передруг и недопарень.

каждому нужен человек рядом, который в трудную минуту поддержит, приедет на другой конец Москвы в дождь, в пять утра привезет доктор пеппер потому, что «пиздец, я так хочу газировочку свою любимую, а до круглосуточного таааак далеко», подарит банку кукурузы, просто подарит и всё. и взамен ничего не просит и не ждёт. Жожо, тот самый Сережа Пешков, очень хорошо справляется с той самой ролью человека рядом. а делает он все это для того самого Вани Дипинса, Ванечки, Ванюши, давай встречаться, ты такой красивый! ну пожалуйста, я очень хочу. А блондин ведёт себя так закрыто и нетактильно только на камеру. рядом с кучерявым он становится настолько открытым и добрым, что так и хочется слушать его часами, да обнимать. он также хорошо справляется с ролью человека рядом, всегда-всегда готов поддерживать Сережу морально, да и физически тоже. и вот они снова сидят у Дипинса дома, едят нечто, приготовленное Жожей, и смотрят нарезки со стрима в тик токе. — БОРЩ! вот это конкретный борщ! борщанули, переборщили, борще… борщ конкретный! , — возмущается ванечка, ванюша, сядь мне на коленки, с очередного какого-то милого видео с самим собой и ролтоном. — да ладно тебе. смотри какой ты милый, красивый! правду же говорят, — с набитым ртом говорит Пешков и умиляется с розоватого румянца на щёчках старшего, — правда-правда, ты такой красивый, давай встречаться? — бро, прекращай, это уже, ээээ, рассольник какой-то, — и заливается смехом вместе с рядом сидящим блондином. Сергею правда нравится Иван, нравится всё в нём: милая привычка сидеть на ногах, как десятилетняя девочка, растрепанные русые волосы, зелёные глаза, длинные пальцы, стройные ножки и много чего другого. Пешков и сам не понял, как безобидные шутки превратились в нечто большее, похожее на бабочек в животе. но Жожо не уверен, не уверен на все сто процентов в своих чувствах. а вдруг это все его фантазии? а вдруг Дипинс ему не нравится, а просто, ну… просто вот так получилось, больно красивый он. Ваня же совсем не уверен в своих чувствах. никогда он не влюблялся, да и самому сложно во всем этом разбираться. но знает отлично, что к кучерявому то небезразличен. когда-то панически боялся признаться в этому даже самому себе, вот и был такой няшкой-стесняшкой, боялся, что когда его вновь за жопу хватать будут, бабочки в животе появятся, а может и еще что хуже. со временем Иван все же начал смиряться с тем, что нравится ему эта кудрявая чушь, стал больше позволять Пешкову касаться себя, и сам позволял себе такие нежности.

время близится к вечеру, грязная посуда стоит в раковине, а Дипинс надеется, что отмоет завтра. — слушай, а тебе вообще кто-то, ну… нравился когда-то? ну или ты там это., неожиданно сам для себя произносит Бессмертных и покрывается легким румянцем. — да, мне нравишься ты! ты такой красивый, давай встречаться, ну пожалуйста пожалуйста! , — ой, серый, прекращай с этими шутками, мы же не на стриме. я то думал, что у нас серьезный разговор будет. — я правда серьёзно! ну почему ты мне не веришь, — с ноткой грусти произносит ролтон, и смотрит на Ваню глазами кота из Шрека, — я правда тебя люблю, ну вот что мне сделать чтобы ты мне поверил? Дипинс не знает, не знает, чему верить, а чему нет. слишком уж сильно все это похоже на рофл. — а если я скажу, что ты, ну, немного того, мне тоже., — почти шепотом говорит Бессмертных, но Жожохэфэсекс все же смог услышать, что же говорит старший. Серёжа кидается в объятия уже, как сказать, не совсем другу. теперь слов больше не нужно никому. для них всё стало вообще не важно. сейчас они лишь чувствуют тепло друг друга в объятиях, у них все стало слишком просто. — мы теперь точно уж не обычные друзья, какие-то передруги или недопарни. — б-борщ какой-то получается.