[ недо ]

Юнги успевает к началу ночного сеанса, взбежав по лестнице и ещё не много, рысцой, проносясь по коридору. Он откидывает капюшон кофты, слегка улыбаясь - протягивает свой билет, чтобы сонный, пожилой контролёр считал с него штрих-код. За тёмными занавесками до пола - средних размеров зал, с хорошей акустикой. Внутри уже расселись немногочисленные зрители, такие же синефилы, как и он, регулярно наведывающиеся сюда, и случайные парочки. Странноватый парень, что уже пару недель как тут тусуется, проходя без билета, тоже здесь, в самом центре, с очками на голове, взлохматив каштановые волосы, и с неизменным телефоном в руке, свет которого, периодически вспыхивающий, откровенно говоря, мешает, но Юнги пока терпит, отсаживаясь подальше, чтобы не отвлекаться. Без вступительных трейлеров, фильм начинается сразу - старый, чёрно-белый, в оригинале, с субтитрами. Юнги закидывает ногу на ногу, трётся спиной о кресло, устраиваясь удобнее, и внимательно смотрит... - Совсем совесть потеряли! - размахивая рукой с зажатой в пальцах сигаретой, преклонного возраста мистер Кан возмущается, и закашливается на крыльце перед кинотеатром. От него веет скорой смертью, и Юнги придерживает его сочувственно, похлопывая по спине с утешением. Сегодняшний сеанс испортили молодые люди, с чего-то вдруг решившие, что никто не заметит их трений на заднем ряду. У мистера Кана такого уже никогда не будет, ему остаётся только наслаждаться кадрами киноленты. В воздухе сгущается сигаретный дым, запах пыли, ветхости, бесконечной усталости. - Как я вас понимаю. - вздыхает Юнги. На самом деле, он даже старше мистера Кана. Жара в Сеуле стоит такая, что не справляются кондиционеры, и ночью не на много прохладнее. Скинув сандалии, Юнги забирается в кресло с ногами, отодвигая назад подлокотник, и медленно потягивая через трубочку ледяной американо. Парень с каштановыми волосами, что на прошлой неделе вскрикивал на фильме ужасов, любопытно оборачивается на звяканье льда, и влипает взглядом в освещённое экраном бледное лицо со светло-карими глазами. Юнги игнорирует его целую минуту, после чего чуть хмурится, и указывает подбородком в сторону. Тот втягивает голову в плечи, медленно разворачиваясь обратно. Сосредоточиться на сюжете не получается - парень внизу, перед ним, вертится, ест какие-то маленькие конфетки, что-то записывает в заметках телефона, реагирует на фильм всем своим телом, то подаваясь вперёд, замирая, то всплескивает руками, зажимая себе рот, громко вздыхает, и ему явно, совершенно очевидно нужна компания, чтобы делиться впечатлениями. Засунув ладонь в карман, Юнги сжимает ключи от машины, припаркованной на соседней улице - маленькая прогулка, маленькая традиция. Только привычный ход мыслей о фильме сбивается. Того парня зовут Чимин, судя по тому, как к нему обращается персонал кинотеатра, зная его - возможно, он там работает?.. Чимин вежливый, кланяется, желает всем лёгкого окончания смены, но ни с кем из посетителей не знакомится, только разглядывая. И Юнги разглядывает в ответ, невольно умиляясь с маленького и широкого носика с едва проступающими веснушками. Иногда Чимин спит в углу, а однажды он пришёл в пижаме и с пледом. На комедии он расхохотался так, что долго не мог успокоиться, держась за живот и сгибаясь пополам, и даже выйдя, продолжал улыбаться. Нуарный детектив Юнги видел уже, наверное, раз двадцать, с самой премьеры, и двадцать первый просмотр был вовсе не обязательным. Его мучает лёгкий голод, а у девушки, севшей рядом, соблазнительно бьётся артерия на шее. Она откидывает волосы назад, обнажая хрупкие плечи, молочную белизну кожи, и Юнги прикусывает язык, сдерживая порыв - не здесь, тут... Что-то вроде святого места, незапятнаного, неопороченного, где он обычный любитель фильмов, не более. Чимин смотрит напряжённо, наблюдая, как девушка пытается завести разговор с апатичным Юнги, когда загорается свет, а на экране ползут титры под классическую музыку. - Извини, я... Устал и хочу спать. Я не провожу тебя, но могу вызвать такси, если хочешь.