слегка напрячься от неизвестности. Идя в облако испаряющейся воды, Хикки неотрывно смотрела вперёд в надежде увидеть желанные очертания и хотя бы немного разбавить страх Его присутствием. И вот, из густого тумана показываются знакомые ботинки, а затем и невысокий силуэт, медленно шагающий навстречу. Оправа очков блондина слабо сияла, отражая свет фонарей, но линзы безнадежно запотели, скрывая холодную голубизну серьёзных глаз.       С каждым сокращающимся сантиметром казалось, что любимый запах усиливается, и когда их плечи невзначай соприкоснутся, он достигнет апогея. Шаги школьницы стали нетерпеливее, но парень, точно плывущее на небе облако, был неуловим и всё также далёк. Сердцебиение ускоряло ритм, болезненно пульсируя у основания шеи и перекрывая кислород, но Хикки отчаянно хотелось догнать мальчика, а потому она продолжала тяжело продираться по прямой, будто воздух вокруг застывал от каждого нового движения.       И вот, наконец добравшись до блондина, который невозмутимо, словно никого рядом и не было, прошел мимо, Хикки не почувствовала ничего. Словно все это время ловила пустоту. Только слабое колыхание воздуха рядом с собой, призрачное и далёкое, как и он сам. А самое главное — никакого запаха.       Порывисто оглянувшись, девушка увидела только противоположную сторону пешеходного перехода, размытую от кучкующегося пара. Странная пустота пролезла в грудь и стала выедать какую-то важную часть внутри, но разум Хикки пока сопротивлялся её действиям. Только улыбнувшись уголками губ, она прошла дальше и присела, оттолкнувшись туфлями, на широкое перило моста, ещё влажное и чуть скользкое от недавно кропившего дождя.       Это точно была не галлюцинация. Выглянув из-под длинной чёлки, Хикки облегченно выдохнула. Вот же он, напротив, сидит, облокотившись о бетонную стену, согнув одну ногу в колене. Его рука расслабленно свисает с него, совсем как раньше. Только лица совсем невидно. Голова смотрит куда-то вперед мутными линзами, но непонятно, куда именно направленно его внимание. Как странно, кажется, будто у лба блондинистые волосы отливают красным, а из широких рукавов завораживающим плетением льётся что-то бордовое, похожее на кровь. Сфокусировав взгляд, девушка присмотрелась внимательнее к его телу. Расслабленная рука, покоившаяся на ноге, неестественно выпирала наверх, будто выгнутая в обратную сторону, а несколько пальцев на ней вывернуты друг к другу, как у слишком реалистичного маникена. На шее и запястьях свежие гематомы, налитые кровью, переходят в темнеющие синяки.       С осознанием девушкой происходящего, погода словно переменилась: облака наглухо закрыли небосвод грязной тучной подушкой, а ветер поднялся такой силы, что вода внизу накатывающими волнами стала разбиваться о металлические колонны с небывалым остервенением. От особенно громкого всплеска реки, Хикки испуганно спрыгнула на землю и опёрлась на ледяные перила, чтобы посмотреть вниз. Оттуда на неё взирала лишь темная бездна, которую не освещали даже уличные столбы наверху. Казалось, отовсюду опускается кромешная тьма, стремящаяся поглотить весь Токио. Когда она вновь оглянулась, чтобы снова взглянуть на мальчика, на его месте была только высыхающая лужа крови, которая вероятно, являлось очередным подтверждением бурного воображения школьницы.       Сорвавшись к остановке на всех порах, испуганная девушка так ни разу и не проверила происходящее позади. Ноги, точно налитые свинцом, гудели от усталости, но подскочивший адреналин помог доплестись до приближающегося транспорта. Садясь в шумный автобус, девушка перевела дыхание. Падая на первое же сидение и начиная приглаживать с помощью отражения в окне растрепавшиеся волосы, Хикки невзначай перевела взгляд на рекламу-календарь, прикленную к стеклу. Осознание резкой вспышкой пронзило голову: тогда, двадцать второго февраля, в её день рождения, они виделись в последний раз. Три дня назад по новостям крутили новость о событии, произошедшем между двумя крупными бандитскими группировками двадцать второго февраля в Канто. Одним из пострадавших в инциденте, был мальчик четырнадцати лет. Многочисленные переломы, ссадины и гематомы, повлекшие внутреннее кровотечение привели его к скоропостижной кончине. Он являлся представителем превосходящей по числу группировки «Поднебесье Ёкохамы». Его форма была ало-красной.