[ недо ]

Среди них нет антипрививочников, а ковид и его последствия достали так, разрушая все планы и карьеру, что они готовы жертвовать на исследования любые деньги, лишь бы всё это закончилось как можно скорее. И всё же, перед медицинским центром невольно притормаживают, кто с остатками сомнений, кто с боязнью перед уколами. Хосок накануне читал вслух статьи о вакцине, а Намджун уже наизусть цитировал письмо из Голубого Дома - их ждут в Америке, на Генеральной ассамблее ООН, как посланников молодёжи, и нужно быть бесстрашными, стать примером... Мысль о том, чтобы покинуть страну и заняться чем-то настолько важным, воодушевляет безмерно. Остался маленький шаг, после которого многое, ныне запретное, станет возможным. - Идём?.. Юнги, с папкой документов, проходит первым - за последний год с врачами он видится чаще других. Он спокойно закатывает рукав футболки и делает вдох, когда его просят расслабить мышцы левой руки. - Будет болеть пару дней, это нормально. Берегите себя, Юнги-ши. - бережно налепив пластырь, врач кланяется. - Я понял. Спасибо вам. - Мин кланяется в ответ. ...Боль в левой руке? Ему это и без того чертовски привычно. Агентство решает разместить всех в общежитии, чтобы легче было наблюдать за состоянием, и в случае чего, отреагировать незамедлительно. В машинах, везущих в элитный комплекс, удивлённые восклицания - как быстро всё прошло, никто и не почувствовал почти ничего. - Если бы своими глазами не видел, не поверил бы, что это вообще было. - А вдруг нам воду ввели? - Да ты что! Такой был бы скандал! - Ага, а про чипирование слышали? - Я тебя умоляю, к чему эти байки?.. - Всё будет с нами хорошо! Давайте без паники. В гостиной Тэхён включает видео про действие вакцин, сосредоточенно хмурясь и впитывая информацию - про иммунную систему, и про то, как прямо сейчас работает его организм. Чонгук, хрустя стеблем сельдерея у него под ухом, уже смотрел такое с Хосоком, и обращает больше внимания на анимацию нарисованных вирусов и анти-тел. Сокджин - изучает расписание, удовлетворённо отмечая, как им освободили половину сегодняшнего дня, и весь завтрашний. - Ништяяяяк! - тянет он, широко улыбаясь и вскидывая сжатый кулак. - Мне кажется, наш хён молодится. - усмехается Чимин, подсаживаясь к Намджуну, что в блокноте составляет примерный план для речи, правя его без конца. - Так он и не старый... - поднимая взгляд на Джина, что обсуждает меню с Юнги, встав у раскрытого холодильника, Наму прикусывает губу - слава Богу, что обошлось без шуток про возрастную группу риска. - Надо сгонять в магазин? Или закажем доста... - Пенсионерам вход только с утра! - кричит Чонгук, расхохотавшись. Бога нет. - Насколько этично и идеологически верно - молиться за врачей? После ужина, с запретом на алкоголь, семеро цедят чай из маленьких чашечек, ощущая уют и радость от того, что все они - рядом. - Тэхён-а, вот ты веришь в ангелов... Предположим, что перенёс заболевание. Ты кого в первую очередь станешь благодарить за успех? - Лейкоциты. - Эм... - А потом? - Весь больничный персонал, и Арми. Я верю в энергию. Если все будут работать усердно, и молиться... - То лейкоцитов в крови станет больше? - Если их слишком много, то это не хорошо. - К чему всё усложнять? - Стоит ли считать чудом, прогресс и науку? - Ой, началооось... - Кто-нибудь, хочет зарубиться один на один в Старкрафт? - Да иди ты, опять будешь за Зергов? - Сокджин-хён, давай! Чонгук тянет его за руку, уверенно утаскивая за собой - без дела ему сидеть скучно. - А убирать кто будет со стола?! Юнги сидит в своей комнате с книжкой, наслаждаясь покоем до тех пор, пока по коже будто бы проносится холодный ветерок, вызывающий мерзкие мурашки. Именно мерзкие, побуждающие