Happiness is in love with you

      — Майки, прекрати, это мне! — вырвав из рук голодного мальчишки тарелку, Йена легонько стукнула кулаком по его черепушке. — Я ещё не обедала сегодня, так что даже не рассчитывай, что моя порция в очередной раз достанется тебе.       Майки нахохлился, как грозная птичка, отворачиваясь от подруги и подставляя лицо солнечным лучам, чуть ведя носом и вдыхая душистый аромат цветущей сирени. Морщинки у лба сами собой разгладились и на миг, в его глазах призрачной тенью засиял давно погасший огонёк. Весенний ветерок мягко подбрасывал пшеничные волосы, кольцами укладывая их на воротник «свастоновской» формы.        — Мне очень нравится весна, — с необычайной радостью и воодушевлением заявил парень, распластавшись на пластиковом стуле придорожного кафетерия. Сунув руки в карманы широких штанов, он на миг задумался, улыбаясь и легонько покачиваясь на стуле. Листья высокого эноки над его головой пропускали лучи света, отпечатывая замысловатые узоры на одежде Манджиро, прыгая от таза до плеч резвыми зайчиками. Запрокинув голову, он снова заговорил, — Небо такое чистое, без единого облачка. Даже воздух пахнет иначе. — Блаженно втянув аромат улицы, Майки довольно цокнул.       — Ты сегодня переполнен романтизмом, Майки, обычно из тебя и слова не вытянешь. — Отправляя в рот очередную ложку ягодного пирога, Йена улыбнулась, задерживая металлический кончик ложки между зубами и хитро улыбаясь. Её карие глаза с золотыми крапинками на радужке больше напоминали Сано о холодной осени с опавшей листвой, но этот факт не делал их менее прекрасными. Наоборот, с отблесками светила они делались очень теплыми и уютными.       — Не, не. Не нужно на меня смотреть этим своим взглядом «я-знаю-что-в-душе-ты-романтик». Со мной хорошая компания, я в красивом месте, а на улице чудесная погода. Да и дела в банде наконец-то устаканились. Неужели нельзя просто порадоваться стабильности? — Беззлобно усмехнувшись, Манджиро придвинул стул и водрузил локти на стол, пытаясь дотянуться до стаканчика с приборами. Вынув оттуда зубочистку, он стал медленно разжевывать её во рту, возвращаясь к прежнему занятию.       — Глупенький, конечно можешь. На самом деле, после недавних событий, я думала что-то навсегда в тебе переломилось. — Эта фраза резанула Сано по сердцу, воскрешая в памяти ужасы прошедшей зимы. — Твои глаза остекленели, точно как у мертвеца, смотреть в них было для меня настоящим ужасом. — Честно призналась школьница, громко сглатывая ком в горле. — Представить не могу, что ты переживал внутри себя. — Положив прохладную руку сверху, в его раскрытую на столе ладонь, слегка влажную и теплую, Йена сжала пальцы в знак поддержки. — Я очень люблю тебя, Майки, и чтобы не случилось, знай, я всегда буду рядом. Я обещаю.

***

      — Ты солгала. — Твёрдый, как гранит перед его глазами, голос, разрезал воздух. Казалось, даже пение птиц утихло после слетевшей фразы. Сухие, покрасневшие глаза глядели перед собой, не улавливая фокус. Мутный взор превращал картинку в кашу, подстать мыслям в голове.       В руках безжизненный теперь букет сирени, всё ещё прекрасный, но неизбежно увянущий через несколько дней на контрасте холодной плиты и жарящего солнца. Маленькие лепестки осыпаются на землю в небрежной хватке у основания роста, укладываясь под ногами. Майки не спеша опускает цветы перед её фотографией, забирая старый, высохший букет тюльпанов. На этом снимке она год назад, улыбается, красуясь новым цветом волос на летний период после выпускного из Средней школы. Карие глаза блестят жизнью и надеждой на удачный первый год в старших классах. Улыбка, совершенно невероятно изогнувшая круглое личико, была такой широкой, что у Манджиро при одном только виде сводило скулы. Присев на землю напротив высокого памятника, Сано, точно ребёнок, обхватил коленки рукам. Закончившиеся, казалось бы слезы, в этот миг хлынули с новой силой. Он закрыл лицо руками, давя рвущиеся наружу всхлипы.       — Хватит, — навзрыд шепча куда-то вниз, молил парень. Согнув спину колесом, точно на плечи ему давил необычайно тяжкий груз, он отрицательно качал головой. — Я не могу, я больше так не могу! — Крик, полный боли и скорби, выжигающего отчаяния и необъятной пустоты разнёсся по кладбищу, нарушая вечное безмолвие этого места. Ответом на душевный порыв ему была лишь тишина, хотя, даже если бы кто-то и обратился к нему сейчас, Сано врятли бы услышал. Бешенный стук сердца с каждой секундой усиливал циркулирующий поток крови, невыносимо громко шумящий в ушах.       — Йена, — прикоснувшись к выбитым на граните буквам дрожащими пальцами, Майки с трудом разлеплял сухие губы, позволяя солёным дорожкам проникнуть в рот. — Я умоляю тебя, Йена, скажи, что это очередной кошмар, прошу, просто подойди ко мне как раньше и возьми за руку. Пожалуйста, вернись — хриплый голос надламывался и пропадал от многодневной усталости и отчаяния. Голова пухла от мыслей и одновременно была пуста, как шарик, раздутый до предельных размеров, и намеревающийся лопнуть от единого прикосновения.       — Я обещаю, что больше никогда не буду есть твою еду, не буду дразнить тебя «зубрилой» и слишком быстро катать на байке по магистрали, только позволь увидеть тебя хотя бы ещё раз, умоляю. — Перекатившись на колени, Майки сжал зеленеющую траву под ладонями в кулак, совсем спрятав лицо за каскадом потухших вместе с жизнью внутри, светлых волос. Земельная крошка крепко впивалась в кожу, делая в ней краснеющие углубления. Бессилие рвало на части, а воздуха в лёгких не хватало даже для обычного вдоха. Время точно застыло. Он снова теряет контроль, снова отдаётся во власть «импульсу».       — Я ненавижу весну. — Через долгие тридцать минут молчания, тихо произносит он, вставая на ноги. Слезы высохли, оставляя полосы на пыльном лице, осунувшемся и болезненном. Боли не было, больше не было ничего, только зияющая дыра где-то в районе сердца. Протерев рукавом заляпанное стекло фотографии, Майки поправил букет, отходя на пару шагов назад. Засунув руки в карманы, он тяжёлой поступью пошёл на выход, так ни разу не оглянувшись.       — Что бы ты не делал, Такемучи, судьба все равно отберет у тебя тех, кого ты старательно пытаешься спасти. Даже если ты обведешь её вокруг пальца, она будет забирать кого-то другого, пока цена не будет отплачена.