поёжиться и понять - слегка лихорадит, и это от поднимающейся температуры. Захлопнув книгу, Юнги сразу идёт мыться, пока есть силы, расстилает кровать, переодевшись в пижаму, и приглушает свет. В идеале было бы заснуть, и проспать всё постпрививочное недомогание. Закрывая глаза, он блуждает мыслями в поисках чего-то приятного. Концерт? Не в таком состоянии. Путешествие? Нет. В итоге, он останавливается на образе кудрявого Холли, что обычно аккуратно ложится под бок, согревая, и вздыхая порой совсем как человек. И где-то между сном и явью, проваливаясь уже в темноту за закрытыми глазами, Юнги был отвлечён тихим скрипом двери. - Чимин?.. Младший, зевая, волочит одеяло по полу, спотыкаясь у самой кровати и падая поперёк неё. - Ох! Ты в порядке? - А ты? - забираясь на матрац, Пак деловито, хоть и медленно, располагается с левой стороны. Как и всегда. Что в путешествиях, что между концертами - если они делят общую кровать. Из больничной палаты, после операции на плече, его было крайне трудно выгнать, и сейчас Юнги даже не возникает - бесполезно. - Я тебе писал, спрашивал, как ты. Всех наших накрыло. Менеджер говорит, что ничего страшного, но если станет плохо совсем... Надо телефон поблизости держать, Шуга-хён. - укутываясь одеялом, Чимин обеспокоенно хмурится. - Я за тобой присмотрю. - Чимин-а, не геройствуй. Спи. - Ничего не болит? У нас есть таблетки. - пошарив в пододеяльнике, как в гигантском кармане, Пак достаёт пару блистеров, с обезболивающим и жаропонижающим. - Але-оп! - Фокусник. - фырчит Юнги, забирая их и кидая на тумбочку. - Я в норме. Дай-ка свой лоб... Прижав прохладную ладонь, не с целью определить точную температуру, а облегчить состояние, Мин зачёсывает после того, как пальцы согреваются, тёмную чёлку Чимина назад, умиляясь с надутых губ и по-детски сплющенной о подушку щеки. Младший уже заснул, и с ним вместе - спокойнее. Посреди ночи обоим становится хуже - суставы выворачивает, дают о себе знать шрамы, от аппендицита, и те три, что на плече. Болят даже зубы, и особенно сильно - виски. Чимин тихонько стонет, оплетая всеми конечностями, прячет лицо на широкой груди, потираясь носом. - Шшш... Примем лекарства? Бутылку воды делят пополам, обессиленно падая обратно, обнимаясь. - Чимин-а, ты дрожишь. - Это ты... - Погоди, давай я принесу влажное полотенце? - Не уходи. Чимин упрямо вцепляется в пижамную рубашку, и пытается снизу залезть ступнями в широкие, клетчатые штаны. - Почему носки не надел? - Потому. - бубнит он в шею, елозя в попытках найти идеальное положение тел. Слышно, как кто-то копается на кухне. - Терпимо? - поглаживая по спине, спрашивает Юнги. - Да. Прости... Подобных пробуждений становится несколько - то в туалет, то за водой, то кто-то не вписался в поворот в коридоре, судя по мату - Хосок. Электронный градусник передают изо рта в рот, щурясь на цифры, в попытках разглядеть - 37.2, не критично, но всё равно хреново. Юнги насильно натягивает на маленькие ножки носки из своего шкафа, а Чимин ему массирует виски и целует там же, у кромки волос. - Теперь должно всё пройти. - улыбается он слабо. Юнги потеет под двумя одеялами и с прилипшим к нему Паком, поворачивается на бок, сжимая талию. - Ты крошечный. Я обычно Холли опасаюсь во сне раздавить, но и ты... - Моё бедро, как твои два. - просовывая, демонстративно, своё между стройных ног, Чимин ойкает от шлепка по попе. - Ну серьёзно! - Мы поспим сегодня нормально, или нет? - Сам начинаешь! - Ничего подо... Чимин звонко чмокает в губы, затыкая на мгновение. - Голова кружится, хён. На утро Юнги мрачно пялится в потолок, пытаясь припомнить - юркий язык на губах, это вот ему в лихорадочном бреду почудилось, или всё-таки было?.. Деликатный стук в дверь отвлекает, и после согласия, к ним входит менеджер, ничуть не удивляясь. - Как самочувствие? - Могло бы быть и лучше. - пожимает плечами Юнги, вставляя палец в пульсикометр. Разбуженного Пака тоже проверяют, измеряя пульс, сатурацию, температуру. - А как там остальные?.. - Я думаю, отдельные комнаты для каждого в этом новом общежитии всё же были не нужны. - В смысле? - Тэхён-ши с Хосоком-ши, а золотой макнэ под крыльями... -...Наму с Джин-хёном. - продолжает за него Мин, добродушно усмехаясь. - Да. Поэтому, в целом, все стабильны. Отдыхайте сегодня. К позднему завтраку, на кухню стягиваются, кто в чём - Чимин в свежей футболке Юнги и собственных шортах, Чонгук отвоевал у Джина пижаму " плохой день ", с дьяволятами. Полуголого Хоби с криками выгоняют хотя бы за халатом, Тэхён, как раз кутающийся в его халат, посмеивается. Бодрее всех оказывается Намджун, поправляя на переносице очки для зрения, и рассказывая о том, какой медитативный эмбиент нашёл. - Чем займёмся? Кофе, сытная еда - без диет на этот раз, свобода - все ощущают прилив сил, и прошедшие часы забываются, как кошмарный сон. Пока вокруг " броуновское движение " - Юнги изучает записи в блокноте лидера, вникая в проблемы экологии и " потерянного " поколения. Каждый ещё дополнит своими мыслями, от себя, а потом это всё отредактируют, согласовав с офисом президента Муна. Юнги запоздало понимает, что если, по плану, покрасит волосы в розовый, то на фотографии в дипломатическом паспорте, он будет как раз такой... А потом, опять накрывает слабость, и хочется полежать. Чимин тут же приходит, лепит прохладные, из холодильника, патчи под глаза, и седлая бёдра, лезет пинцетом между бровей. - Вот обязательно прямо сейчас, да? - Хён, ну. Мы так близко лежали, не мог не заметить, дай я уберу быстренько, тут буквально пара волосков, раздражают ведь... Ещё Чимин мажет губы гигиенической помадой, и размашисто вырисовывает пальцем иероглифы на груди. - Угадай, что я пишу? Юнги закрывает глаза, сосредотачиваясь, и единственное, что понимает - ему задевают соски. - Чимин-а. Я, по-твоему, совсем немощный и ничего не соображаю? - И какое же было слово? - У тебя фетиш на заболевших? Тишина, и не сильный удар в солнечное сплетение. - Ты дурак?! Юнги-я, я же за тебя переживаю! - И распускаешь руки. - А потому что у тебя нет сил сопротивляться. Ты плюшевый, тебя хочется тискать. Когда ещё такое будет? Мин вскидывает брови, удивляясь прямоте, но и благодарный за откровенность. - Поганец. Чимин покачивается на бёдрах, отлепляя патчи и мурлыча, отвлекая, какую-то мелодию. - Там Сокджин-хён собирается сделать заказ в японском ресторане. Тебе как обычно? - А ты помнишь? - Конечно. Рука действительно болит, под кожей маленький шарик в месте укола. Все ощупывают его друг у друга, делясь фантомным, будто бы на этом месте - синяк. - Самое страшное, что это ведь не гарантия, что мы не заболеем коронавирусом. - По крайней мере, болезнь будет проходить не тяжело. - Уж надеюсь! - Давайте мыслить позитивно... Скоро мы сядем в самолёт. - Не то чтобы прямо очень скоро... - Самолёт! Аэропорты! - А что там с бронированием стадиона? - Естественно, нам удалось. Но не факт, что опять не перенесётся. Прохладный душ, на самом деле, не бодрит, а наоборот, вызывает сонливость. Организм борется с тем, чтобы не замёрзнуть, и устаёт. Юнги выползает из ванной полуживой. Ему легче, чем вчера, и всё же, не выспавшийся. Домработница поменяла всем постельное бельё, и помыла полы, проветрив комнаты, пока все были в гостиной. Мин взбивает подушки, откинув покрывало, и ложится посреди, раскинув руки. В это время у него обычно открывается второе дыхание в студии. Сейчас... Он пишет сообщение куда-то запропастившемуся Чимину, отправляя знак вопроса. -...И я вот должен телепатически уловить полную мысль, да? - бухтит Пак с порога, однако, лезет под одеяло, прижимаясь к боку. - Спой мне что-нибудь. - Пожалуйста. - М? - Пожалуйста, Чимин-а, я так люблю твой уникальный голос, пожалуйста-пожалуйста, пой для меня целую вечность, слушал бы и слушал только тебя... Юнги щипает за нос, раздражённый не умелым передразниванием произношения с шепелявостью. - Бартер! Ты меня гладишь, а я тебе пою. - Вымогатель. - вздыхая, задирая просторную футболку, Юнги касается нежной кожи, вминая пальцы в твёрдые мышцы спины. Пение получается с полустонами. Тактильный, заласканный невинно Чимин доволен, устраиваясь после маленькой ложечкой и целуя в изгиб локтя. - Я, кстати, не плюшевый. - Вот уж наверное мне виднее? - Я тебе игрушка, что ли? - Ооо, я уверен, что ты лучше любой игрушки. -...Например, какой? - Всё, я сплю. - Чимин! - Аппарат вызываемого абонента выключен, или находится вне зоны действия сети. Вы не можете оставить сообщение. - Ты вот добалуешься... - Ага. *** Розовый цвет волос сменяется на пепельно-серый, затем в рыжий, и - в близкий к родному, чёрный. В наступившем отпуске Юнги проматывает список прошедшего расписания, искренне охеревая с того, как они все это вывезли. Сидя один в гостиничном номере с банкой пива, он планирует вернуться в Сеул позже остальных. Не просто отдохнуть, а перетрясти, проанализировать произошедшее, и утрамбовать. Было действительно много чего. В отдельной, приватной категории воцарился Чимин, которого вело после концертов на неуёмные реакции в эйфории. - Я в тебя рыжего влюбился. - ляпнул он как-то, перебирая и оттягивая пряди у корней, и пытался сковырять бусины с " Hope " с ожерелья на шее. Намджун, перед своим музейным туром в США, тащит прогуляться на пляж. Волны шелестят, ударяясь о берег. - Давай делать фотки для инстаграма, Шуга-хён. - Да блять... Я до сих пор не понимаю, зачем это нам. - Ты просто не умеешь им пользоваться, признай. - Хоби мне затирал про какую-то концепцию с полароидами... Он серьёзно отнёсся, это... Это же не обязательно? Заморачиваться всем? - Делай так, как душа просит. Следуй своим желаниям и мечтам. - О, то есть, можно его и не вести? - Вот почему ты, амбициозный парень, иногда предпочитаешь бездействие? - При слишком неопределённом результате. Стоит ли оно того? - А если от тебя этого очень ждут? - Если бы я под желания каждого подстраивался... От меня бы ничего не осталось. - Так в этом всё дело? Боишься раствориться в ком-то, и потерять себя? - Мы про инстаграм говорим? - Как бы то ни было, мы, твоя семья, примем любое решение, и поймём. Просто говорю, чтоб ты знал. -...Окееей. На вынужденном карантине все с ума сходят от скуки. Юнги же придумывает себе больше дел, задерживаясь так, что попадёт на новый год - в изоляцию. Отчасти, ему скучно лететь и быть одному, но, с другой стороны, обособиться, " отпочковаться " - это настолько редкая возможность, что он её не упускает. А на своём карантине, уже в Корее, выясняется, что у него ковид. Чимин звонит и рыдает в трубку. - Не смей умирать, хён! - Да с какой стати... - И где ты там шлялся?! И с кем? Как ты мог, Юнги-я, ну как, мы же без тебя не сможем! - А ну успокойся. Возьми себя в руки. Со мной всё нормально. - Хочу тебя обнять. - ...Понимаю. - Помнишь. - Чимин шмыгает носом, глотая слёзы. - Помнишь, как было хорошо, тогда?.. - Когда ты босиком с одеялом припёрся? - И мы вместе страдали. Хотел бы я и сейчас разделить с тобой болезнь, чтобы... - Нет. Ты будешь здоровым, счастливым парнем, что проведёт отпуск не взаперти. - Я скучаю. Я так сильно скучаю, ты не представляешь. Тебя не было так долго! - Чимин-а. Умой личико. Я сейчас чуть-чуть занят, давай я перезвоню где-то через час? И ты мне споёшь. - Ох, хён. - Я тебя потом буду сутками гладить. - Обещаешь? - Угу. - Нет, скажи нормально. - Ммм... Я действительно люблю твой голос. Он всё ещё самый лучший для меня. Я всегда готов тебя услышать, и выслушать. Хоть ты и капризный, и вредный, тебе сложно отказать. И без тебя очень... Очень много свободного места. Да повсюду пусто, когда тебя нет. - ...Юнги, я сейчас приеду. - Не смей. - Буду сидеть у тебя под дверью. Поговорим без телефонов. - Оставайся дома. Я тебе перезвоню. У Чимина сбивается режим вслед за хёном. Он просыпается днём, готовит что-нибудь простое, и часами болтает и поёт по телефону - с друзьями. Какой там инстаграм, его хватает под утро на признания о том, как он по всем на свете скучает - в виверсе. Чонгук, зашедший в гости, белый как мел, сообщает страшную новость - Джин и Джун тоже заразились. - Что за пиздец. Всё ведь только стало налаживаться... Чимин трёт лоб, и идёт искать где-то спрятанную на чёрный день пачку сигарет. В итоге, они с Чонгуком почему-то лежат под столом, соорудив конструкцию из пластиковых трубочек, чтобы пить из бутылки, не вставая. Периодически где-то протекает и капает на пол. - Всё хотел спросить... Что такого особенного в Шуге? - Это прикол что ли? Мы в одной группе до хрена и больше лет, и ты ещё спрашиваешь? - Ты о нём печёшься как цыплёнок-наседка. - Почему бы и нет. Хёну не просто... - Без обид, но не похоже, чтобы ему было всё это нужно. В предлагаемом тобой объёме. - М, ошибаешься. Он никогда не попросит, это правда. Но, знаешь, как Юнги обнимает? - В курсе... - Неееет, зацени... Ладони шире, и руки длиннее, так что недостающее - представь. Чимин медленно скользит по талии, расставив пальцы, и окольцовывает плотно, крепко прижимая, удерживая с трепетным выдохом в шею. - И он замирает так, закрывая глаза. - И вы сосётесь. - В твоих мечтах, разве что. Юнги не замазывает синяки под глазами, не укладывает волосы, смотрит на зимнюю стужу за окном, и не особо-то горит желанием быть там, под снегом. Если бы не насморк и кашель, то всё было бы вообще замечательно. Дом, изоляция, продвигающаяся работа продюсера на имеющемся в доме оборудовании. Готовая еда из доставки, покой. Скучно становится ночью, в ещё не согретой постели, когда вместо хоть кого-нибудь вокруг, он натыкается только на упаковки салфеток, разбросанных повсюду. Память услужливо стирает все неприятные моменты, того, как крутило и изматывало постпрививочно, оставляя в воспоминаниях только светлое и тёплое, как все тусовались вместе, бледные, но с румянцем на щеках. Трагический излом бровей Хоби, что утверждал, что не вынесет, драматично вздыхающего Сокджина, Тэхёна, до покрасневших глаз штудирующего медицинскую литературу, и Намджун, что тайком читал новостные сводки о количестве заболевших, выздоровевших, и погибших. Чонгук всё порывался заняться спортом... Юнги вспоминает чаще всего Чимина, что ластился беззастенчиво, пытаясь влезть под кожу, пыхтел и бормотал неразборчиво, не позволял лежать пластом, вертелся и вертел вместе с собой, выгонял на кухню, загонял в душ, и, если совсем откровенно, то это были почти взаимоотношения мечты, не полные полтора суток, в которых без лишних слов нежитесь под одеялами, принимая безоговорочно. Юнги каждый день делает ПЦР тест, чтобы успокоить себя, общественность, и особенно настойчивого, раскисшего без хороших новостей Пака. Юнги даже пытается вести инстаграм, делясь редкими снимками и звонит РэпМону, хрипло ржущему в ответ на возмущения за фото с котом. - Вот как увидимся, и я тебя таким образом найду, то удалю метку и описание, а пока - извини. Сокджин добивается видео-звонка, наливая чай в рюмку, и делает вид, что это спиртное, морщась после каждого глотка. Юнги это забавляет. - Кайфуешь там, да? Отшельник. - замечая улыбку, Джин улыбается в ответ. - Ещё скажи, что после концертного интенсива и всех мероприятий, нам это вовсе не нужно. - Я? Чтобы я хоть слово сказал против того, чтобы отдыхать? Я спал вчера десять часов без перерыва. - Звучит гордо. - Ещё как! Хосок скидывает в общий чат короткие видео с наработками из студии, отчего двое других из рэп-лайна завистливо стонут. Хочется уже работать полноценно. И первым выздоравливает Мин, сообщая агентству, и Чимину, что долго молчит в трубку. - Эй? Ты разве не рад? - Приведи себя в порядок, чтобы потом не стесняться. - Что? - Скоро буду. - Кто бы сомневался... - И я тебя, да. - Вот и что это значит? - вопрошает Юнги, когда вызов уже завершён. Он моется, собирает салфетки, сгружает кучу грязных чашек в посудомойку. Одёргивает края большой, не по размеру, кофты. Как-то... Волнительно. Вроде бы и друзья давние, близкие, но с вечно флиртующим Паком встречи тет-а-тет часто похожи на свидания. То, как он прихорашивается, старается, как блестят глаза, как он заливисто смеётся, заваливаясь на колени... От звонка в дверь Мин вздрагивает, спеша навстречу. - Привет. - пихая в руки пакет, Чимин скованно улыбается, и прячет взгляд. - Ты... Чего? - Там мандарины, самые лучшие, какие нашёл. Они все идеальной, одинаковой формы, прикинь... А пахнууут! Ты же чувствуешь запахи? Чимин снимает обувь и верхнюю одежду, поправляет волосы с серебристыми, наращёнными прядками. Чуть суетится и нервничает. - Постой. Юнги обнимает, в своей излюбленной манере, и понимает, что до нынешнего момента младший сдерживался, а теперь плачет. - Такой ты чувствительный, конечно... - Заткнись. Слёзы горячие, и солёные - стирая их пальцами, Юнги облизывает один машинально. - Всё, не реви. Все живы, здоровы, Джин и Джун тоже идут на поправку. Вот увидишь, совсем скоро Чонгук опять подерётся с хёном. Но не сильно. Чимин, не спеша отстраняться, шмыгает носом, и кивает несколько раз. - Я всё понимаю. Но я же не могу взять, и перестать нервничать. - Это у тебя от злоупотребления алкоголем, мелкий. Расшатанная нервная система. - А вот это уже перебор! Твои обвинения безосновательны! - Чонгук сказал, что из всех винных пробок, что ты насобирал, можно смастерить ковёр. - Засранец... Надо было их сжечь в камине у Тэ... - Интересно, кстати, сколько пробок у него? - О, тебе лучше не... - Чимин прикрывает рот рукой, и хихикает. - Чтобы прояснить ситуацию, ты сейчас не о тех, что от бутылок, подумал? - Вообще-то, мы все дружно делаем вид, что ты о таких вещах даже не в курсе. - Оу. Это оскорбительно. - У тебя есть что-нибудь из еды?.. По телевизору крутят повтор Гарри Поттера, и трещащий без умолку Пак зависает, уставившись в экран и жуя пасту, что приготовил Юнги. Они перемещаются на диван, укладываясь так, чтобы не мешать друг другу, и при этом, всё же, соприкасаться. - Я останусь у тебя?.. - Угу. - Нормально скажи. - Господи. Проведи со мной ночь, Чимин? -...Тебя что, подменили? Это ковид так повлиял? Приподнимаясь, он ощупывает лицо, внимательно всматриваясь. Тычется носом за ухо, шумно дыша, и кладёт голову на грудь. - Ты просто слышишь часто что-то другое. Интерпретируешь не так. - Иди в жопу. - Например, будь я тобой, то мог бы пошутить, словно это... - Молчи. - зажимая ладошкой рот, Чимин поджимает губы. - Ммм! Дай я скажу, чтобы было понятно - мы поспим вместе. - Ты ведь точно не заразный? - Точно-точно. Они досматривают фильм, умываются, и ложатся спать рано. Чимин сам выбирает себе сменную одежду, занимает своё место в кровати, и приглашающе распахивает руки для обнимашек, стискивая. - Плюшевый. - Нет. - Самый-самый плюшевый. - Нет, нет, и нет. Блуждая ладонями по телу, переплетая ноги, Чимин разве что не урчит от удовольствия, вымещая всю накопившуюся нежность, выражая, как он скучал. В темноте не видно его улыбки, но Юнги чувствует её губами, столкнувшись невзначай, и целует осторожно, коротко прижимаясь. - Мне тебя тоже не хватало. - Можно... Ты снимешь верх? Не замёрзнешь, обещаю. - Чимин-а, ты уже задыхаешься. - Это не... Я просто... Позволь? - Ладно. Только без зубов, пожалуйста. - Что ты такое говоришь вообще, я ведь... Неудобно, столько одежды, всё перекручивается, задирается. Проще снять. - Мда, так по-детски меня ещё не разводили. - Юнги! - Хён. - Раздевайся. - А ты?.. - Так а мне и не надо. - То есть, ты собрался меня лапать, а мне тебя - нельзя? - Я понял. Я первый человек, который попался тебе после самоизоляции. - Вот именно. - ухмыляясь, Юнги послушно стаскивает футболку. Громко сглотнув, Пак следует его примеру. - Ох и угораздило же меня... - Ты сюда спешил. Прекрасно знал, на что шёл. - Да не то чтобы знал. - Теперь против? - Неа. Мы же... Ну... - Друзья? - Да-да. - Дружеская близость. - убирая непослушные прядки отросших волос Чимина со лба, будничным тоном резюмирует Юнги. - Именно. - По-братски, ниже пояса лучше не вжимайся. - Почемууу? Я ничего такого не делаю... - Ну, спишем на длительное воздержание. - Насколько длительное? - Это важно? - Ты знаешь, я никогда не нарушу твоих границ. - Между нами сейчас буквально и сантиметра свободного нет. - Я не об этом. Хотя... Блять, ты же чуть не умер! - Всё было не так. - Нет, погоди. Ты был смертельно болен, а я так и не... - Чимин-а. Я, вроде бы, чего-то тебе обещал. - Ты сегодня такой разговорчивый, хён. - Если тебе неловко, то мы просто поспим. - принявшись было гладить по спине, Мин останавливается. - Так... А если мне не неловко? - Я обещал, что отблагодарю за поддержку. Ты столько для меня пел. - Мне не сложно... Пальцы Чимина " шагают " от локтя к плечу, переходя на ключицу, скользя по шее, обводя подбородок, и задерживаясь под нижней губой. - Интересно. Где они, эти границы между нами? - У тебя хотел спросить. - приоткрывая рот шире, Юнги покусывает за палец. - Я не знаю. - судорожно вздыхает Пак. - Вот и я... Тоже. - Можно я... - Мм? - Ох. Забей. - Спрашивай. - Вот это всё, оно только на сегодня? А завтра ты запрёшься в студии? - Запрусь, на какое-то время. Сосредоточься на том, что происходит сейчас. - Это повторится? - Разговор? - Юнги. Ты меня понял. - Послушай. Весьма сознательно с твоей стороны, что ты уточняешь все детали " на берегу ", предварительно... - Я хочу тебя поцеловать. - перебивает Чимин. - И я боюсь, что не смогу на этом остановиться. Что ты поддашься только потому, что никого долго не было. А на утро скажешь, что это всё ошибка и одноразовая акция. - Я тебя никогда не отталкивал. - Это ведь другое. - Покажи мне. Давай попробуем? - Только потому, что я попросил? - ...Невероятно. - Мне нужно точно знать. Нам нельзя всякое там вытворять в постели, а потом разбежаться, мы ведь вместе в группе. - Чимин-а, ты явно не готов. - Озвучь свои чувства. Юнги смотрит в сторону, сжав челюсти. -...Как я и думал, это ты не готов, Шуга-хён. - Погоди. Я уже заваливал тебя комплиментами на всяких играх и по праздникам. Я уже выражал свою привязанность к тебе. Я пытаюсь подобрать особенные слова. Легче, конечно, было бы написать тебе песню... Или доказать действиями. Я понимаю твои опасения, и разделяю их. Может быть, нам стоит отложить этот разговор ещё на годы. Когда будет какой-нибудь новый штамм вируса, и мы опять привьёмся, окажемся в одной постели...